«1 глава»
Ранним утром нежные солнечные лучи робко проникали сквозь неплотно сомкнутую занавеску, расчерчивая бледную кожу лица тонкими золотистыми полосами.
Их обладательница поморщилась и медленно разомкнула веки. Сама Японская Империя неспешно потянулась, тряхнув головой, чтобы окончательно разогнать вязкие остатки сна.
Она привычно огляделась по сторонам, но не заметила ничего подозрительного. В стенах собственной спальни, на своей территории, она должна была чувствовать себя в абсолютной безопасности. И всё же этот мгновенный осмотр комнаты не был случайным — он был плодом многолетней тревоги и настороженности, которые въелись в её характер так глубоко, что стали неотъемлемой частью её существа. Постоянное ожидание удара давно перестало быть бременем, превратившись в привычный фон жизни.
Девушка поднялась с постели и уже собиралась выйти, как вдруг... замерла. Позвоночник обдало холодом. Повинуясь какому-то животному инстинкту, она обернулась и впилась взглядом в окно.
Перед сном она точно плотно закрывала занавески. Она помнила этот жест: уверенный, механический, доведенный до автоматизма. Но сейчас тяжелая ткань была слегка распахнута, а форточка — приоткрыта, впуская в комнату свежий утренний воздух.
Рассеянность и Японская Империя всегда были вещами несовместимыми, как лёд и пламя. Её брови озабоченно нахмурились, губы чуть приоткрылись в немом вопросе. В голове, словно перепутанные кинопленки, метались обрывки воспоминаний, тщетно пытаясь восстановить события ночи. Пустота. Ничего, кроме мерного тиканья часов.
Она подошла к зеркалу, надеясь, что отражение поможет ей прийти в себя, но вместо этого почувствовала, как пальцы начали мелко дрожать.
На щеке алел крошечный, едва заметный порез. Он не был похож на рану от чужого клинка. Скорее так, будто она сама на бегу задела острую ветку или край забора.
Обладая природной, почти пугающей наблюдательностью, японка замечала то, на что другой лишь равнодушно повёл бы плечом. Но для неё этот порез был кричащей уликой. Царапина была видна лишь вплотную, а учитывая её ледяную дистанцию с окружающими, она знала: никто не подойдёт так близко, так что можно будет не беспокоится. Наверное..
В груди поселилось странное, липкое чувство, но времени на раздумья не оставалось. Работа не ждала. Прошло всего две недели с тех пор, как она перевелась на новое место, и опоздание было бы непозволительной роскошью, ударом по её безупречной репутации.
Скрыв порез под маской привычного безразличия, Японская Империя вышла из дома, унося с собой горький привкус неизвестности.
* * * * * * * * * *
Было невыносимо сложно сосредоточиться на монотонной работе, когда голова была переполнена совершенно иными, тревожными вещами. Запах дерева и едва уловимый аромат сырости немного успокаивали своей знакомостью, возвращая почву под ноги.
Империя тяжело вздохнула и привычным жестом помассировала виски; сознание оставалось расплывчатым, словно подёрнутым густым туманом. Казалось, она вот-вот вспомнит нечто важное, какая-то мысль настойчиво билась в висках, но стоило попытаться её ухватить, как она ускользала, оставляя лишь фантомное чувство страха. Это бессилие перед собственной памятью раздражало её сильнее, чем любая внешняя угроза..
Империя встряхнула головой, пытаясь сбросить это оцепенение, и заставила себя взглянуть на документы. Но буквы расплывались, превращаясь в чёрных изломанных насекомых. Раздражение внутри росло: она ненавидела потерю контроля.
Дверь в кабинет тихо приоткрылась. Вошёл один из сотрудников — неприметный мужчина, работавший здесь немногим дольше неё. Он молча положил папку на стол и уже собирался уйти, когда ЯИ внезапно подняла на него взгляд.
По спине пробежал мороз. Она смотрела на его дрожащие пальцы, которыми он поправлял очки, и в сознании, словно помеха на старой киноплёнке, мелькнул образ: этот же человек, вжимающийся в тень подворотни, испуганно оглядывающийся назад. Его расширенные от ужаса зрачки...
— С вами всё в порядке, мисс Империя? — его голос вырвал её из транса.
Она заставила свои губы сомкнуться в тонкую линию, скрывая оскал, который едва не проступил на лице. Она знала этого человека. Но не по работе. Она знала, хотя сама понятия не имела откуда. Империя внимательно наблюдала, как он неловко топчется у стола. Мужчина старался не смотреть ей в глаза, но она видела, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. Он явно нервничал. Не так, как нервничают перед начальством, а так, будто за его спиной в светлом кабинете внезапно разверзлась ледяная бездна.
— Что-то ещё? — её голос прозвучал суше обычного.
— Нет... нет, мисс Империя. Просто... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на её лицо и тут же уставившись в пол. — Простите, мне показалось, что я где-то вас видел. Но это невозможно, я ведь только вчера вернулся в город.
