Спокойствие в нашем молчании.

Из-за недостатка сна я чуть ли не выломал дверь хижины. Разум затуманился, тело горело. Совершенно не раздумывая, я зашёл внутрь, исключая вероятность того, что новенькая может переодеваться или, например, всё ещё спать.

Она сидела на полу, дожёвывая лепёшку, которую Ньют недавно стащил у Фрайпана. Теперь понятно, для кого такие жертвы. Когда я начал подходить к столу, она подозрительно начала пытаться прикрыть его собой. Это не помеха — я гораздо выше. Моему взору предстало... Моё же лицо? Только больно уж детское, и улыбка такая... Уж больно счастливая. Конечно, в лицо я это не скажу, но нарисовано, мягко говоря, просто невероятно.

Я быстро вспомнил, для чего изначально сюда явился. Ближе подошёл к столу. Вспомнив, что она во всех смыслах ничего мне рассказать не сможет, я переводил взгляд то с неё, то на стопку листов. Она послушно встала, явно боясь, и по телу разлилось приятное тепло от ощущения эфемерной власти. Я не имел власти над создателями, не имел власти над Глэйдом, но имел власть над ней. Да, внушать страх одной беспомощной девочке — явно не повод для гордости, но это тешило моё эго.

Её руки дрожали настолько, что грифель едва не сломался, коснувшись бумаги. Она предельно осторожно, почти каллиграфично, выводила буквы. И то, в какую картину складывались слова, мне не особо нравилось.
Остров... Люди... Мы... И какого чёрта я ей что-то обещал? Маленький я явно не умел держать язык за зубами в нужные моменты. Я нахмурился и присел на её кровать. В голове всплыл образ крохи... Рен? Мой взгляд зацепился за выцарапанное на её руке имя. Поделился с новенькой воспоминаниями, уточнил про две косы, и тут же она вновь принялась рисовать. Вот только рисунок детский был: девочка с двумя косами, а рядом... Я.

Бросил резко, что мы не узнали ничего толкового. Для галочки спросил, знает ли про это кто-то ещё. Ньют? Ну да, конечно, в каждой бочке затычка, и как ему это только удаётся? Затем сказал ей забыть, но, сука, мне хотелось вытрясти из неё абсолютно всё. Возможно, избить, если потребуется, посадить в кутузку... И почему именно она, с этими идиотскими снами, немая? Закон подлости. Был, конечно, ещё способ вытащить из неё... Звуки. Но о нём я предпочитал не думать, в отличие от других глэйдеров.

Время близилось к забегу. Чёрт бы побрал эти сны — я спал меньше положенного. Если от бессилия упаду в лабиринте, то вина будет на девчонке, я её из-под земли достану. Пока шёл до хижины, вновь наткнулся взглядом на Ньюта, который направлялся в сторону убежища Рен. Они, видимо, сблизились за такой короткий срок. Хотя не моё дело. Нужно собираться.

После того как Минхо соизволил покинуть мою обитель, я присела на кровать, ощущая остаточное тепло его тела. Всё-таки сегодня он был явно не в духе, лучше буду держаться около Ньюта, как раз он должен подойти. Вспомнишь солнце — вот и лучик: Ньют стоял в проходе и взглядом указал мне на улицу, приглашая выйти. Собрав своё безобразие на голове в достаточно симпатичный хвост, я послушно поплелась за новоиспечённым надзирателем.

— Как я и говорил, у нас тут имеется хомстед, скотобойня, кухня и плантации. Сегодня ты должна выбрать первую работу на пробу. Затем, в последующие дни, мы пройдёмся по другим занятиям, и ты выберешь то, что тебе по душе. В Глэйде не любят ленивых.

Я послушно кивала, вслушиваясь в каждое слово по максимуму. Мой взгляд упал в сторону плантаций, так как они были ближе всего, и я указала туда пальцем, после чего Ньют, проследив за моим жестом, отвёл меня туда, придерживая за руку.

— Эй, Зарт! — крикнул Ньют, прикрывая глаза рукой от лучей солнца. — Примешь под своё крыло новенькую? Мне отойти надо, объясни ей всё. Спасибо!

