Безмолвное сердце

— Вот и елка, — крикнул папа с первого этажа, и Мия, до этого сидевшая у камина, направилась вниз.

— Ох, где ты нашел ее? — Изабель прикрыла рот ладонью.

Только когда папа и его помощник с трудом занесли ель в гостиную и установили ее в углу, Мия поняла причину ее удивления. Пушистая верхушка почти касалась потолка, а нижние ветви занимали добрую половину стены. В воздухе сразу запахло морозным лесом и смолой.

— И как мы будем ее украшать? — озадаченно спросила бабушка.

— Одолжим стремянку у кого-нибудь, — ответил отец.

— А игрушек хватит? — спросила Изабель.

Мия кивнула, коротко улыбнувшись. Они купили их так много, что хватило бы на всю улицу.

***

Уже вечерело, когда в дверь позвонили. Все возились с елкой, поэтому Мия отправилась открывать. Кажется, мама говорила, что к ним зайдут соседи на ужин. Мия не особо хотела сидеть вместе с ними за столом, но Изабель попросила ее не уходить и побыть хотя бы немного. Мия согласилась.

Она открыла дверь, и в дом ворвался холодный зимний воздух, пахнущий снегом и сосной. На крыльце стояли соседи. Первой улыбнулась невысокая темноволосая женщина в длинном светлом пальто и объемном вязаном платке на голове. Та самая Лючия.

— Добрый вечер, — тепло произнесла она с легким акцентом. — Надеюсь, мы не слишком поздно.

Позади нее стоял высокий мужчина и держал пирог под пленкой. Рядом был Андреа. Его волосы припорошило снегом, на воротнике куртки лежали мелкие снежинки. Он перевел взгляд на Мию и слегка улыбнулся.

— Привет, — сказал он негромко.

Мия коротко кивнула и отступила, пропуская их внутрь. Из гостиной сразу донесся голос Изабель:

— Проходите! Мы как раз заканчиваем с елкой!

Дом быстро наполнился чужими голосами, шорохом одежды и запахом еды. Гости представились. Грейсон сразу пожал руку Аларику и, не успев толком снять пальто, заинтересовался огромной елью. Лючия остановилась посреди гостиной и с искренним восхищением огляделась по сторонам. Ее взгляд задержался на камине, украшенном гирляндами и рождественскими чулками.

— Боже мой, как красиво! — воскликнула она, прижав ладонь к груди. — Изабель, это прямо как с открытки!

Не дожидаясь ответа, она подошла ближе к елке, поправила одну из веток и принялась расспрашивать, где покупали украшения и кто придумал развесить огоньки вдоль лестницы. Говорила она быстро, эмоционально, то и дело касаясь руки Изабель или всплескивая ладонями. Через несколько минут женщины уже оживленно обсуждали праздничные традиции, а Лючия рассказывала, как в детстве ее семья отмечала Рождество в Испании и почему там невозможно представить праздник без определенных сладостей.

Мия держалась чуть в стороне, у лестницы, и смотрела на гостей, затем на елку. Нижние ветки уже были украшены гирляндами и стеклянными шарами, но верхняя часть оставалась пустой.

— Это дерево занимает половину комнаты, — со смешком заметил отец, занося в гостиную стремянку.

«Все-таки ему удалось раздобыть ее», — усмехнулась про себя Мия.

— Зато красиво. И вообще ты сам ее принес, дорогой, — ответила Изабель.

Андреа подошел ближе к елке, поднял голову вверх и тихо присвистнул.

— Да уж... без альпинистского снаряжения тут не справиться.

Папа Мии принес стремянку и прислонил ее к стене.

— Верхушку оставим на потом, — сказала Изабель, выглянув из кухни. — Если ужин остынет, украшать будете голодными.

— Возражений нет, — рассмеялся Грейсон.

Ужин прошел неожиданно спокойно. В основном разговаривали взрослые. Грейсон рассказывал о том, как после снегопада несколько часов не мог выехать с улицы, а Аларик уверял, что хуже всего снег чистят в Лейквуде.

— О да, — отозвалась Шарлотта. — Иногда утром открываешь дверь и видишь перед собой не улицу, а сугроб. Дороги остаются занесенными по несколько дней.

Разговор плавно перескакивал с одной темы на другую. Обсуждали украшения на центральной площади, новую школьную программу, соседей и бесконечные рождественские хлопоты.

— А как вам здесь живется? — спросила Лючия, повернувшись к Мие. — Уже успели освоиться?

Мия подняла взгляд от тарелки и коротко кивнула.

— Нравится?

После небольшой паузы она снова кивнула. Лючия мягко улыбнулась в ответ, а Изабель, кажется, удивленно вскинула брови. Андреа только иногда отвечал на вопросы отца или матери, но в основном молча ужинал. Несколько раз Мия замечала на себе его взгляд. В эти мгновения он быстро отворачивался, будто не хотел смущать ее лишним вниманием или заставлять чувствовать себя неловко.

Интересно, что мама сказала о ней?

За окном медленно кружил снег. На стеклах оседал морозный узор, а в доме было тепло от камина и работающей духовки.

— Так где ты работаешь, Аларик? — поинтересовался Грейсон, когда разговор за столом ненадолго затих. — Изабель говорила, ты связан со строительством?

— Да, я строительный инженер. Сейчас работаю над проектом новой школы в Чикаго.

— Школы? — переспросил Грейсон с интересом. — Большой объект?

— Достаточно. Два корпуса, спортивный зал, отдельное научное крыло. Район активно расширяется, поэтому им нужен целый образовательный комплекс.

— И ты отвечаешь за... что именно? — уточнила Лючия.

— За то, чтобы задумки архитекторов вообще можно было построить, — с усмешкой ответил Аларик. — Ну и чтобы все это потом не сложилось людям на головы.

Лючия звонко рассмеялась.

— У нас там половина споров вокруг стеклянной крыши над библиотекой. Архитектору хочется «больше воздуха и света», а я смотрю на снег зимой и думаю, как бы эту красоту не продавило после первого же сезона.

И снова по комнате пронесся смех. Мия тоже не осталась в стороне и улыбнулась. Она любила папины шутки.

— Звучит напряженно, — отметила Лючия.

— Так и есть. Последние месяцы были особенно тяжелыми. Перед переездом почти жил на площадке.

— Но проект тебе нравится? — спросил Грейсон.

Аларик на секунду задумался.

— Да. Приятно видеть результат. