дом у реки|| Лескович

-Варь, сегодня грозу обещали вроде,- сказал он, просто чтобы заполнить густую тишину комнаты.

-тогда... оставайся тут. мне одной страшно, когда гроза,- она обняла его в ответ, пряча лицо где-то у ключицы.

_____________________

Семён остался у Вари в доме. он сидел напротив окна, за которым уже стеной шел ливень. где-то сверкнуло, и парень по привычке начал считать секунды шепотом:

-раз... два... три... четыре... пять... прозвучал оглушительный хлопок— километрах в пяти от них.—слышала?—ответа не последовало. только тихий, еле слышный всхлип. Семён повернул голову и увидел Варю на диване. не долго думая, он поковылял к ней и сел рядом.

-ну Варь, тише, тише... ты не одна. настолько сильно боишься?— она крепко обняла его, утыкаясь носом в грудь, и едва заметно кивнула.

-Варь, посмотри на меня, пожалуйста.—она подняла голову. на глазах сверкали слёзы.

-расскажешь почему?

девушка посмотрела в окно, потом куда-то сквозь Семёна, и наконец начала говорить — очень тихо:

-мне лет восемь было... —совсем недалеко ударил гром. Варя еще сильнее прижалась к Семёну, а тот успокаивающе гладил её по голове. —мы купались в речке... с друзьями, бывшими друзьями...—у неё из глаз опять полились слёзы. видимо, ей было невыносимо сложно это вспоминать. Семён только открыл рот, чтобы сказать: «если тяжело — молчи», но она остановила его жестом, даже не дав произнести ни слова. —тогда была гроза, нам было весело. когда гроза и ливень, вода в реке очень тёплая. и когда андрей вышел на берег из воды... единственный...—девушка вжалась в Семёна так сильно, что он на несколько секунд перестал дышать. —вдруг молния — бам!..— и мы стоим втроём в воде. в шоке. от нашего друга почти ничего не осталось. его сожгло молнией.

закончила она дрожащим голосом. и снова разрыдалась. семён пытался её успокоить, но слов не находилось. он просто пересадил её к себе на колени лицом к лицу, чтобы ей было удобнее. шаманка, которая дружит с лесом и стихиями, вдруг боится обычного грома? да ещё и сидит на коленях у парня, вжимаясь в него, чтобы выжить. странно для ведающей, но для обычной девушки —норма. а она ведь тоже обычная, просто с духом внутри. когда Варя чуть успокоилась, а семён вытер последнюю слезинку с её щеки, он обнял её — крепко, но нежно. варвара пересела боком у него на коленях и положила голову на грудь, ближе к шее.

-Сём, спасибо тебе...- еле слышно прошептала она.

-Варь, не за что. серьёзно.

когда гроза окончательно стихла, уступив место монотонному шуму дождя, было уже два часа ночи. они не спали. просто не хотелось. семён сидел на диване, облокотившись о спинку, а на коленях у него устроилась голова вари. он молча гладил её по волосам, иногда вздыхая. она же в свою очередь водила большим пальцем по его коленке, и вдруг посмотрела снизу вверх:

-Сёма...

-м-м?- промычал он.

-я забыла тебе сказать... мне нужно в город съездить.

-а я?

-ну, у тебя нога...

-ничего. переживу.

-ну ладно тогда, со мной поедешь.

-варь, а завтра — это тринадцатое или четырнадцатое?—он посмотрел на часы.—почти три часа ночи. тринадцатое июня.

-ой, ну значит, сегодня уже— она сжала его коленку и внимательно уставилась на реакцию. никакого испуга, никакой боли. а варя захотела, чтобы он вскрикнул. подалась вперед и чувствительно куснула его за предплечье.

-ай!— вскрикнул он, но руку не одёрнул.—ты чего кусаешься?

-захотелось. прости, я так больше... буду—сказала та и улыбнулась своей прекрасной, открытой улыбкой. Семён лишь вздохнул и откинул голову назад на спинку. варя села рядом с ним, обвивая руками плечи ведьмака. инфаркт, который спал на подоконнике, приоткрыл один глаз, оценил масштаб этих человеческих нежностей и с презрением закрыл обратно.

-сём, давай спать?—сказала она, вдыхая запах чистой кожи на его шее.

-да, мне на диване?- серьёзно спросил семён.

-ты... реально идиот?

-соблюдаю личные границы.

-ты ведь не против со мной спать?- тихо спросила она, почему-то ожидая, что он скажет «я не хочу» или «против». но он вместо слов поцеловал варю в висок, и та поняла, что он совсем не против. -идем, иначе я сейчас прямо тут вырублюсь. сам ты до кровати вряд ли доковыляешь- сонно пробормотала шаманка. но на её удивление— да и на удивление самого парня— он спокойно встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

-ого... ты стоять можешь?

-кажется...— он сделал несколько шагов назад и обратно.—даже ходить, но всё равно больновато.

