Брак по Расчëту

Прошла неделя после свадьбы.

Хаын уже привыкла к огромной кровати, к шёлковым простыням, к тишине, которая окутывала особняк по утрам. Она просыпалась, смотрела в высокий потолок и на секунду забывала, где находится. А потом вспоминала. Она - жена Бан Кристофера Чана. Уже целую неделю.

Она медленно села, провела рукой по волосам и выдохнула. За эту неделю она почти не видела мужа. Он уезжал рано, возвращался поздно, они пересекались только за ужином - и то молча. Он ел, смотрел в телефон, иногда задавал пару формальных вопросов. «Как прошёл день? Всё в порядке?» Она отвечала так же сухо. Два незнакомца за одним столом.

Сегодня утром всё должно было измениться. Дворецкий сообщил, что хозяин ждёт её в кабинете после завтрака.

Хаын приняла душ, оделась :

Она всë равно не собиралась наряжаться ради разговора с человеком, который всё равно не смотрит на неё - и спустилась вниз.

Кабинет был таким же холодным, как и сам Бан Чан. Стеклянные стены, строгие линии, ни одной лишней вещи. Он стоял у окна, держа в руках чашку чёрного кофе. Она вошла, закрыла за собой дверь.

- Ты переехала неделю назад, - сказал он, не оборачиваясь.

- Я заметила, - ответила она, вставая у стола.

Он поставил чашку и наконец повернулся. Взгляд - ровный, холодный, без эмоций. Он осмотрел её с ног до головы, но ничего не сказал по поводу её одежды.

- Я хочу обсудить условия, - сказал он, садясь за стол. - Слушай внимательно.

Хаын скрестила руки на груди и приготовилась.

- Ты живёшь здесь. Полностью. Твоя комната - твоя территория. Ты имеешь полное право обращаться к прислуге по любым вопросам. Они выполнят всё, что ты скажешь - в пределах разумного.

Она кивнула.

- Ко мне можешь обращаться, если хочешь чего-то : новую вещь или одежду, - он чуть приподнял бровь. - Или если возникнет проблема. В остальном - я занят. У меня работа.

Хаын мысленно усмехнулась. «Новую Вещь? Это навряд ли», - подумала она, но вслух сказала только:

- Хорошо.

- И ещё, - он взял паузу, и в голосе появилась твёрдость. - Если ты куда-то едешь - только с телохранителем. Это не обсуждается. Ты теперь - часть мира Bang Industries. У меня есть враги. Я не хочу рисковать.

Хаын смотрела на него. В глазах мелькнула серьёзность, почти беспокойство. Но маска быстро вернулась на место.

- Я поняла, - сказала она.

Он кивнул, взял пиджак и направился к выходу.

- Если что-то понадобится - скажи охране. Они свяжутся со мной.

Он вышел, даже не обернувшись.

Хаын осталась одна в кабинете и выдохнула.

«Добро пожаловать в тюрьму с золотыми решётками», - подумала она и пошла смотреть свою комнату.

Комната оказалась роскошной :

Рабочий Стол :

Хаын медленно прошлась, провела пальцами по гладкой поверхности стола, коснулась шёлка штор. Слишком идеально. Слишком правильно. Как в музее, где трогать ничего нельзя.

Она открыла чемодан и начала раскладывать вещи в гардеробной - простые, привычные, свои. Джинсы, свитера, книги. И отдельно - блокноты и ручки. Когда всё было разложено, она остановилась и посмотрела на результат. Её вещи на фоне роскоши выглядели почти инородно. Но это была она.

Голод напомнил о себе. Хаын вышла из комнаты и направилась на кухню.

Кухня оказалась огромной. Белый мрамор, блестящие поверхности, идеальный порядок. И тишина.

- Доброе утро, госпожа Бан, - раздался голос. Хаын обернулась. На неё смотрел повар - полный мужчина в белом колпаке, с доброй улыбкой. - Вы, наверное, голодны?

- Да, - честно призналась Хаын. - Я бы что-нибудь поела.

Повар быстро приготовил лёгкий завтрак - омлет, свежие овощи, хлеб. Хаын села за стол и начала есть. Вкусно. Просто, но по-домашнему уютно.

Она помолчала, потом решилась спросить:

- Вы долго работаете на хозяина?