И, не дожидаясь ответа, ретировался. Ну спасибо. Зарт окинул меня скептическим взглядом, но потом заметно подобрел в лице и спрыгнул с лестницы, с помощью которой собирал яблоки на высоком дереве. Протянул руку для рукопожатия, вытерев испачканные ладони об майку, и я пожала её в ответ.

— Привет, новенькая. Ньют немного рассказал о тебе. Рен, кажется? — Я кивнула. — Хорошо. Собери пока клубнику, только не ешь, а то на корм гриверам пущу. Приступай.

Я послушно принялась за дело, подвернув рукава потрёпанной кофты. Одежда, конечно, не самая удачная — солнце палило сильнее, чем вчера. Я максимально осторожно собирала клубнику, жертвуя временем, лишь бы в случае чего не злить своих сокамерников. Я им всё ещё не доверяю. Спустя где-то два часа я начала слышать пение ангелов и, кажется, получила солнечный удар. Несмотря на это, я старательно продолжала собирать плоды, ведь оставалось совсем немного. После того как закончила, я уже начала поднимать голову вверх, чтобы сказать об этом Зарту, но внезапно упала без сознания. Я даже не сообразила, что произошло, ведь мозги уже были набекрень. Перед полной темнотой я почувствовала пару крепких и не очень рук, которые несли меня куда-то. На сопротивление не хватило сил.
В ушах вновь был звон. Сильный зуд где-то в области шеи. Снова жар по всему телу и боль, отдающая в виски... До боли знакомо. Но, к моему счастью или сожалению, на этот раз никаких видений не было, я полагалась лишь на язык своего тела. Немногим позже меня наконец-то начало отпускать, жар немного спал, звон притих, и вскоре пришло долгожданное умиротворение. Я спала без лишних мыслей, мне этого слишком не хватало.

— Р... Рен... Рен!

Проснулась я от достаточно сильной пощёчины. Стоило мне открыть глаза, как перед лицом маячила злая физиономия Минхо. Он хоть иногда улыбается, или это его эмоция по умолчанию? Вновь пощёчина, но никакой боли после. Я видела лишь лицо бегуна, всё, что сзади него — слишком размыто, а другие лица непонятны. И только после третьей пощёчины я окончательно пришла в себя, страдальчески промычав.

— Клинт, что с ней?

Я осмотрела место, в котором нахожусь. Видимо, это хомстед, который упоминал Ньют. Пахло антисептиком, мазями и травами, а кровать была особенно мягкой. Рядом с моей стояла ещё парочка кроватей и гамаков. Подле названного Клинта стоял ещё один парень, краем уха я слышала, что его, вроде, зовут Джефф.

— Из-за резкого перепада температур и недостатка сна отключилась, но спала она не слишком долго, так что не неженка. У многих из наших было — вспомним того же Бена.

Ньют, который, оказывается, стоял рядом, расслабился и выдохнул, а Минхо был всё так же сосредоточен. Нахмуренные брови, заломы, вечно поджатые губы — верные спутники на протяжении всего времени. Его лицо было лишь немного удовлетворённым только тогда, когда мы с ним встретились в хижине, и только потому, что азиат очень хотел спать.
Осмотрев тело, я заметила красные следы от рук и пару синяков, которые, к моему огромному счастью, не особо-то и болели. Кто ж меня так нёс неаккуратно? Надеюсь, это было не специально, а то только расслабиться успела. Кивнув в их сторону, подняв бровь и подозрительно сощурив глаза, я молилась, чтобы парни поняли мой вопрос.

— Тебя сначала тащил Зарт, а потом на помощь присоединился Ньют. Извини их, дело срочное, силы не рассчитали. Через пару часов, как раз после забега, Минхо сразу надавал тебе по лицу, ну и... Вот. Ты очнулась.