-ура! а че ты так быстро восстановился? -ну... вот знаешь, когда у тебя есть такое чувство к человеку... да и у него к тебе такое искреннее. вот оно мне и помогло. -дурашка,— она встала рядом с ним на носочки, чтобы дотянуться до макушки, и легонько потрепала его волосы. он прикрыл глаза и немного наклонился, чтобы девушке не приходилось тянуться изо всех сил.

уже лежа в кровати, они молчали. варя давно не делила постель с кем-то. очень давно. семён уснул первым — дыхание выровнялось, тело расслабилось. а варя нет. она смотрела в потолок и думала о том, как стремительно всё изменилось: как он приехал и она на него накричала; как он принёс потерявшегося котёнка и предложил имя; как они вытаскивали банки из-под земли; и как сейчас он лежит рядом. хотя изначально она была уверена, что они даже не поладят. семён во сне заворочался, нашел её талию, положил горячую ладонь и слегка подтянул девушку к себе, прижимаясь грудью к её спине. «спи, козочка...» — прошептал он, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений. варя улыбнулась этому в темноте. муся и козочка. звучало правильно. это было самое правильное начало лета.

утро началось не с будильника, а с глухого удара. Инфаркт, решивший, что пять утра — это идеальное время для охоты на невидимых бабочек, спрыгнул со шкафа прямо на батарею. старая чугунная гармонь издала жалобный звон и затихла. Семён открыл один глаз. в комнате было серо от предгрозового света. гроза ушла недалеко — она просто спустилась ниже по склону сопки и теперь копила силы над озером. воздух в спальне пах озоном, сухим деревом и чем-то неуловимо сладким — запахом Вариных волос.

он осторожно повернул голову. шаманка спала, уткнувшись носом ему под ключицу. рука Семёна всё так же лежала у неё на талии, словно прикипев к коже сквозь тонкую ткань футболки. он попытался аккуратно вытащить ладонь, чтобы перевернуться на бок— нога после вчерашнего падения отозвалась тупой, тяжелой болью. но едва он пошевелился, Варя недовольно зарычала во сне, перехватила его руку своей, прижала обратно к себе и сонно пробормотала:— куда? Сём... еще темно.

-полшестого, козочка. мне нужно пройтись.—он почувствовал боль в ноге—ну или попробовать— шепотом ответил он, целуя её в макушку. От этого запаха хотелось дышать только им одним.

-я тебя не пущу.—буркнула она, но пальцы разжались.— спи

Семён послушно провалился обратно в дрему— теплую, безопасную, без теней внутри головы. проснулся он от того, что кто-то методично тыкал ледяным мокрым носом ему в пятку. Инфаркт стоял на полу возле дивана, прижимая уши, всем своим видом изображая крайнюю степень голода. на часах было семь двадцать. Вари рядом не было. только смятая простыня хранила очертания её тела

на кухне гремели сковородки. Семён доковылял до рукомойника, плеснул в лицо ледяной водой. нога слушалась гораздо лучше, чем вечером. он натянул легкие широкие штаны и вышел на крыльцо

Карелия встретила его тугим ветром. сосны раскачивались так сильно, что верхушки чертили небо широкими мазками. река внизу почернела, покрываясь белыми барашками. над дальним лесом полыхало— беззвучно, хищно, фиолетово-лиловым светом. настоящая гроза возвращалась за ними.

Варя стояла спиной к нему у летней печи, закутанная в старый дедовский ватник. она колдовала над огромной чугунной сковородой. по двору плыл густой, сытный запах блинов. рядом на лавке стояли две эмалированные кружки с парящим чаем. кот терся о сапог шаманки, требовательно мявкая.

Семен подошёл сзади Вари и обнял ее за талию, ложа голову на ее плечо и целуя в щеку. Варя улыбнулась, отставила деревянную лопатку, которой только что перевернула блинчик, и повернулась к нему лицом.

-ты как кот.—она поцеловала его в губы—бесшумно подкрался ко мне

-я старался. кстати, ты ночью звуки издаёшь... будто лисёнок то ли плачет, то ли смеётся.—Варя посмотрела в его теплые глаза и улыбнулась

-ой... это не я.—она улыбнулась еще шире и опрокинула голову ему на грудь—ну почти не я

Семен взял ее лицо в свои руки и приподнял его, заставляя смотреть на него

-я без этого теперь спать не смогу.—она удивлённо посмотрела на него и улыбнулась. и в голове что-то щёлкнуло и она вспомнила, что сзади нее уже подгорает блинчик. она резко разворачивается и перекладывает уже подгорелый блинчик на тарелку.

-ну емае...—она «сердито» посмотрела на Семёна. и он засмеялся—вот всё из-за тебя!

-ну да, я всегда виноват

-так вот эти ваши нежности... всё, отстань.—она демонстративно отвернулась от него, показывая, что обиделась.

-ну варяяя...—он хотел обнять ее за талию, но она его оттолкнула—ну серьёзно?—она его игнорирует, но на самом деле улыбается. еще чуть-чуть и она засмеётся в голос.—из-за... этого черного блинчика?