- Давно, - ответил повар, чуть помедлив. - Почти десять лет.

- Вы много о нём знаете?

Повар вздохнул, посмотрел на неё с лёгкой тревогой.

- Знаю только, что он стал таким после того, как его обидел один человек. Очень сильно. Но больше не рассказываю, госпожа, простите. Это не моё дело.

Хаын кивнула. Поняла - здесь не говорят о хозяине.

- Спасибо за завтрак, - сказала она и вышла.

Вернувшись в комнату, она села за стол, достала блокнот и ручку. Открыла чистую страницу. Формула. Ещё одна. Она начала записывать состав, соотношения, ингредиенты для шампуня и кондиционера. Лаванда, ромашка, пантенол, масла. Цифры, пропорции, расчёты.

Она работала больше часа, пока не поняла: ей не хватает главного. Инструментов. Реактивов. Её лаборатории.

Хаын резко встала и вышла в коридор, где стоял её телохранитель - высокий мужчина с каменным лицом. За эту неделю она привыкла к его молчаливому присутствию.

- Мне нужно съездить, - сказала она.

- Куда, госпожа?

- В дом моих родителей. Мне нужны мои вещи. Лабораторное оборудование. Реактивы.

Телохранитель коротко кивнул.

- Я сейчас пришлю машину.

Хаын переоделась :

Она взяла сумку , свои наушники и спустилась. Машина уже ждала.

По дороге она смотрела в окно и думала о том, что странно возвращаться в дом, где она выросла, уже будучи женой незнакомца. За неделю многое изменилось.

Когда они приехали, она вышла из машины и замерла на мгновение. Дом семьи Квон выглядел всё так же - скромный, уютный, родной. Здесь пахло деревом, старыми книгами и детством.

Она прошла в свою старую комнату. В углу уже стояли коробки - мать успела собрать. Хаын открыла одну из них. Пробирки. Колбы. Химические реактивы. Её блокноты с расчётами. Всё было на месте.

Она проверила все коробки и кивнула, чувствуя лёгкость. Теперь ей не хватало только одного - перевезти это в особняк.

Телохранитель взял две коробки. Хаын взяла одну.

- Остальное я сама донесу, - сказала она твёрдо, когда он потянулся к третьей.

Телохранитель удивлённо посмотрел на неё, но не спорил. Хаын сама донесла все остальные коробки до машины, чувствуя себя почти счастливой. Это были её вещи. Её мир. То, что никто не мог у неё отобрать.

Когда они вернулись в особняк, прислуга помогла поднять коробки в её комнату. Хаын стояла у стола и смотрела на ящики. Теперь она могла работать.

Она села за стол, открыла блокнот и продолжила писать формулы. Время шло. Рука двигалась по бумаге, цифры складывались в идеальные пропорции, и Хаын чувствовала, как внутри разливается знакомое тепло. Она была в своей стихии.

Она улыбнулась, глядя на исписанные страницы, и вдруг подумала:

«Интересно, что он делает сейчас? Думает ли он обо мне вообще? Или я просто очередной пункт в его расписании?»

Она прогнала эту мысль и вернулась к работе.

Но она не знала, что в этот момент Бан Кристофер Чан сидел в своём кабинете, смотрел на монитор, где камера в её комнате показывала, как она склонилась над блокнотом, и думал: «Что она пишет? Чем занимается?»

Ему было любопытно. И это его раздражало.

Он откинулся на спинку кресла, провёл рукой по лицу и тихо сказал сам себе:

- Она не такая, как все. И это проблема.

Он выключил монитор и вернулся к работе. Но её образ всё равно крутился в голове. Спокойная, уверенная, с ручкой в руках. Она была другой. И это начинало его пугать.

А Хаын, закончив расчёты, закрыла блокнот, потянулась и посмотрела в окно. Солнце садилось, окрашивая небо в тёплые тона.

«Неделя, - подумала она. - Я здесь уже неделю. И я всё ещё не знаю его. Но знаю одно - я не сдамся. У меня есть моя работа, моя цель. И я добьюсь своего».

Она улыбнулась и взяла следующий блокнот.

Но где-то в груди, под слоем спокойствия, жила маленькая искра любопытства: что будет, когда они оба перестанут прятаться за своими масками?