Боже, Клинт, ты знал, что я тебя люблю? Так ещё и на вопрос про Минхо ответил, который крутился у меня на языке, — ну просто прелесть. Может, здесь всё не так уж и плохо. С учётом того, что в ближайшее время на плантации я не собираюсь, то могла бы немного поработать в хомстеде, вдруг понравится. Если я, конечно, смогу расслабиться, будучи одна в одной хижине с двумя подтянутыми парнями.

— Полежи здесь немного, оклемайся, потом просто погуляй по Глэйду, чтоб тело начинало привыкать к нашему климату.

— Нет уж, — буркнул будто бы обиженно Минхо. — К Бену такого снисхождения не было. То, что она девчонка, ничего не меняет.

И, схватив за шкирку, закинул меня на плечо. У него привычка, что ли? То из хижины так вынести пытался, то сейчас. Интересно, а он весь Глэйд вот так на руках перетаскал? Нёс он меня, откровенно говоря, настолько плохо, что словно специально. А может, и не словно. Тяжёлая рука с каждым шагом прижимала меня к накачанному плечу всё сильнее, из-за чего каменные мышцы неприятно давили. Но я не хотела злить бегуна, особенно когда он, кажись, не в духе.

Отнёс меня на кухню. Как оказалось, она находилась внутри хомстеда, ведь он был самым большим сооружением здесь. Я слышала звуки нарезки овощей сквозь небольшую ветхую дверцу, которая отделяла столовую от самой кухни. Минхо как раз зашёл за неё и через минуту оказался с влажной тряпкой в руках. Заставил меня принять лежачее положение на лавке, положил холодную ткань на лоб. Взял мои руки, пощупал, отпустил.

— Как тебе и говорил Ньют — в Глэйде не любят ленивых. Я не дам тебе лежать в хомстеде без дела. Полежишь сейчас лишь немного, пока температура тела не спадёт, тебя немного потрясывает. Потом заходишь сюда, — он указал на дверь, из которой недавно вышел, — и знакомишься с Фрайпаном. Помогаешь ему в готовке, он как раз один на свору парней. Всё ясно? — Я кивнула. — Молодец.

И ушёл. Мда, дело дрянь, а я только хотела отдохнуть. После его пощёчин лицо ещё немного побаливает. Головная боль постепенно начинала проходить, разум прояснился. Я сняла тряпку, сжав её в руке, и пошла к указанной двери, чтобы, как минимум, вернуть ткань обратно. Дверь открылась с противным скрежетом досок друг о друга.
Внутри стоял пухленький чернокожий парень, который стряхивал с доски в кастрюлю порезанную картошку. Он, как только услышал скрип, обернулся на меня и улыбнулся. Он выглядит слишком мило, я не могу сопротивляться. Жестом подозвав меня к себе, парень начал перечислять перечень заданий:

— Минхо рассказал о твоей особенности, когда ты была без сознания. Порежь пока лук, — он указал на небольшую кучку нарезанного лука. — Вот такими квадратиками. Потом капуста небольшими слайсами, а остальное расскажу потом.

Я послушно взяла нож, чувствуя его холодную рукоять. Как только клинок коснулся доски, усталость и остатки обморока отступили на второй план. Мои пальцы начали двигаться с почти хирургической точностью. Лук превращался в идеально ровные кубики, а овощи ложились в кастрюлю безупречными слайсами — я не задумывалась над процессом, руки делали всё сами, будто заученная мышечная память взывала к какому-то прошлому опыту. Классно.

Закончив, я задержала взгляд на столешнице. Среди кухонной утвари мой глаз выцепил небольшой, невероятно острый нож с коротким лезвием. Сердце пропустило удар, но внешне я осталась невозмутимой. Оглянувшись на Фрайпана, который был занят дегустацией бульона на другом конце кухни, я аккуратно смахнула нож со стола прямо в ладонь и в следующую же секунду спрятала его в глубокий карман своих джинсов. Холодная сталь прижалась к бедру, даруя приятное чувство защищённости, ведь в случае чего смогу хоть немного навредить какому-нибудь слетевшему с катушек глэйдеру.