и тут варя не выдержала и засмеялась, сгибаясь пополам. Семён улыбнулся, так как понял, что она просто шутила

-ах коза... тебе щас капец!—он начал медленно подходить к ней, выставив руки вперёд для того, чтобы защекотать

-ну нет...—она начала идти назад—ну не надо—она посмотрела назад и там река. она улыбнулась и пошла дальше

-че ты улыбаешься?—он продолжил идти к ней, а потом заметил, что она идет к реке—ну варь, ты сырая будешь.

-тогда не щекочи меня

-хорошо. не буду—он улыбнулся

-ты не хочешь, чтобы я была сырая... почему?—она всё так же шла к реке маленькими шагами

-я до тебя дотронуться не смогу. обнять...—он врал. если он захочет ее обнять—то обнимет в любом состоянии. хоть в грязи.—ну ты возможно заболеешь еще

-ага, ты просто хочешь меня защекотать и поесть блины

варя разворачивается и с разбегу прыгает прямо в воду. Семён не смотря на боль в ноге прыгает за ней. холодная вода карельской реки обжигает кожу, мгновенно вышибая дух и заставляя забыть про боль в ноге. течение здесь коварное — сразу под берегом начинается резкий обрыв.

варя выныривает метрах в трех от берега, фыркает, откидывая мокрые волосы с лица, и смеется так громко и счастливо, что эхо разлетается по утреннему лесу.

-ну ты и псих!— кричит она.— у тебя же нога!

-плавать я еще могу—отвечает семён, загребая воду руками. вода ледяная, мышцы сводит судорогой, но адреналин работает лучше любой мази. он подплывает к варе, которая стоит на дне—ей как раз по подбородок

она обвивает его шею руками, приподнимаясь к нему. вода доходит ему до плеч. они стоят посреди реки, целуясь, пока над ними сгущаются лиловые тучи. это уже не просто поцелуй — это заявление о правах. её губы соленые от речной воды, а зубы стучат то ли от холода, то ли от возбуждения.

-теперь мы оба сырые— шепчет она ему в рот.— и грязные. и блинчики сгорели дотла.

-значит, будем есть тушенку— хрипло отвечает Семён, проводя ладонями по ее спине под намокшей тканью футболки.

гроза обрушивается внезапно. небо буквально лопается пополам, ослепляя белой вспышкой. следом ударяет гром такой силы, что вибрирует вода вокруг них. варя вздрагивает всем телом и инстинктивно прячется лицом у него на плече, мелко дрожа.

-тише, козочка, я держу—говорит семён, одной рукой прижимая её голову к своему плечу, закрывая от секущих струй дождя, а второй держит ее за талию.

-я ненавижу грозу— всхлипывает она, но не отстраняется.

-а я теперь обожаю— усмехается он, чувствуя, как дождь барабанит по его затылку.—потому что она привела меня к тебе.

когда ливень чуть ослабевает, превращаясь в маленькие капли, они выбираются на берег. идти невозможно— ноги скользят по мокрой траве. Семён берет Варю на руки прямо из воды. она легкая, почти невесомая, только с волос течет ручьями. она обхватывает его торс ногами, цепляясь за шею, и кладет подбородок ему на плечо.

они вваливаются в дом через заднее крыльце, оставляя за собой лужи и запах мокрого камня. инфаркт, спавший на печи, приоткрывает один глаз, видит два стекающих водой силуэта, тяжело вздыхает, перепрыгивает на сухое место комода и демонстративно начинает вылизываться, показывая свое отношение к этим водным процедурам.

Семён опускает варю на деревянный пол кухни. с них обоих льет на чистые половицы. одежда липнет к телам, мешая дышать.

-ты идиот— говорит она снова, но на этот раз без всякой злости. скорее с восхищением.—абсолютный, конченый идиот.

-согласен— он тянется к пуговицам её мокрой рубашки.—раздевайся, иначе заработаешь пневмонию. лечить шаманку от простуды — это слишком даже для моего чувства вины.

варя фыркает, но послушно расстегивает верхние пуговицы. ткань нехотя поддается, открывая бледную, покрытую мурашками кожу. Семён помогает ей стянуть мокрое тряпье, бросая его прямо на пол, потом скидывает свою футболку. в маленькой кухне становится тесно. пахнет горелым тестом, дождем и чем-то первобытным.

он прижимает её к теплой стенке русской печи. кафель приятно греет спину Вари, а Семён спереди. он целует её ключицы, слизывая капли воды, спускается ниже. варя запускает пальцы в его мокрые волосы, удерживая его голову, и тихо стонет, когда его ладони ложатся на её бедра, приподнимая её. она обхватывает его ногами, смыкая замок на пояснице.

весь мир сужается до скрипа старых досок под их весом, тяжелого дыхания и жара печи, который смешивается с их собственным жаром. это было совсем не похоже на нежные поцелуи на крыльце. это была та самая дикая, первобытная реальность, ради которой они ныряли в зимовник и сигали в ледяную реку на глазах у изумленных деревенских бабушек.

инфарат зарывается глубже в старое ватное одеяло, накрывая голову лапами. грохочет гром. кажется, сегодня завтрак отменяется окончательно.

__________

оох... извините, я пубертатнулась слегка