Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

Прошу прощения за задержку, всем! Я последнее время был довольно занят, к тому же плохо себя чувствовал. Это было настоящей головной болью, но я пытаюсь вернуться в строй. (К сожалению) у меня теперь постоянная работа, так что мне ещё нужно привыкнуть к восьмичасовым сменам почти каждый день. Я к такому не привык, ха-ха. Я привык к школе: сидеть за партой и смотреть в одну точку — ещё и спать при этом, лол. В общем, держите, дорогие! Тут немного, но всё же.

---

Той ночью ему стало почти невозможно уснуть. Гарри принял два душа — до скрипа, до красноты, пытаясь смыть с себя каждую каплю крови Драко. Но она, блядь, не смывалась. Она была под ногтями, в складках ладоней, в каждой поре. Он чувствовал её запах даже через мыло, даже через воду, которая обжигала кожу. Он рухнул в кровать, не обращая внимания на болтовню Рона, который трепался о своей новой девушке, о том, как они целовались, как он чуть не залез к ней под юбку. Гарри смотрел в потолок, чувствуя, как его глаза горят от слёз, как соль разъедает щёки, превращая кожу в струпья. Никто не знал о здоровье Драко. Никто не спрашивал, куда он исчез. Казалось, всему замку было насрать.

Рон был на седьмом небе от счастья. Его губы распухли, щёки пылали, и от него несло её духами — этой мерзкой сладкой вонью, от которой у Гарри сводило желудок. Симус и Невилл обступили его, как стая голодных псов, выпытывая каждую деталь. Они слушали его с открытыми ртами, и Гарри чувствовал, как его тошнит от этого зрелища. Он хотел заорать на них, заставить заткнуться, швырнуть в них чем-нибудь тяжёлым. Но он просто лежал, сжав зубы, и его тело дрожало от сдерживаемой злости.

— ...и тогда она сказала, что я самый лучший, — Рон размахивал руками, раздуваясь от гордости, и его голос звенел, как надоедливый комар. — Я чуть не кончил прямо там, чуваки!

Симус заржал, Невилл покраснел, а Гарри почувствовал, как его внутренности скручивает от этой тупой пошлости.

— Рон! — заорал он, и голос его сорвался, слёзы невольно покатились по щекам. — Мне, если честно, насрать! Пожалуйста, я здесь, блядь, лежу!

Рон неловко хмыкнул, переглянувшись с Симусом и Невиллом. Его лицо на мгновение стало виноватым, но это быстро прошло.

— Прости, Гарри. Я не знал, что тебя это так волнует.

— Конечно, волнует! — огрызнулся Гарри, чувствуя, как его голос дрожит. — Или нет, похуй. Я просто не хочу этого слышать. Ты игнорируешь меня с тех пор, как решил с ней сойтись. Я думал, мы команда!

Симус фыркнул, прикрывая лицо ладонями, и Гарри швырнул в него носком, попав прямо в лоб.

— Чёртов извращенец, — процедил Гарри, и его голос был полон презрения.

Рон наклонил голову, уставившись на него с каким-то новым, странным выражением.

— Вы бросили меня, — продолжал Гарри, и слёзы текли по его лицу, смешиваясь с потом. — И за что?

— Гарри, — Рон сложил руки, подаваясь вперёд, и его голос стал мягче, почти покровительственным. — Я знаю, у тебя к ней чувства. Я знал это с самого начала. Между нами всегда было соперничество.

— Очнись, приятель, — усмехнулся Гарри, вытирая слёзы с подбородка. — Она мне как сестра. Я не испытываю к ней нихуя, кроме дружбы.

— И моя тоже, — ответил Рон, и повисла гробовая тишина.

Гарри уставился на него, чувствуя, как внутри всё закипает. Он хотел сказать ему, что ему плевать. Что он больше не считает их лучшими друзьями. Что они перестали быть командой в тот момент, когда решили, что он не достоин знать их гребанные секреты.

— Я бы сказал тебе, если бы не мог этого вынести, — выдавил Гарри. — Но я могу. Потому что у меня нет к ней нихуя. Она мне как сестра, мать твою. Мы так долго дружили!

Рон пожал плечами, натягивая простыню на голые ноги.

— Я просто хотел защитить...

— Защитить что? Меня? То, что я вижу вас вместе, — ничто по сравнению со всем дерьмом, что со мной случилось. Я, блядь, даже рад за вас. Но ты не сказал мне. Ты просто спрятался, как трус.

— Опять, — рявкнул Рон, и его голос сорвался на крик. — Будто только ты один страдал! Год за годом, за годом! Я тоже был там, Гарри. Гермиона была там. Невилл был там, Симуса чуть не исключили, потому что его мать видела в тебе угрозу! То, что ты Избранный, ничего не значит! Мы все через одно дерьмо проходим!

Гарри уставился на него, чувствуя, как ненависть и боль сжимают лёгкие. Он хотел закричать в ответ, сказать, что они не знают, что значит видеть, как кто-то умирает у тебя на руках. Что они не знают, как его руки всё ещё помнят чужую кровь, как его тело дрожит от мысли, что Драко, возможно, уже мёртв. Но он просто закрыл глаза и выдохнул.

— Я знаю, — сказал он тихо, качая головой. — Я знаю... Прости за это.

Он провёл кончиком языка по потрескавшимся губам, чувствуя вкус соли, и заставил себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, болезненной, но он встал с кровати, собираясь уйти.

— Простите, — бросил он через плечо, и в его голосе не было искренности.

Он вышел из спальни, оставляя Рона, Симуса и Невилла позади, и шагал по холодному коридору, чувствуя, как его тело дрожит от усталости и пустоты. Рон был прав — они все проходили через дерьмо. Но это дерьмо не имело ничего общего с тем, что Гарри чувствовал сейчас. Он хотел только одного — узнать, жив ли Драко. Увидеть его. Прикоснуться к нему. Даже если этот прикосновение будет стоить ему всего. Потому что внутри него, в той гнилой, тёмной части души, он понял: Рон и Гермиона больше не были его людьми. Они стали чужими, как стены этого замка. А Драко... Драко был единственным, кто понимал эту тьму, потому что носил её в себе так же, как и он.