Вскоре наступило время обеда. Столовая наполнилась гулом голосов, звоном ложек и запахом пищи. Я направилась к столу, за которым сейчас обедали Ньют и милый пухлый мальчик, по виду самый младший из всех парней. Как только я приблизилась, он просиял, в его глазах отразилась неподдельная радость. Чак — так он представился — тут же похлопал по скамье рядом с собой, приглашая сесть. Ему явно импонировало моё общество: мальчик беспрерывно что-то рассказывал о местных порядках, стараясь рассмешить меня и привлечь внимание, а Ньют, наблюдая за этим, лишь мягко улыбался, поглядывая на нас с теплотой. Надеюсь, я смогу с ними подружиться, ведь с ними я расслаблена.

Когда мимо нашего стола проходил Минхо, он секунду замедлил шаг. Я подняла глаза и встретила его пронзительный, изучающий взгляд. Лицо азиата по-прежнему оставалось сдержанным, как обычно слегка хмурым, но в уголках глаз читалось нечто вроде признания. Вау.

Он едва заметно кивнул мне. Одобрительно. Это было молчаливое подтверждение того, что он видел мои старания на кухне и что, возможно, начал видеть во мне не просто беспомощную новенькую, а хотя бы человека. Хотя мечтать не вредно.

Обед подошёл к концу, но шум в Глэйде не стих — наоборот, он начал нарастать. Парни принялись суетиться, перетаскивая брёвна и доставая припрятанные напитки. Я поняла, что начинается то самое событие, о котором упоминал Ньют: ежемесячная вечеринка в честь новенького.

В Глэйде это была единственная возможность хотя бы на несколько часов забыть о стенах Лабиринта. Видимо, не только мне тут плохо. Воздух наполнился предвкушением праздника. Парни начали перебираться на улицу, где уже горел костёр и стояла атмосфера будущего веселья.

Подготовка к празднику стала для меня своеобразной терапией. В ящике, пришедшем вместе со мной, нашлись простые, но удобные вещи, которые позволили сбросить с себя лохмотья которые успели испачкаться уже раз пять. Натянув майку, которая была чуть великовата, и плотно застегнув ремень на джинсах, я почувствовала себя почти человеком, а не мешком с картошкой. Единственным напоминанием о том, что я всё ещё нахожусь в смертельной ловушке, оставался нож, припрятанный в глубоком кармане. Его прохладная сталь слегка неприятно колола внутреннюю часть бёдер через тонкую ткань карманов джинс.

Когда я вышла к центральной площади, Глэйд уже не утихал. Огромный костёр в центре освещал довольные, распалённые лица парней. Смешнобровый, ответственный за местное пойло, носился между брёвнами с огромной ёмкостью, из которой пахло чем-то средним между забродившим сеном и старыми сапогами.

— Пей, салага! — крикнул он, протягивая мне кружку. — Сегодня ты официально одна из нас, если, конечно, не свалишься под стол через пять минут.

Я сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, словно раскалённый песок, но почти сразу после этого внутри что-то щелкнуло. Голова стала лёгкой, а навязчивый шум в ушах, который преследовал меня с момента пробуждения в лифте, внезапно стих. Я выдохнула, и вдруг — отчетливо, громко — из горла вырвалось:

— Господи, какая же гадость!

Вокруг воцарилась гробовая тишина. Чак, который сидел рядом с тарелкой, полной жареного мяса, выронил кусок из рук. В его голосе была неподдельная радость, будто голос вернулся не ко мне, а к нему самому.

— Ты... ты сказала! Рен, ты заговорила!

Площадка взорвалась радостным гомоном. Парни начали хлопать меня по плечам, кто-то даже пытался поднять на руки, кто-то пытался схватить за зад, на что я не обращала особого внимания. Многие играли бицепсами. Поздравляли. Притворялись милыми душками, чтоб подкатить. Могу только пожелать удачи.

Минхо стоял чуть в стороне, прислонившись к столбу, и наблюдал за этим представлением с таким выражением лица, будто я ему жизнь испортила. Родной, я сама не знала, что эта ядерная смесь творит чудеса.

Я подошла к нему, уже слегка пошатываясь от алкоголя, и вызывающе толкнула плечом. От этого редкостного пойла я становилась слишком смелой и безрассудной.

