Больше, чем просто пациент

Концерт был на грани фола. Жара на арене стояла невыносимая, темп шоу был безумным, а графики последних недель выжали из парней все соки. На финальной песне, когда сцена утопала в конфетти и криках фанатов, Лиён стояла у самого края за кулисами, держа наготове воду и полотенца.
Когда музыка стихла и участники начали уходить со сцены, Чонин поравнялся с ней. Заметив, как он тяжело дышит и закрывает глаза от накатившей слабости, Лиён мгновенно подбежала, обхватила его лицо руками и оставила быстрый, успокаивающий поцелуй прямо в горячую от потёкшего грима щеку.
— Ты молодец, милый, ещё чуть-чуть... — прошептала она, поддерживая его за локоть.
Тревожный финал
Но дойти до гримёрки они не успели. Слева глухо стукнуло о пол — Хёнджин, потеряв координацию от изнеможения, осел на коленки, а следом за ним, покачнувшись, начал заваливаться и Чонин. Лиён в ужасе бросилась к ним, чудом успев подхватить мужа под плечи вместе с подбежавшими охранниками.
— Воду! Быстро холодную воду и нашатырь! — её голос сорвался на крик, в котором звучал чистый страх за них.
Кое-как совместными усилиями парни дотащили обоих до просторных диванов в гримёрке. Лиён тут же опустилась на колени между ними, накладывая влажные полотенца им на лобы, проверяя пульс и отпаивая электролитами. Она не отходила от них ни на секунду, забыв про собственный страх и усталость.
Жестокая реальность
Тишину в гримёрке разорвал резкий стук и скрип открывающейся двери. На пороге вырос главный продюсер тура в сопровождении нескольких организаторов. Их лица были перекошены от недовольства.
— Вы чего тут разлежились?! — громко и пренебрежительно рявкнул продюсер, указывая пальцем на полубессознательных парней. — Через полчаса ещё одна фан-встреча и запись для японского телевидения! Поднимайте их! Пусть жрут витамины и идут на сцену, контракт отрабатывать!
Лиён замерла от шока и обжигающей злости. Она медленно поднялась на ноги, закрывая собой бледного Чонина, который попытался приподняться на локте, морщась от боли.
— Вы совсем совести лишились?! — её голос зазвенел от гнева, в котором прорезались русские нотки отчаяния. — Вы посмотрите на них! Они едва на ногах стоят от истощения! Ещё один выход на сцену — и они упадут в больницу под капельницы! Им нужен отдых, немедленно!
Продюсер презрительно усмехнулся, шагнув вперёд и повысив голос до крика:
— Заткнись, персонал! Твоё дело — молча таблетки раздавать и салфетки подавать, а не указывать руководству! Кто ты вообще такая, чтобы рот открывать? Пошла вон отсюда, пока мы не разорвали контракты и с тобой, и с твоим драгоценным мужем!
От этого жестокого, унизительного крика, от бессилия и накопившегося стресса у Лиён защипало в глазах. Слёзы обиды хлынули по щекам, но она не отступила ни на шаг, продолжая дрожать от ярости. Однако следующий крик продюсера, направленный прямо на неё, стал последней каплей — не выдержав шквала оскорблений, она закрыла лицо руками и, всхлипнув, бросилась прочь из гримёрки, выбегая в пустой и гулкий коридор служебных помещений.Едва хлопнула дверь, как в тишине раздался глухой стук. Чонин, стиснув зубы до крови и игнорируя протесты менеджеров, сорвался с дивана. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, но мысль о том, что его девочка сейчас плачет где-то в одиночестве из-за этих ублюдков, придала ему безумных сил.
— Чонин, куда ты?! Тебя стошнит сейчас! — закричал кто-то сзади.
Но он уже шёл по коридору, шатаясь и придерживаясь рукой за холодную стену. Завернув за угол полутемного коридора, он увидел её — сжавшуюся в комочек на подоконнике, закрывшую лицо руками и тихо плачущую.
— Лиён... — хрипло, едва слышно выдохнул он.
Она вздрогнула и подняла зарёванное лицо. Чонин подошёл к ней, тяжело дыша, и, не обращая внимания на собственную слабость и пульсирующую боль в висках, бережно обнял её дрожащие плечи, прижимая к своей груди.
— Я здесь... тише, родная, я здесь... — шептал он ей на ухо, целуя мокрые от слёз волосы, пока мир вокруг них продолжал рушиться.