Спокойствие в нашем молчании.

    - Что, прости? - переспросила Рен.
Виски снова заболели. При упоминании Минхо и, с недавнего времени, Дженсена, они болели слишком часто. Девушка скоро перестанет их замечать.
    - Да сам в шоке. Вот у тебя лицо знакомое прям, но вспомнить никак не получается. С Минхо было что-то похожее, но знаешь, типо... Не настолько сильно. Так, временами.
    Бегун зевнул и устало потёр забинтованное плечо. Он нахмурил брови, зажмурился и открыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но быстро передумал, засунув руку в карман потёртых штанов.
    У Рен мозги скоро в кашу превратятся.
Она здесь только два дня, а уже получает столько информации, что девушка такими темпами и с ума сойдёт.
    Рассказывать Минхо или нет? Хотя... Какой толк? Дженсен ему, наверное, уже всё рассказал. А может и не успел... Ладно, всё, нужно перестать столько думать.
    - В любом случае я просто хочу сказать, что ты, кажется, клёвая, а не то что эти кучи кланка, поэтому в случае чего ко мне обратись. Так, типо по «старой дружбе» помогу.
    Довольно промычав, салага рассмеялась сквозь поджатые губы. Парень забавлял всем: манерой речи, внешностью, слегка туповатым взглядом, но смотреть на него одно удовольствие. Очень расслабляет.
Новые знакомые сидели в убаюкивающей тишине. Ни наглой речи парней, ни шума медицинских инструментов, ничего - лишь тихие размеренные шаги за дверью.
    У Рен уже входит в привычку рассматривать полуголых бегунов, и она соврёт, если скажет, что чувствует за это стыд. Любопытная Варвара.
Дженсен был гораздо суше Минхо. Если у куратора пресс был не слишком видным, но мощным - то у более младшего по званию было видно абсолютно всё, даже слишком.  
    Каждая вена сильно выпирала, а кубики пресса, кажется, выточены из камня. Выглядит это, конечно, красиво, но немного пугает, будто парень может потерять сознание в любой момент. И если Минхо - прочная бетонная стена, то Дженсен, скорее, сооружение из деревянных досок.
    Под глазами виднелись мешки, словно тот не спал последние пару дней, но сам бегун выглядит очень даже бодро. Что-то тревожит? В Глэйде происходит какая-то херь, о которой Рен не знает?
К тому времени, как девушка закончила любоваться собеседником, тот уже улёгся на кровать всем телом и тихо посапывал. Через минуту его укрывало тёплое одеяло.
    Брюнетка вышла из комнаты, надеясь, что орда «калек» уже рассосалась, и теперь можно спокойно отсюда свалить или о чем-то перетереть с Клинтом.
Медбрат как раз ждал около двери.
    - Отдохнула? Молодец, - парень замялся. - Как там с Дженсеном? Мы только его заштопали, а он к тебе выперся. Живой хоть?
    Не было понятно, что врачь конкретно имеет в виду: может то, что Рен могла как-то навредить бегуну, а может то, что парню просто поплохело.
    - Всё нормально с твоим ненаглядным, спит сейчас мирным сном.
Клинт спокойно выдохнул.
    - Тебя Алби искал. Не волнуйся, ты ничего не натворила. Посвящение в гордые ряды таких бедолаг как мы, - медбрат обессилено плюхнулся на стул и потёр глаза. - И ещё. Тебе нужно что-то? Ну, не знаю, что девочкам необходимо, просто вдруг что-то надо.
    Рен чуть не прыснула от смеха, потому что Клинт мгновенно покраснел от собственных слов. Что он там такого думает?
    - Ножницы. На всякий случай пару бинтов, и было бы неплохо зеркало. Пока достаточно.
    Парень кивнул и через пару минут пришёл со всем перечисленным. Девушка улыбнулась врачу и со светящимися глазами упорхнула из Хомстеда, потому что теперь можно лицезреть себя любимую каждое утро и исправить безобразие на голове. Стоило пройти где-то половину пути, как плечо жёсткой хваткой сжала чья-то рука. Больно, но терпимо. Из горла чуть не вырвался забавный писк.