Он попятился к выходу, и ЯИ заметила, как он то и дело дёргает плечом, словно всё ещё чувствует тот самый взгляд, что казалось преследовал его в кошмарах, . Взгляд, который он видел лишь боковым зрением — как вспышку чего-то белого и опасного в темноте подворотен.
Когда дверь за ним закрылась, Империя поняла, что её пальцы до белизны сжали край стола. Раздражение сменилось чем-то другим. Внутри, где-то за барьером «правильного» сознания, послышался едва уловимый, довольный смешок.
*Через пару часов
Дверь резко распахнулась, и в кабинет вошёл Третий Рейх. Как и всегда, он проигнорировал необходимость стука, считая любое пространство в этих стенах своей законной территорией. Его шаг был размеренным и тяжёлым, а безупречно отглаженная форма не имела ни единой лишней складки — он был воплощением порядка, пришедшим в её личный хаос.
Он не стал подходить вплотную, остановившись в нескольких метрах от стола. Эта дистанция была подчёркнуто официальной, но в то же время позволяла ему сверху вниз осматривать всё помещение, словно он проводил инспекцию.
— Доброе утро. Я вижу, вы уже приступили к своим обязанностям, — произнёс он.
Голос Рейха был лишён каких-либо живых интонаций, оставаясь ровным и холодным. Он замер, заложив руки за спину, и его взгляд, острый, как бритва, впился в лицо Империи. Он не искал сочувствия или диалога — он сканировал её, пытаясь зацепиться хоть за одну микро-эмоцию, за случайный жест или секундную заминку.
Его раздражало то, что он видел: безупречная, застывшая маска, которая не выдавала ничего. Японская Империя была слишком похожа на него самого в этом искусстве скрывать нутро, и эта непроницаемость была для него вызовом.
— Однако ваша бледность наводит на мысли о том, что вы недостаточно времени уделяете отдыху, — продолжил он, и в этой вежливой фразе послышался едва уловимый, ядовитый интерес. — Надеюсь, это не скажется на эффективности нашей совместной работы в этом месяце?
Спросил Рейх сохраняя ту самую идеальную дистанцию, которая подчёркивала его превосходство. Его лицо было неподвижной маской, лишь в глубине глаз светилось холодное, почти садистское любопытство. Он не хотел помочь или посочувствовать — он хотел препарировать её состояние ради собственного развлечения.
Он замер, ожидая привычной реакции: дрогнувших ресниц, заминки в дыхании, любого признака того, что его присутствие давит на неё. Рейх привык, что люди для него — открытые книги, написанные крупным шрифтом. Но Империя лишь медленно отложила ручку. Её лицо оставалось абсолютно непроницаемым, зеркально отражая его собственный холод.
Это отсутствие эмоций в ней раздражало его. То, что он не мог нащупать ни одной ниточки, за которую можно было бы дернуть, вызывало у него глухое, тщательно скрываемое недовольство.
ЯИ посмотрела прямо на него. В этом взгляде не было ни страха, ни почтения — только бесконечная, пустая глубина.
— Благодарю за беспокойство. Моя работа выполняется в полном объеме, — ответила она так же вежливо и сухо.
Рейх продолжал давить, его немигающий взгляд сверлил её, пытаясь нащупать брешь в обороне. В кабинете стало так тихо, что слышно было лишь мерное тиканье настенных часов.
И именно в этой тишине, где-то на самой границе сознания, промелькнул едва слышный, чужой по своей сути импульс. Он не был громким — скорее похожим на шорох сухой листвы или эхо в пустом коридоре.
«Он слаб...» — пронеслось в голове так тихо, что Империя вздрогнула бы, если бы не её железная выдержка. — «Его правила, его форма, его уверенность... всё это лишь хрупкий лёд. Разбей его. Покажи ему, кто настоящий хозяин темноты».
ЯИ почувствовала, как к горлу подступил странный жар. Откуда взялась эта мысль? Она никогда не считала Рейха слабым, она уважала его силу и расчетливость, считая равным себе. Но этот внутренний «шёпот» был настолько убедительным, что на мгновение её ледяная маска едва заметно дрогнула. Это было не движение мышц, а что-то во взгляде — секундная вспышка чего-то дикого, почти животного.
Она сжала челюсти так крепко, что в ушах зашумело, пытаясь заглушить этот навязчивый голос. Ей казалось, что если она позволит себе прислушаться к нему ещё хоть секунду, то совершит нечто непоправимое — то, что разрушит их идеальный деловой альянс.
— Моя эффективность не подлежит сомнению, — наконец произнесла она, и её собственный голос показался ей чужим, более низким и вибрирующим. — Если у вас нет конкретных распоряжений, я бы хотела вернуться к отчётам.
Она смотрела прямо на Рейха, и теперь в её голове билась только одна мысль: «Уходи. Пока я ещё контролирую себя, уходи».
_________________________________
Приветствую всех новых читателей. Наконец-то я решилась написать более менее длинный фанфик, так что это только первая глава. Следующая глава выйдет примерно через неделю (я постараюсь)
Приятного прочтения UwU
Комментарии