Лабиринт судьбы: беги ради меня

Прошёл месяц. Потом ещё две недели.
Лагерь давно перестал быть тем местом, где они впервые нашли убежище. После нападения пришлось уходить. Несколько дней они шли по выжженной земле, пока не нашли заброшенный промышленный комплекс. Теперь он стал новым убежищем. Но домом он так и не стал.

Томас сидел на бетонной лестнице, уставившись в землю. Перед глазами снова и снова вспыхивал один и тот же момент. Мой крик. Минхо, которого удерживали сразу несколько солдат.Закрывающиеся двери. Он не успел. Если бы он побежал быстрее...
Если бы не остановился...
Если бы...

Он резко ударил кулаком по стене.
Кожа на костяшках давно была содрана. Боль почти не ощущалась.
Настоящая была глубже. Ньют молча сел рядом. Несколько минут они просто сидели. Без слов. Без попыток исправить то, что исправить уже нельзя. Наконец Ньют тихо сказал:

— Ты опять не спал.

— Какая разница.

— Есть.

— Нет, Ньют.

Томас усмехнулся. Но в этой усмешке не осталось ничего живого.

— Каждый раз, когда закрываю глаза... я вижу, как они исчезают.

Фрайпан принёс кружку горячего чая.

— Выпей.

Томас даже не посмотрел.

— Не хочу.

— Быстро выпил.

Фрайпан буквально сунул кружку ему в руки.

— Если ты развалишься, мы потеряем ещё одного человека.

За полтора месяца они провели четыре вылазки. Освободили десятки детей. Разгромили несколько лабораторий ПОРОКа. Но каждый раз возвращались без тех, кого искали больше всего.
Без меня.
Без Минхо.
Без Сони.
Без Ариса.
Каждая неудача делала лагерь тише. И тяжелее.

— Это всё из-за тебя.

Голос Харриет раздался неожиданно.
В помещении сразу стало тихо. Томас медленно поднял голову. Харриет стояла напротив. Красные глаза.
Уставшее лицо. Она больше не выглядела той сильной девушкой.

— Соня сейчас неизвестно где. Арис тоже. Минхо... Ханна...

Она сделала шаг ближе.

— А ты всё ещё говоришь, что знаешь, как нас спасти.

Томас молчал.

— Ответь!

— Думаешь, мне не больно?

— Нет!

Она почти сорвалась на крик.

— Потому что если бы было больно, ты бы хоть раз подумал, прежде чем бросаться вперёд!

Томас резко вскочил.

— Я пытался их спасти!

— И потерял их!

Тишина. Харриет тяжело дышала. По щекам катились слёзы.

— Я больше не верю... — Её голос дрогнул — Мы никогда их не найдём...

Она отвернулась и быстро ушла.
Никто её не остановил. Потому что никто не был уверен, что она неправа.
Вечером Томаса вызвал Винс. Стоило ему войти, как мужчина бросил на стол карту.

— Сколько ещё?

Томас молчал.

— Сколько людей должны расплачиваться за твоё упрямство?

— Винс...

— Нет!

Он впервые повысил голос.

— Ты думаешь только сердцем!

— Потому что они наши друзья!

— Они все наши!

Винс ударил ладонью по столу.

— За последние недели мы вытащили десятки детей! И знаешь почему? Потому что я не позволил тебе сорваться на очередную самоубийственную операцию!

Томас сжал зубы.

— Мы их найдём.

— Найдём. Но не ценой всех остальных.

Винс посмотрел прямо ему в глаза.

— Ты уже потерял самое дорогое.
Не заставляй остальных потерять тебя.

В это же время... Монотонный стук колёс не прекращался ни днём, ни ночью. Поезд мчался неизвестно куда.
В тёмном вагоне пахло ржавчиной, кровью и сыростью. Руки и ноги пленников были закованы в тяжёлые цепи. Каждое движение отзывалось звоном металла. Минхо сидел, прислонившись к холодной стене.
На лице ещё не сошли синяки.
Разбитая губа снова начала кровоточить. Каждый вдох давался тяжело. Напротив сидела я. Я выглядела не лучше. Запястья были стёрты до крови от постоянных попыток освободиться. Чуть дальше, прикованные к той же металлической балке, молча сидели Арис и Соня.
Никто не говорил. Сил почти не осталось. Наконец Минхо хрипло усмехнулся.

— Никогда не любил поезда.

Я слабо подняла взгляд.

— Думаешь... это смешно?

— Нет.

Пауза.

— Но если перестану шутить... значит, совсем всё плохо.

Я едва заметно кивнула.

— Уже плохо.

Минхо посмотрел на неё.

— Томас нас ищет.

Она долго молчала.

— Надеюсь...

— Не надейся.Верь.

Я встретилась с ним глазами.

— А если не смогут?

Минхо медленно выдохнул.

— Тогда сами выберемся.

— Нас четверо.

Он посмотрел на Соню.
На Ариса.
Потом снова на меня.

— Пока мы вместе... они ещё не победили.

Впервые за долгие недели в вагоне воцарилась не просто тишина.
Это была тишина людей, которым больно до предела.
Но которые всё ещё держатся друг за друга, потому что именно это не позволяет им окончательно сломаться.