    За спиной стоял хмурый Алби. Увидев вещи на руках тот дал небольшую фору где-то меньше минуты, чтобы Рен успела занести вещи в хижину, а затем повёл в сторону достаточно большого камня. На шероховатой поверхности выцарапано множество имён. Каждое отличалось по своему: какое-то было выцарапано каллиграфично, какое-то криво, а какое-то вообще было не разобрать.
    Алби протянул ей большой, уже слегка туповатый нож. Рен уже хотела потянуться за своим, потому что он был куда острее, но вовремя опомнилась. Лучше им лишний раз не светить.
    - Выбери место и напиши сюда своё имя. После этого момента ты официально станешь Глэйдером.
Сердце заколотилось быстрее. Взгляд сразу наткнулся на имена, казалось, такие же, как и остальные, вот только перечёркнутые. Догадка больно кольнула в груди.
    Рен нашла место, которое находилось как можно дальше от большинства перечёркнутых имен. Выше находилось кривовато написанное «Минхо», а чуть поодаль красовалось имя «Стефан». Джекпот. Прямо между двух огней.
    Место было не самым худшим, поэтому салага принялась бить по камню. Под строгим взглядом Алби ладони слегка потрясывало, но это никак не мешало вырезать очень даже сносно. Буквы выходили ровными, даже слишком, а кончики пальцев горели слишком знакомо. Прям как при готовке с Фрайпаном.
Закончив, Рен победно ухмыльнулась. Выглядит очень даже круто.
    - Теперь ты официальный житель этого поганого местечка. Не завидую.
Спасибо, обнадёжил.
Он похлопал салагу по плечу. В глазах читалась грусть.
    - Неплохо. Идём.
Рен с сожалением оторвалась от камня. Ей хотелось ещё немного постоять, вглядеться в имена, попытаться угадать по почерку характеры тех, кто их вырезал. Имя Минхо, выведенное уверенными, чёткими линиями, притягивало взгляд. Рядом с ним, чуть ниже, красовалось имя Ньюта - более мягкое, округлое. А где-то в самом низу, почти у самой земли, она заметила крошечное, детское «Чак».
    - Ты идёшь или решила тут поминальную вечеринку устроить?
Через мгновение грубая мозолистая рука уже тащила меня в сторону вышки. Невольно вспомнился первый день, когда я только попала сюда. Странно, Глэйд уже начинал становится родным.
    - Не припоминаешь местечко? - С издёвкой сказал Алби.
В глазах читалось явное раздражение. Губы поджаты, костяшки белеют. Рен становится страшно. Она пятится назад, спотыкаясь о камни, которые до этого кидала в парней. Кажись, бумеранг. Но, к своему огромному счастью, ей удалось удержать равновесие. И это разозлило чернокожего ещё больше.
    - Не буду ходить вокруг да около. Один из парней, в которого ты кинула камень, сейчас в тяжёлом состоянии. Он работал на стройке и делал много работы, а сейчас там не хватает рук. Смекаешь?
    Девушка ненароком вновь начала смотреть на камни. Снова взять и кинуть куда-нибудь пару-тройку штук уже не казалось такой глупой идеей. Конечно же, Рен прекрасно понимала, кого именно имел ввиду Алби. Того парня, что шутил про работу ртом.
    - С завтрашнего дня пашешь на стройке. Мне плевать, лежит у тебя душа к этому или нет, но будешь отрабатывать вместо бедняги.
Внутри всё вскипело от злости.
    - Он шутил непристойности! Да и что мне надо было делать, если я оказалась единственной девушкой среди парней! Я откуда знала, что вы все здесь типо интеллигенты.
Рен до сих пор не верила в чистые намерения большинства парней. Хотелось доверять Ньюту, Минхо, Дженсену и Мейсону. Душа к ним лежала. Опасения не вызывали Фрайпан и Клинт. А вот насчет Чака девушка не сомневалась ни секунды. Как этот маленький душка может сделать ей что-то плохое?
    - Это не отменяет того факта, что парень сейчас лежит и страдает. В ответ на оскорбление не слишком равноценно доводить человека чуть ли не до комы, - Алби сжал челюсть, пытаясь не сказать ещё чего похуже. - Ты меня услышала. Ближайшую неделю стройка твой дом.
    Что ни день, то приключение. Рен же очень хочется топать к Галли, который всех избивает. Да и девушка не сомневается, что остальные ребята на стройке не слишком добродушны.
Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Девушка хотела возразить, но именно в этот момент голос подвёл. Опять. Опять это тихое, едва слышное шипение. Опять беспомощность. Как же она это не любит.
    К счастью Алби ничего не заметил и ретировался, думая, что девушка просто сильно задумалась.
Рен очень хотелось... Нет, ей просто необходимо узнать механизм того, в какие моменты голос будет подводить. Алкоголь ещё не отпустил до конца: брюнетку слегка подташнивало, голова ходила кругом, но это было мелочью на фоне происходящего. Минхо чувствовал себя бодрячком. Наверное, каждый день безбожно бухает.
    Сейчас она будет придерживаться версии, что говорить может только при помощи пойла. Хотя... Она уже говорила уже несколько часов подряд, что же сейчас ей мешает?
Голос пропал после разговора с Алби. Девушка мгновенно начала нервничать. Может, от этого? Голос пропадает из-за стресса? Звучит уже более логично. А может всё-таки из-за того, что настойка отпустила не до конца, она в состоянии говорить, и вот именно сейчас выветрилась. Или всё вместе... Блять, всё, голова взрывается.
    Пнув рядом лежащий камень, который отлетел далеко и стукнулся о стены Лабиринта, Рен почувствовала странное наваждение. Громоздкие ворота манили. Очень сильно. Слишком сильно. В те моменты, когда Лабиринт менялся - девушка не пугалась. Она завороженно вслушивалась.
    Но каждый раз вспоминая легкую грусть в глазах Минхо после забегов, вспоминая рассказы о гриверах, вспоминая разодранное чуть ли не в мясо плечо Дженсена, всё желание отпадало.
Всё таки... Собственная шкура пока-что дороже походов в Лабиринт. Но если глэйдеры что-то посмеют вытворить - а Рен уверена, что посмеют - то она побежит к этим воротам не раздумывая.
    Наконец-то девушка спокойно дошла до хижины. Переоделась (потому что кофта испачкалась кровью), потянулась и достала ножницы. Зеркало, которое Клинт отдал, было размером с половину Рен. Этого вполне хватало, чтобы привести своё гнездо на голове в порядок и просто полюбоваться красоткой перед собой.
    Она не делала красиво - она делала ровно. Так, чтобы всё росло нормально, а не одна сторона длиннее другой. Брюнетка беспощадно отрезала свои локоны до тех пор, пока они не стали не доходить даже до плеч. Для этого не хватало пары-тройки сантиметров. Ну, волосы - не зубы, отрастут. Теперь вместо гнезда на голове красовалось аккуратное каре.

    Запах пота, дерева, мыла и настойки Галли заполнял всё картохранилище. Было невероятно душно. Трудно стоять, не говоря уже о том, чтобы рационально мыслить. Но эта хижина - место конфиденциальное, поэтому приходится терпеть.
    Сегодняшний забег, к сожалению или счастью, отличался от остальных. Стены двигались быстрее обычного. Вчера, конечно, было то же самое, но разница казалось настолько маленькой, что на неё было легче не обратить внимание. Может, показалось. В этот раз отличия от обычного режима были более существенны, а потому игнорировать их больше нельзя.
    Что бы Минхо не пытался придумать помимо того, что во всём виновата новенькая - ничего не получалось. С её приходом поменялось слишком многое. От его режима сна (что, конечно, слишком большая потеря) до Лабиринта. Сны, странные ощущения, изменения... Нервов куратора на неё не хватит.
Хотелось вновь вломиться.
    Интересно, она сейчас работает не покладая рук или просиживает задницу в хижине? Он имеет полное право интересоваться. Всё таки происходящее с ней касается и его самого. В пределах разумного, естественно.
    Азиат устало опёрся руками о поверхность хлипкого стола, который выдерживал вес парня лишь чудом. Бегуны шумно переговаривались, активно жестикулируя. Только Том изредка дополнял фразы Бена и сидел смирно. Рядом устроился сбежавший с Хомстеда Дженсен. Никогда он не может свою задницу на месте удержать. Минхо, конечно, самому бы в хижине отсиживаться, но куратор никогда себе подобного не позволял. Даже если Алби очень настаивал.
    При виде раненого плеча товарища собственные перебинтованные руки заныли. Особенна та, которую перевязывала Рен. Слишком туго, слишком криво. Для новичка, конечно, результат очень крут, но Минхо надеялся на более адекватную помощь. Хотя бы за красивые глазки. И не только глазки.
    И снова в голове эта бесячая брюнетка. Во всех его несчастьях виновата, ей богу. Сны видит, его рисует, ещё и девушка... Сколько у неё сюрпризов? Они и кончиться не успеют, как азиат сойдёт с ума. Так ещё и тоже азиатка... Минхо обидно за чувство собственной исключительности. Он один на миллион.
    Мимолётом до ушей доносились обрывки фраз: если до этого рядом сидящие бегуны действительно обсуждали сегодняшний забег и его последствия, то сейчас темы разговора были на уровне танцев Зарта и губ Дженсена. Куски кланка. Ради чего Минхо вообще всю эту духоту сейчас терпит?
    Пара маленьких гладко-выпиленных деревяшек с глухим грохотом улетело со стола.
    Всё происходящее капало на нервы. В последнее время куратор уж больно вспыльчив, надо бы взять себя в руки. Быстро собрав и обратно поставив на место упавшие фигурки, Минхо громко выдохнул и хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
    - Хорош задницу Дженсена обсуждать, не для этого Галли картохранилище строил. Выметайтесь, и так душно.
    Бегуны вышли без возражений. Привыкли. Да и тон брюнета не был слишком грозным, скорее просто усталым от всего навалившегося и слегка раздражённым.
    Куратор где-то в районе получаса продолжал сидеть, смотря в одну точку на стене, но потом ему наскучило. Стоило двери открыться, как на глаза попался Дженсен, который, видимо, никуда и не уходил.
    - Шанк, поговорить надо, - парень указал взглядом на свою хижину. - Идём?
    Минхо кивнул.
    Через минуту они уже находились в хижине. Удобно, однако - весь Глэйд можно пройти за десять минут. Хотя это скорее минус. Нигде не уединишься нормально.
    - По поводу салаги поговорить хочу.
    Куратор мгновенно напрягся.
    - Она мне слишком знакомой кажется, знаешь. Вот ни к кому из наших такого не чувствовал, а к ней вот так сразу... - Дженсен задумчиво глянул в потолок. - У тебя нет такого?
    - Нет, - отрезал Минхо.
    Раньше времени говорить об этом не хотелось. Интересно, это чувствуют только они с Дженсеном или все парни Глэйда?
    - Ясно.
    На этом короткий диалог окончен. Последние дни русый сам не свой: спит плохо, постоянно озирается по сторонам, ещё и про Рен спрашивает. Минхо интересно, конечно, но если это не касается Лабиринта, то спрашивать не намерен. Дженсен сам всё расскажет. Ну, а если не расскажет, то и ладно, он куратору не особо дорог, чтобы того это волновало.
Главное - «не особо». Дженсен вообще не должен быть ему дорог. Но, сукин сын, он умудряется.
    Близилось время обеда. Обычно бегуны прибегают только к ужину, но из-за изменений было принято решение уйти пораньше. Вдруг не успеют вовремя, Лабиринт же начал меняться быстрее.
    Напряжённый сегодняшним разговором Минхо сел за один стол с бегунами. У брюнета была, скажем так, традиция - сначала найти взглядом Ньюта, а уже только потом начать есть. Но в этот раз блондина рядом не оказалось. Не успел азиат начать думать ещё больше, чем до этого, как в дверях показались две фигуры: Ньют и Рен, которые держались за руки.
    «Ньют, брат, ты не гей, что-ли?»
Заметив недоумённый взгляд друга, парень тихо засмеялся, из-за чего получил недоумённый взгляд ещё и Рен. На этом моменте Минхо стало уже не интересно и он принялся есть заслуженную еду.
