Healer/Целительница

Она вернулась домой, тихо прикрыла за собой дверь. В доме было темно — ночь, брат уже спал в своей комнате. Алтея не стала включать свет, чтобы не разбудить его. Прошла на кухню, села на стул, обхватила колени руками.

Спать не хотелось. Вернее, организм требовал, но она запрещала себе. Потому что последние несколько раз, когда она закрывала глаза, проваливалась в сон на сутки и больше. А потом просыпалась ещё более разбитой, чем до этого.

— Двое суток, — прошептала она в темноту. — Я не сплю уже двое суток. Это какой-то рекорд. Скоро начну разговаривать с холодильником, и никто не заметит разницы.

Она не знала, с чем это связано. С её даром? С последствиями отравы? С тем, что организм перестраивается и требует долгого сна для восстановления? А может, это просто новая норма — спать раз в три дня, а остальное время пялиться в потолок, боясь сомкнуть глаза.

Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как тяжелеют веки. Но усилием воли заставила себя сесть прямо.

— Нельзя, — сказала она твёрдо. — Если я усну сейчас, то проснусь, возможно, послезавтра. А мне завтра в школу. Дитон будет ругаться. И Дерек там... в клинике. Может, очнётся. А я буду спать.

Она встала, прошлась по кухне, заглянула в холодильник — не хотелось есть. Налила воды, сделала глоток.

— Может, мне стоит просто принять это как данность? — пробормотала она. — Ну, сплю я долго. Зато просыпаюсь с новыми силами. И рана затянулась моментально. Может, это даже полезно. Только неудобно. Представляешь, засну на уроке — и просплю до выпускного.

Она усмехнулась, но внутри было тревожно.

— Главное — никто не узнает, — сказала она себе. — А то начнутся расспросы: «А почему ты бледная?», «А почему у тебя круги под глазами?». А я отвечу: «Всё нормально, это новый макияж — "неспящая красавица"».

Она снова села, обхватив колени, и уставилась в окно. За стеклом было темно, только редкие фонари горели в отдалении.

— Ладно, — решила она. — Ещё немного посижу. А там видно будет. Может, я засну сама собой, без спроса. Или не засну. В любом случае, я хотя бы попыталась.

И она осталась сидеть в темноте, с открытыми глазами, слушая тишину. И ждала. Чего — сама не знала. Может, рассвета. Может, звонка из клиники. Может, того момента, когда она наконец сможет позволить себе закрыть глаза и не бояться, что проснётся через неделю.

Рассвет наступил незаметно. Алтея даже не поняла, когда это произошло — просто вдруг заметила, что за окном стало светло, серый утренний свет просочился сквозь шторы, выхватывая из темноты очертания кухонной мебели.

— Уже утро? — прошептала она, чувствуя, как затекли мышцы от долгого сидения в одной позе.

Она не спала. Даже не задремала. Всю ночь просидела на кухне, смотря в одну точку, перебирая в голове мысли: Дерек, который превратился в подростка, Кейт, которая вернулась с того света, её собственная бессонница, школа, в которую нужно идти. Мысли путались, наваливались одна на другую, но она не отключалась ни на секунду.

— Вот это выдержка, — пробормотала она, потирая онемевшие колени. — Скоро буду соревноваться с Дереком, кто дольше не спит и выглядит при этом более хмуро.

Она встала, разминая затёкшие ноги, и посмотрела на часы на плите. Ещё есть время, чтобы собраться и доехать до школы. Умыться, переодеться, притвориться, что всё нормально.

— Главное — не уснуть на уроке, — сказала она себе, выходя из кухни. — И не смотреть на учителей с выражением «я видела вещи, которые вам и не снились». Это сразу привлечёт внимание.

Она направилась в ванную, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить брата. За окном уже занимался новый день — обычный, школьный, почти такой же, как все. Только она знала, что ничего уже не будет обычным. Но об этом можно будет подумать потом.

А пока — собраться. И дожить до звонка. А дальше — по обстоятельствам.

___

Она сидела в классе на втором ряду, рядом — Скотт и Кира. Через проход, слева — Стайлз. Неподалёку, ближе к окну, расположилась Малия — полуобернувшись, смотрела куда-то в сторону, иногда постукивала ручкой по парте.

Учитель монотонно вещал у доски, но слова сливались в сплошной гул. Алтея смотрела в окно, потом на доску, потом на свои руки. Глаза слипались.

Она моргнула раз, другой, третий — веки тяжелели с каждым разом. Сон, — подумала она, — только не сон. Вцепилась пальцами в край парты, выпрямилась.

Скотт бросил на неё короткий взгляд. Кира уставилась в тетрадь. Стайлз заметил её напряжение, чуть повернул голову — не подал виду, но напрягся. Малия, кажется, ничего не заметила — или делала вид.

— Держись, — прошептал Скотт.

Алтея кивнула.

