Часть 70.
- Извини, пожалуйста, я, кажется, испортила твой ковер... – чуть ли не плача произношу я, зажимая порезанную ладонь в кулак. Взглянув на пустую кружку на полу и соответственное под ней коричневое пятно от заварки, Артур заходит с телефоном в руке и со вздохом кладет его на стол. – Не надо так вздыхать. – я гляжу на него снизу.
Выгнув бровь, он вопросительно смотрит мне в глаза. Вероятно,
хочет, саркастически спросить «А как надо?», но молчит. – Я не специально...
- Естественно, ты не специально. – говорит он и поднимает с пола кружку. Замечает валяющийся рядом нож. Упс. – А это что? – парень выпрямляется, держа свою вещь в руке, поднятой вверх. – Вот зачем трогаешь, если знаешь, что нельзя? Девочкам ножи не игрушки. – он убирает перо в коробку и закрывает ее крышкой. – Опять бы порезалась, если не я.
- Ну, вообще-то... – мямлю, протягивая вперед ладонь.
- Ну еп... Зачем надо было лезть туда? – взяв мою руку в свою, смотрит на порез.
- Не ругайся. – я одергиваю руку.
- Да как не ругайся?! – возмущается парень. – Сильно обожглась?
- Сильно!
- Я принесла вам печенье, дети! – тетя Наташа входит в комнату с вазой сладостей и ставит ее на стол. К счастью она не замечает моего пятна на белой кофте и пушистом ковре. Услышав от сына благодарное «спасибо», женщина выходит, плотно прикрыв за собой дверь.
Подойдя к шкафу, Артур достает из него рубашку.
- Переодевай. – он кидает мне вещь и, выдвинув из под стола второй стул, садится напротив.
Наглым взглядом смотрю в его глаза.
- Может, ты... – мне не дают договорить.
- Даже не проси, я не буду отворачиваться. – он, развалившись, скрещивает руки на груди.
- Тогда я пойду переодеваться в ванну. – встаю со стула.
Парень крепко хватает меня за руку.
- Я не нанималась тебе в стриптизершы. – мой голос звенит от злости, растущей внутри.
- Ой договоришься ты... – он качает головой. – Я сам тебя не нанимал, пока.
Ишь какой, ПОКА он не нанимал. Слишком много чести!
- Отпусти, мне вообще-то горячо в этой блузке. – дергаю свою руку из мужской хватки.
- Горячооо? – жалостливо протягивает его голос. – А с детства тебя не учили, что трогать чужие вещи без разрешения нельзя? – а вот это уже не жалостливо. – Я займусь твоим воспитанием.
- Да блин, дай ты мне уже переодеться! – восклицаю я.
- Здесь, я сказал. – процеживает Артур, одними глазами указав на мой стул, и отпускает.
- Сумасшедший... – швыряю на стол его рубашку и, сдавшись, расстёгиваю на своей блузке верхнюю пуговицу. – Извращенец.
- Я не извращенец. Еще мне не хватало, чтобы в ванной тебя током долбануло.
- Откуда в ванной ток?!
- Уверен, ТЫ найдешь. – он усмехается.
- Отвернись хотя бы.
- И не подумаю.
- Я тебе припомню.
- Еще раз разобьешь мою машину – получишь.
- Ой-ой-ой... – прищуриваю глаза и скидываю пиджак.
- Хватит переговариваться со мной. – отрезает Артур.
- Хватит мной командовать. – я расстёгиваю последнюю пуговицу и, скорчив лицо, стаскиваю с тела мокрую рубашку. Кожу саднит от ожога. Стоя в одном лифчике, смотрю на покрасневший живот.
- Щиплет? – парень выпрямляется на стуле и, чуть подавшись ко мне, осторожно трогает обожженную кожу.
- Руки! – я убираю от себя его грабли. – Щекочет, блин.
- Не одевайся. – встав, говорит Артур. – Я за кремом.
- Не нужен мне никакой крем. – я беру его рубашку и хочу надеть, но ее отнимают.
- Ты вообще не понимаешь с первого раза? – парень смотрит в мои глаза. – Если не хочешь потом, как змея, сбрасывать кожу, подожди, пока я схожу за кремом. И никуда не лезь больше, ясно? – на последнем слове мужские пальцы обхватывают мой подбородок.
- Ясно. – покорно отвечаю я.
- Вот и славно.
Пока нахожусь в комнате одна, разглядываю свой порез. И надо было мне так облапошиться? Неудачница гребаная. Что-то я совсем не дружу с этими ножами. Уже во второй раз режусь... А самое тупое, что я лоханулась перед Артуром. Чувствую себя провинившимся ребенком.
Спустя пару минут парень возвращается с каким-то тюбиком в руке. Хм... Мельком замечаю надпись «Крем от ожогов». Заботливый – куда деваться?
- Давай... – тяну ладонь, чтобы забрать мазь.
- Чего тебе давать? – он отводит ее в сторону. – Я сам помажу.
- А больше ты ничего не сделаешь? – упираю руки в бока. – Дай. Мне. Крем. – сквозь зубы отчеканиваю я.
- Обойдешься... – невозмутимо фыркает Артур и отвинчивает крышечку. Кивнув на кровать головой, приказывает мне сесть.
- Все. Я не буду ни чем мазаться. Отстань! – хватаю рубашку и быстро натягиваю ее на свое тело.
Парень злобно смотрит на то, как я нервно застегиваю пуговицы, и делает шаг ко мне.
- Я ж разорву ее на тебе сейчас, ты же знаешь... – он сдерживая себя, вздыхает.
- Разрывай. – подав плечами, хмыкаю я. – Рубашка твоя... Только потом дашь мне другую, потому что я не хочу радовать тебя своими прелестями.
- А если я ближе подойду, ты также звонко будешь спорить?
С бешено стучащим сердцем наигранно улыбаюсь. Ух, ну мне же надо выпендриться, я же типо не волнуюсь!
- А я не спорю... Просто говорю то, что думаю.
- Знаешь, иногда в жизни бывают такие ситуации, когда нужно прикусить язычок и не болтать всякую ерунду. Подрастешь – поймешь.
- Ой, знаток нашелся. Мне не четыре годика, и так все понимаю.
- Да? Ну так докажи.
- Чего?
- Покажи, как ты умеешь быть взрослой.