— Ну что, куратор бегунов, удивлён? — Мой голос хриплый, тихий, и я кричу, чтобы просто придать ему нормальную громкость. Возможно, завтра он вновь пропадёт, но уже по причине того, что я его сорвала.

Минхо хмыкнул, и в его глазах блеснул огонёк — смесь насмешки и небольшого раздражения от факта моего существования. Он явно не слишком рад, но внимание на этом не заостряет.

— Я ждал, когда ты начнёшь нести чушь. Поздравляю, ты справилась на отлично. Лучше бы до сих пор молчала.

Я рассмеялась. Тело расслабилось окончательно, голос стал нежнее.

Мы начали пить. Алкоголь, хоть и был омерзительным на вкус, творил чудеса. Он развязывал языки и стирал границы. Мы шутили так беспощадно, что остальные глэйдеры, подсаживающиеся к нам, растворялись в хохоте. Я подкалывала Минхо за его вечно сосредоточенное лицо, называя «бегущей стервой», а он в ответ высмеивал мой «профессиональный» подход к сбору клубники. Мы настолько вошли в азарт, что дополняли фразы друг друга, доводя шутки до абсурда.

В какой-то момент я, перебрав с пойлом смешнобрового, громко заявила, хлопая ладонью по столу:

— Минхо, признай, ты просто завидуешь моей меткости в броске камней. Вон, видел, как я одному из парней зарядила? — Я приподняла рукава кофты и напрягла руки, показывая небольшие мышцы.

Минхо, не оставаясь в долгу, схватил меня за талию, притягивая ближе, и прошептал так, чтобы слышали все:

— Конечно, конечно, я завидую твоим мускулам, — рассмеялся тот. — будешь проводить мне тренировки?

Я послала ему воздушный поцелуй. Парни заулюлюкали.

Мы смеялись, подкатывали к Ньюту, дергая его за волосы, и официально усыновили Чака. Но стоило нам отойти от общего костра в тень леса, как вся весёлость ненадолго испарялась, ведь куратор, видимо, помешан на наших снах.

— Почему ты молчала? — Минхо вцепился в кору дерева, его лицо было искажено тенью. — Я видел тебя во сне, Рен. В тех, где мы дети, и ты это прекрасно знаешь. Думаешь, я поверю, что твой голос вернулся просто от настойки Галли?

Галли, значит... Ладно, звание «смешнобровый» отойдёт на второй план. Ненадолго.

— Не могла, в этом и весь секрет, дорогой, — я ухмыльнулась. — Знаю я не больше твоего.

Его плечи поначалу напряглись, но под действием настойки вскоре расслабились. Взгляд вновь сделался лёгким, с огоньком.

— Я видел, как ты спрятала нож в своей кофте, «дорогая», — повторил он за мной с издёвкой. — Почему взяла?

— Потому что так легче. А ты, — я ткнула пальцем в его грудь, — слишком серьёзен для человека в не самом трезвом состоянии. Если будешь продолжать думать об этом, то волей-неволей ляпнешь что-то не тому человеку, — я пыталась отшутиться, но в голове застряла фраза про нож. Откуда он узнал? Следил? Или Фрайпан всё-таки заметил?

Не успел бегун договорить, как из темноты раздался голос Фрайпана, зовущего на продолжение пьянки. На лице Минхо отразилась улыбка, и я поняла, что он здесь куратор больше не бегунов, а запоя. Я осталась стоять у дерева, придумывая шутки, которыми могла бы подколоть Минхо.

Алкоголь в моей крови превратился в тяжелый дурман. Я была расслаблена, слишком расслаблена, и в какой-то момент грань между разумом и излишним весельем стёрлась. Один из глэйдеров, чье имя я даже не удосужилась запомнить — кажется, его звали Стефан, — направился в мою сторону, тяжело дыша.

— А ведь когда ты была немой, с тобой было проще, — пробормотал он, придвигаясь опасно близко, его дыхание разило пойлом Галли. — Тогда ты хотя бы не могла кричать, когда тебе что-то не нравится. Сейчас ты слишком шумная. Как там тебя?..

