Healer/Целительница

И вот спустя минут шесть наконец-то вышли Элисон и Скотт. Алтея выдохнула — так глубоко, что заломило в груди.

Подбежавшая Лидия начала помогать: перехватила Скотта под свободный бок, поддержала, пока Элисон перестраивала хватку.

— Ты в порядке? — спросила Алтея, глядя на друга.
Скотт кивнул. Устало, но уверенно.

— Слава богу, — выдохнула Алтея.

— Да. А где Стайлз?

— Он пытается отвлечь тренера, — сказала Лидия, перехватывая сумку у Скотта и закидывая себе на плечо. — А у нас нет бензина.

— Я его не брошу, — ответила Элисон, всё так же помогая Скотту как опора.

— Тогда придётся бросить машину, — с горечью сказала Лидия.

— Пусть так, — Арджент твердо повела Маккола к автобусу.

— Я же пошутила! — отчаянно крикнула Лидия ей вслед.

— Давай сумку мне, — Алтея забрала у неё тяжёлую сумку, перекинула через плечо и понесла сама. Ныла нога от царапины, ныла голова от недосыпа, но жаловаться не было ни сил, ни желания.

Она просто шла. Шаг за шагом. К автобусу.

Подойдя к автобусу, девушка увидела, как Айзек избивает Итана. Удары сыпались глухие, тяжёлые — по лицу, по корпусу, без остановки.

— Эй, что происходит? — Алтея замерла.

— Они напали на него, я им рассказал, что произошло, и они напали на него, — после слов Стайлза все сразу подошли ближе.

Алтея видела, как ребята пытаются остановить Айзека — хватают за руки, за плечи, но он отшвыривает их, как кукол. И только возглас Маккола — хриплый, но всё ещё властный — смог его остановить.

Айзек замер. Опустил кулаки. Отшатнулся.

Вокруг повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием.

После все сели в автобус.

Алтея села одна — недалеко от друзей, но на отдельном сиденье у окна. Сначала она просто смотрела в темноту за стеклом, на проплывающие огни, на размытые силуэты деревьев. Потом веки стали тяжелеть.

— Ты как? — тихо спросила Лидия через пару рядов.

— Жива, — так же тихо ответила Алтея, не открывая глаз. — Пока жива. Для сегодняшнего вечера этого достаточно.

Она откинула голову на спинку, обхватила себя руками за плечи и закрыла глаза.

Всю дорогу она просто спала. Без снов. Без криков. Просто отдыхала перед тем, что должно было случиться дальше.

Девушку разбуди когда автобус остановился у мотеля, она сразу взяла ключ и пошла в номер

Алтея сидит на краю кровати, подобрав ноги под себя. В руках телефон — она пытается дозвониться до матери, но сеть ловит плохо. Гудки, тишина, сброс.

— Отлично, — бормочет она, кидая телефон на тумбочку. — Мотель в глуши, ни связи, ни нормального освещения. Прямо курорт.

Она откидывается на подушку, закрывает глаза. Воздух в комнате становится тяжелым — она замечает это не сразу. Сначала просто зябко, хотя окно закрыто. Потом — давящая тишина, слишком плотная, словно вата в ушах.

Алтея открывает глаза.

В углу комнаты, там, где раньше была только пустая стена с облупившимися обоями, кто-то стоит.

Сердце пропускает удар.

Она не верит своим глазам. Хочет закричать, но голос садится. Ком в горле не даёт ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Фигура делает шаг вперёд. Высокий мужчина. Тяжёлые ботинки. Грубое, жестокое лицо с глубокими морщинами и холодными глазами.

Отец.

— Здравствуй, Тея, — голос низкий, вкрадчивый, такой же, как в её кошмарах. — Соскучилась по папе?

— Тебя здесь не может быть, — голос Алтеи срывается на шёпот. Она вжимается в кровать, сжимая край простыни побелевшими пальцами. — Ты... ты не настоящий.

— А это важно? — он улыбается, и в этой улыбке столько ледяного презрения, что по спине пробегают мурашки.

Из тени за его спиной появляется вторая фигура. Женщина. Молодая, худая, с синяком под глазом и разбитой губой. Мама. Линда, какой Алтея запомнила её в самые страшные ночи — испуганной, разбитой,

— Мама... — Алтея тянется к ней, хотя знает, что это не по-настоящему.