Томас сидел на крыше старого ангара.
Ветер лениво перебирал края его куртки, но он будто перестал чувствовать холод. Перед глазами снова всплывали слова Харриет.

"Это всё из-за тебя."

Он зажмурился. В голове тут же возникли другие лица. Минхо. Ханна.
Арис. Соня. Каждый раз всё заканчивалось одинаково. Закрывающиеся двери. Выстрелы.
Крики. Он снова не успел. Томас сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Может, Харриет права.
Может, Винс тоже. Он всегда бежал первым, не думая, что будет потом.
Всегда верил, что как-нибудь получится. Но на этот раз не получилось. И цену за это заплатили они. Он опустил голову. Впервые за долгое время ему стало страшно.
Страшно не умереть. Страшно однажды посмотреть друзьям в глаза... если он вообще сможет их вернуть. За спиной послышались тихие шаги.
Он даже не обернулся. Бренда молча села рядом. Несколько минут они просто смотрели вперёд. Потом она негромко сказала:

— Харриет сказала то, что чувствует.

Томас горько усмехнулся.

— Потому что она права.

Бренда покачала головой.

— Нет.

Он впервые посмотрел на неё.

— Если бы не я...

— Томас.

Она перебила его спокойно, но твёрдо.

— Каждый из нас совершал ошибки.

Он молчал.

— Ньют совершал. Я совершала. Винс совершал. Даже Минхо.

Она слабо улыбнулась.

— Просто у некоторых ошибок цена оказывается выше, чем хотелось бы.

Томас отвёл взгляд.

— Я должен был их защитить.

— Ты не бог.

Эти слова прозвучали неожиданно просто. Без упрёка. Без жалости.
Лишь как напоминание.

— Ты человек. И человек не может спасти всех.

Он тяжело выдохнул.

— Но они сейчас там...

— Знаю.

Бренда положила ладонь ему на плечо.

— И именно поэтому мы не остановимся. Мы найдём их. Всех четверых.

Она слегка сжала его плечо.

— Перестань наказывать себя каждую минуту. Ты нужен нам живым.

Томас ничего не ответил. Бренда поднялась. Сделала несколько шагов.
Потом, уже не оборачиваясь, сказала с лёгкой улыбкой:

— Держись, amigo.

И ушла. Томас ещё долго смотрел ей вслед. Впервые за полтора месяца внутри стало немного тише. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы снова подняться на ноги.

Тем временем...
Поезд наконец остановился. Металлические двери с грохотом распахнулись.

— Выходить!

Грубые руки сорвали пленников с мест. Цепи тяжело волочились по бетонному полу. Минхо едва удержался на ногах. Я, Соня и Арис выглядели не лучше. Нас быстро провели через длинный коридор заброшенного комплекса. Это было одно из временных убежищ ПОРОКа.
Очередная остановка перед дорогой в Последний город. Никто не объяснял, сколько мы пробудем здесь. День.
Неделю. Месяц.

Для пленников время давно перестало иметь значение. Двери камер одна за другой захлопывались. Ариса и Соню увели дальше. Минхо и меня втолкнули в небольшую бетонную комнату. Дверь за нами закрылась.
Щёлкнул тяжёлый замок. Несколько секунд они молчали. Потом я медленно сползла по стене на пол.
Она смотрела на свои запястья. Кожа была содрана. Свежие ссадины смешивались со старыми. Пальцы дрожали. Я провела по ним взглядом так, словно видела впервые. Губы задрожали.

— Прости...

Минхо сразу повернулся ко мне.

— За что?

Я покачала головой.

— Я правда стараюсь... — Голос сорвался. — Я всё это время старалась быть сильной.

Я закрыла лицо руками. Слёзы, которые я сдерживала долгие недели, наконец вырвались наружу.

— Но я больше не могу...

Каждое слово давалось мне с трудом.

— Я устала... Мне страшно... Я начинаю терять надежду.

Минхо молча подошёл. Опустился рядом. И осторожно притянул меня к себе ближе. Я больше не сопротивлялась. А уткнулась лбом ему в плечо, впервые позволив себе не быть сильной. Минхо крепче обнял меня. Будто пытался закрыть от всего мира. Он медленно провёл ладонью по моим волосам. И тихо произнёс:

— Не нужно всё время держать этот груз одной.

Я вздрогнула.

— Не нужно заставлять себя быть сильной каждую секунду.

Он прижался щекой к моей голове.

— Пока я рядом... эту тяжесть понесу я.

Я тихо заплакала. Без истерики. Без крика. Просто позволяя боли наконец выйти наружу. Минхо ничего больше не говорил. Иногда слова только мешают. Иногда человеку нужен не ответ. Ему нужно место, где можно наконец перестать бороться хотя бы на несколько минут. И сейчас этим местом стали объятия друг друга. За холодной металлической дверью снова послышались шаги охраны.
Но в тесной бетонной комнате нас уже никто не волновал. Потому что, несмотря на цепи, стены и неизвестность впереди, у нас всё ещё оставалось то, чего ПОРОК не мог отнять. Мы были рядом.

И пока это было так, надежда ещё жила.