Учитель вызвал кого-то к доске, зашуршали стулья. Стайлз постучал пальцем по парте — мол, не отключайся. Малия мельком глянула на Алтею, потом снова отвернулась.

Она моргнула — и на секунду всё расплылось. Тряхнула головой. Сон отступил.

— Не сейчас, — мысленно приказала она.

Скотт подвинул записку: «Ты как?». Она вывела в ответ криво: «Жива. Почти». Стайлз краем глаза увидел, чуть сжал челюсть.

Она продержится. Ещё два урока. Потом домой.

Малия бросила на неё ещё один быстрый взгляд — короткий, ничего не выражающий, — и снова отвернулась.

Она подняла руку.

— Можно выйти? — голос прозвучал глухо, даже для неё самой.

Учитель кивнул, даже не обернувшись. Алтея встала, стараясь не шататься, и вышла в коридор.

В туалете было тихо. Она подошла к раковине, открыла кран на полную. Холодная вода хлынула на ладони, она набрала в пригоршни и плеснула в лицо. Раз, другой, третий.

— Просыпайся, — прошептала она, глядя в зеркало. — Ты же можешь.

Под глазами залегли тени, кожа бледная, взгляд расфокусированный. Вода стекала по шее, по воротнику футболки. Стало холодно, но сон не уходил. Он сидел где-то в затылке, давил на веки, заставлял тело клониться вперёд.

— Ничего не помогает, — выдохнула она, опираясь руками о край раковины.

Она стояла так минуту, другую, слушая, как капает вода. Потом выпрямилась, вытерла лицо тыльной стороной ладони и приняла решение.

— Всё, — сказала она. — Хватит.

Она вышла из туалета, не заходя в класс, и быстрым шагом направилась к выходу из школы. Сумка тяжело хлопала по спине, но она не останавливалась.

На парковке нашла свою машину, села за руль и, не зажигая света,выехала со стоянки.

— Домой, — сказала она вслух, вжимая педаль газа. — Только домой. И тишина. И, может быть, короткий сон, без долгих провалов. Хотя я уже не верю, что это возможно.

Она вела почти на автомате, глядя на дорогу пустыми глазами. Город мелькал за окном, а она думала только об одном: успеть до того, как сознание отключится прямо за рулём.

— Если я усну за рулём, — пробормотала она, — Дерек меня убьёт. Когда превратится обратно во взрослого. Или уже в подростковом возрасте попытается. Будет забавно.

Она выжала газ сильнее. Дом был уже недалеко. И надежда, что она успеет, таяла с каждой минутой. Но она держалась. Из последних сил.

Она добралась до дома, не помня, как парковалась. Внутри было тихо — брат ещё на работе. Алтея скинула куртку прямо на пол, прошла в спальню и рухнула на кровать, даже не разуваясь.

Тело требовало сна. Каждая клетка кричала: отключись, отдохни, провались в темноту. Но она не закрыла глаза. Не могла. Потому что знала — если заснёт сейчас, то проснётся неизвестно когда. А там — школа, Дерек, Кейт, новые проблемы. И она пропустит что-то важное.

Алтея лежала на спине, уставившись в потолок. Плеер в ушах молчал — она даже не включила музыку. Тишина давила, но она терпела. Сон подкрадывался, щекотал веки, но она отгоняла его усилием воли.

— Не сегодня, — прошептала она. — Сегодня я не сплю. Даже если придётся пролежать так до утра.

Она перевернулась на бок, поджала колени к груди. Мышцы ныли от усталости, голова гудела. Но глаза оставались открытыми.

— Подумаешь, трое суток без сна, — бормотала она. — Это новый режим. Как у Дерека, только без угрюмости. Ну, почти.

Она уставилась в стену, на которой висела старая фотография. Мама, брат, она — ещё маленькая, лет семи. Простые времена. Никаких оборотней, никакой отравы, никакой бессонницы.

— Скучаю, — прошептала она, обращаясь к той девочке на фото. — По тебе, по нормальной жизни. И по Дереку. Особенно по Дереку. Даже такому — хмурому и взрослому. А этот, подросток... даже не знаю, что с ним делать.

Она лежала, не закрывая глаз, и время тянулось медленно. Секунды складывались в минуты, минуты — в часы. Но она не сдавалась.

— Я — истинный целитель, — сказала она себе. — Я могу исцелять других, но исцелить себя от этого дурацкого желания спать не могу. Иронично, правда?

Она усмехнулась, невесело, и снова перевернулась на спину. Потолок был белым, чистым, как лист бумаги. Она смотрела на него, не моргая, пока глаза не начали слезиться.

— Не сдамся, — прошептала она. — Даже если придётся лежать так вечность.

И она лежала. Час, второй, третий. Не спала. Просто существовала. Ждала. Надеялась, что когда-нибудь этот кошмар закончится. И она сможет закрыть глаза без страха, что проснётся через неделю.