Отец резко разворачивается и бьёт Линду. Не кулаком — с размаху, ладонью, от чего голова женщины дёргается в сторону, а сама она падает на колени.

— НЕТ! — Алтея вскакивает с кровати, ноги подкашиваются, но она держится. — НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!

— А ты что сделаешь, дочка? — он поворачивается к ней, неторопливо, с ленцой хищника. — Ударишь меня? Ты всегда была слабой. Как и она.

Алтея сжимает кулаки. Ногти впиваются в ладони до боли.

— Я не слабая.

— Слабая, — он делает шаг к ней, и девушка отступает к стене. — Ты сбежала. Смалодушничала. Бросила меня, хотя я был твоим отцом. Хотел из тебя человека сделать, а ты...

— Ты избивал мать! — кричит Алтея, но в голосе слышатся слёзы. — Ты хотел убить её! И меня бы убил!

— А ты это заслужила, — спокойно говорит он, подходя почти вплотную. Она чувствует запах — дешёвый табак, перегар, пот. Её тошнит. — Всегда была проблемной. Всегда портила всё.

Он замахивается.

Алтея не помнит, как выбегает из номера. Как несётся по коридору мимо чужих дверей, мимо автомата с газировкой, мимо кресла в холле. В голове пустота, только одно желание — не быть здесь, не слышать его голос, не видеть его лицо.

Она влетает в служебное помещение. Маленькая комната с какими-то коробками, полками, и на столешнице — нож.

Она хватает его. Руки дрожат, но хватка мёртвая.

Отец стоит в дверях. Перекрывает выход.

— Что дальше? — спрашивает он, насмешливо. — Ударишь меня ножом?

— Нет, — голос Алтеи становится ледяным, хотя внутри всё горит. — Не тебя.

Она приставляет лезвие к своему горлу. Кожа под ножом белеет, чуть продавливается, но не режется — пока.

— Если ты подойдёшь ближе — я перережу себе глотку, — говорит она ровно, глядя ему в глаза. — Ты не получишь удовольствия. Ты просто потеряешь жертву.

Отец улыбается — гадко, самодовольно.

— Ты не посмеешь. Ты трусиха.

— Проверь, — шепчет Алтея.

В этот момент дверь с грохотом открывается.

В помещение врываются Лидия, Элисон и Стайлз. Они слышали крики, топот, что-то ещё. Они видят Алтею: бледную, растрёпанную, с диким взглядом и ножом у горла.

— Алтея! — голос Лидии срывается. — Опусти нож.

— Осторожно, — шепчет Элисон, делая шаг вперёд с поднятыми руками. — Не пугай её.

— Вы не видите?! — Алтея кричит, и в голосе — отчаяние. — Он здесь! Он стоит прямо там!

Она кивает на пустой дверной проём.

— Там никого нет, — Стайлз говорит медленно, стараясь быть спокойным, хотя внутри у него всё сжимается. — Алтея, посмотри на меня. Никого нет. Это галлюцинация. У Скотта такое же было. У Айзека. Это мотель, он сводит с ума.

Алтея смотрит на пустую дверь. Отец исчез.

Нож дрожит в её руке.

— Я... — она пытается что-то сказать, но не может. Внутри всё рушится. — Почему я это вижу? Почему?!

— Не знаю, — честно отвечает Лидия. — Но это не важно. Важно, что ты жива. Опусти нож, прошу тебя.

Алтея медленно, словно в тумане, убирает лезвие от горла. Рука опускается, нож падает на пол с глухим стуком.

Она оседает на коробки, закрывает лицо руками.

— Ненавижу, — всхлипывает она. — Ненавижу этот мотель. Ненавижу его. Ненавижу себя за то, что он всё ещё управляет мной, даже мёртвый.

Лидия бросается к ней, обнимает, прижимает к себе. Элисон стоит рядом, положив руку на плечо. Стайлз выдыхает и медленно опускается на корточки напротив.

— Тея, — тихо говорит он. — С тобой всё будет в порядке. Мы разберёмся. Обещаю.

Алтея поднимает голову. Глаза красные, лицо мокрое от слёз, но взгляд уже остекленел.

— Ты не можешь это обещать, — хрипит она. — Ты не знаешь, что со мной.

— Значит, узнаем, — отвечает Лидия, сжимая её плечи. — Вместе.