Я должна была оттолкнуть его, должна была ударить коленом в пах, как учил инстинкт, но алкоголь заставил меня лишь усмехнуться. Мое сопротивление было вялым, почти кокетливым, будто я проверяла, насколько далеко этот придурок готов зайти. Вдали я видела, как Ньют и Чак, заметив возню, встревоженно переглянулись и начали пробиваться сквозь толпу в мою сторону. Но они были слишком медленными.

Стефан действовал медленно, смакуя каждую секунду, наслаждаясь своим доминантным положением. Сначала — руки на талии, секунда — горячее дыхание в области шеи, ещё одна...
Разум слишком затуманен, чтобы понять, что было после, но я ощущала мокрые следы в области ключиц. Когда всё-таки более сильные попытки сопротивления были предприняты, я услышала тяжёлые шаги, которые с каждым мгновением были всё ближе.

Чья-то жесткая рука вцепилась в плечо парня и с такой силой отшвырнула его в сторону, что он пролетел несколько метров и врезался в бочки. Минхо зевнул, будто это было обычным делом, поиграл бицепсами, а потом принял настолько серьёзный вид, на какой вообще был способен в таком состоянии.

Азиат схватил меня за запястье — больно, почти до синяков — и рывком поставил на ноги, закрывая собой от остальной толпы.

— Ты совсем страх потеряла? — его голос был низким, напряжённым, словно десять минут назад мы не плясали вместе около костра и не звали друг друга замуж. Парень проверял меня на целостность, но толку от этого особо не было, ведь он поворачивал и крутил меня из стороны в сторону с таким остервенением, что на теле точно останутся синяки. За эти дни он нанёс мне больше вреда, чем все парни вместе взятые.

— Ревнуешь? — Алкоголь ещё не отпускал. Я не слишком осознавала происходящее. Явно пить не умею. Минхо после пару бутылок лишь немного шатается, а я уже не соображаю. Надо бы отбить Галли яйца.

— Сейчас не до шуток, Рен, — то, каким тоном он произносил моё имя сейчас, мгновенно сравнивалось с нежностью в прошлом. Забавно.

— Ты же у нас, вроде, главарь шуток и сарказма?

Безусловно, я ему благодарна. Азиат ставил меня в равные условия с остальными: не давал слишком долго отдыхать, аргументируя тем, что в сторону Бена такого снисхождения не было, и моя половая принадлежность никак не должна влиять на ход вещей. Значит, на пол ему тоже плевать. Он видит во мне равную и слабости не потерпит, как и от любого другого.
Это помогало не чувствовать себя совсем беспомощной.

— Ты ведь не сопротивлялась, — не спросил, а утвердил он, глядя прямо в мои расширенные зрачки. — Зачем, Рен? Тебе не хватает острых ощущений у костра? Тебе напомнить, что ты сначала кидалась во всех камнями, а потом отсиживалась в хижине, потому что боялась нас? А теперь что? Одна капля пойла — и страх как рукой сняло? Ныне будешь сама в руки таким, как Стефан, прыгать?

— Не твоё дело, — выдохнула я, хотя моё тело предательски дрожало. Алкоголь отпускал, и я начала понимать ужас произошедшего.
Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Если ты сдохнешь, то, с одной стороны, мой режим сна наконец наладится, а с другой — я потеряю единственный шанс узнать о Создателях что-то ещё. Как для бегуна, для меня это очень важно, знаешь ли.

Он задержал руку на моём плече, и в этом касании сквозила угроза, переплетённая с чем-то похожим на заботу в максимально избитом и нетипичном понимании этого слова. После этого Минхо ушёл обратно, в сторону костра. Эта вечеринка ничего не изменит. Ни наши шутки, за которые мне теперь невероятно стыдно и перед Чаком, и перед Ньютом, ни ситуация со Стефаном — ничего из этого не сможет поменять наши натянутые взаимоотношения.

Может, это к лучшему. Сейчас он меня к костру явно не пустит. Пидор.