    Но внимание всё равно рано или поздно возвращалось в сторону столика, на котором обедали Ньют, Чак, Рен и Мейсон. Он, вроде как, частенько с Дженсеном и Томом общается, если память не изменяет куратору. Рядом сидел ещё и... Стефан.
«Чё?»

                        От лица Рен

    Глупо было полагать, что мне дадут отдыхать в хижине остаток дня. Только стоило закончить прихорашиваться, если в Глэйде это вообще возможно сделать, как в дверь постучали. Без давления, спокойно. Так всегда стучал Ньют, если удосуживался стучать, конечно. А то есть у него и Минхо общая черта - врываться без предупреждения.
А если я переодеваюсь, например? Или они только на это и надеяться?
    - Вставай, шнурок, нам пора на скотобойню.
    Я опешила. Разве Алби не настоял на том, чтобы я надрачивала доски на стройке?
    Я вновь попыталась что-то сказать, но не вышло. Пора бы привыкнуть, что-ли. Ньют выжидающе смотрел на меня, но не дождавшись ничего по типу: «Ха! Попался!» устало потёр виски.
    - Накаркала, подруга. Теперь твои планы на эго Минхо точно отменяются.
    Я приблизилась к листам, к которым надеялась больше никогда не прикасаться. Эх, это уже какой-то день сурка.
    «Алби меня завтра на стройку отправляет. В скотобойне нет нужды».
Ньют вопросительно изогнул бровь.
Я постучала по голове. В то место, куда попала парню камнем, надеясь, что блондин поймёт. И он понял.
    - А-а-а... Тогда понятно. За свои действия нужно отвечать.
    Я обиженно фыркнула.
    - Ладно, выпрошу для тебя отгул на оставшийся день. Заодно спрошу у Алби, какого чёрта этот кусок кланка не предупредил меня насчёт стройки. А пока пойдём поедим, обед скоро.
    Благодарно кивнув, я послушно следовала за Ньютом, который придерживал меня за руку. Не возражаю.
    Вместо столовой мы шли в неизвестном направлении. Не успела я задуматься об этом чуть сильнее, как блондин успел пояснить:
    - До обеда ещё есть время. Хочу показать тебе окрестности, чтоб ты не заблудилась.
    За пару минут мы дошли до озера.
Ньют присел на берегу, чуть-ли не касаясь ногами воды, и расслабленно опёрся руками о землю, откинув голову назад. Смотрел на небо, которое мне, признаться, кажется довольно странным, на близстоящие деревья - на что угодно, кроме меня.
    Рядом с этим хлипким парнем я не чувствовала абсолютно ничего. Ни тревоги, ни умиротворение, просто ничего. Тело заметно расслабилось в сравнении с предыдущими часами моих веселых похождений. Боль в горле немного стихла, и я решила попробовать вновь. Попытка - не пытка.
    - Здесь красиво, - мямлю я. Выходит всё так же хрипло, но в этот раз ещё и невероятно тихо. Блондин ничего не ответил, и я решила, что просто не услышал.
    Ну, зато одна из теорий подтверждена - моя возможность говорить действительно зависит от уровня стресса. И если при первом попадании сюда я была в шоке, (я была в полнейшем ахуе), то сейчас чувствую себя немного более уверенно. Алкоголь, вероятно, из-за своего расслабляющего воздействия и эффекта понижения интеллекта напрямую влиял на моё состояние. А потому, когда он посмел выветриться - или тому виной Алби - я в очередной раз стала немой.
    Ньют продолжал молчать, но теперь неотрывно смотрел на меня. Под таким взглядом стало слегка некомфортно: парень словно видел нечто очень личное в угоду своего пронзительного взора. Говорить резко перехотелось, да и я сейчас, вероятно, не смогу, потому что та лёгкость, что витала пару минут назад, так же быстро улетучилась.
    - Согласен. Как тебе в Глэйде, салага?
Значит, слышал. А чего издевательски молчал тогда? Я и так тут, блин, страдаю и не могу всех обматерить как следует, а теперь ещё и Ньют немым притворяется. Это такой жест поддержки? Что-ж, тогда теперь у меня рак. Пусть налысо бреется.
Своей фразой и лёгкой улыбкой, которая теперь красовалась на привлекательном лице, он развеял напряжение, которое пропало так же быстро, как и появилось. И, благодаря этому добродушному жесту, я смогла заговорить. Да, слишком тихо; да, слова больше походили на кашель, но смогла.
    - Очень гостеприимно, - мямлю, чем усложняю Ньюту задачу. Пальцем он подзывает меня к себе, и я послушно повинуюсь. Указывает на ухо, наклоняюсь ближе. - Особенно когда ты единственная девушка.
    Блондин горько усмехается. Достаёт флягу с водой - или с чем это ни было - и пьёт залпом. По лицу видно, что у парня самого мозговой штурм и рой мыслей, но спрашивает всё равно он. Говорим обо мне. Ничего о нём.
    - Сам то как? Ну, когда попал сюда, все дела, - вижу, как его зрачки сужаются. - Интересно просто, как чувствуют себя здесь бывшие салаги.
    - Вижу, ты уже привыкаешь к нашим словечкам. Похвально. Ну, а что касается меня... - Ньют говорит уверенно, без запинок, будто репетировал это всё уже миллионы раз. - Я, конечно, на вышки не взбирался, камнями не кидался, но тоже в шоке был знатном. Как и все здесь постоянно расспрашивал других, да и всё. Ничего интересного.
    - Сны не видел?
    - Нет. Ты у нас особенная, - буркнул блондин с издёвкой. - Продолжаешь поражать из раза в раз. Мне, например, лицо нашего красавца Минхо не снилось.
    Ну, насчёт красавица согласна. Чуть-чуть.
    - Мне с тобой спокойно, Ньют. И выдавливать из себя хоть что-то у меня получается только с тобой.
    - Я польщён, - он слегка похлопал меня по плечу. - Значит, твоё красноречие зависит от стресса?
    Я кивнула. Блондин всегда угадывал, что я имею в виду, даже не нуждаясь в словах. Это заслуживает уважение, и я не удивлена, что не тревожусь рядом с ним.
    - Ну, - Ньют отряхнул штаны от грязи, - нам пора.
    Парень снова нежно берёт меня за руку. Я снова не сопротивляюсь. Приятно ощущать человеческое отношение к себе, когда рядом маячит громадных азиат, который просто пальцем тронет и уже оставит огромный синяк.
    Через короткий промежуток времени мы оказались в просторной столовой, усеянной парнями будто роем муравьёв. Ньют не отпускал мою руку, немного нервно ведя в сторону дверей, а я поспевала лишь чудом. Все здесь слишком быстрые, надо бы соответствовать.
    Почувствовала на себе прожигающий взгляд. Слишком знакомый, чтобы не понять, кому он принадлежит. Бесчисленное количество раз я ощущала его на себе, и не подлежит сомнению, что до попадания сюда дыр во мне выжигали не меньше. Смотрели, к счастью, не только на меня - Ньюту доставалось даже большее внимание.
    Заметив азиата, блондин тихо рассмеялся. Крыша едет, наверное. У меня тоже.
    Расцепив наши руки, парень сел за стол. Сев рядом, я заметила одиноко обедающего Чака. Когда он обратил на нас внимание, то мгновенно повеселел. На детском лице отразилась искренняя улыбка, и я невольно улыбнулась в ответ.
Через мгновение рядом материализовался Мейсон. Присев рядом, он прикусил губу, явно о чем-то активно раздумывая, а затем указал рукой на место, где смирно сидел Стефан, пялясь на наш стол. От такого неприкрытого внимания я поёжилась, особенно вспоминая вчерашние происшествия и фразы русого.
    «Я даже трахнуть её не успел!».
    «Она всё равно должна была пройти через Галли!».
    Хочется хорошенько вдарить наглецу в челюсть. И, надеюсь, Мейсон сейчас подзывает его к нашему столику именно с этой целью, иначе получат вилкой в глаз оба.
    - Он хочет извиниться, - вздохнул Мейсон.
    - Да не хочу- - резкий пинок под зад не дал Стефану закончить фразу. Он посмотрел на меня ещё более озлобленно, чем я могла себе представить, и громко выдохнул, расширив ноздри. - Хочу. Не так выразился. Извини за тот вечер, пожалуйста.
    Ага. А хуй те не отсосать?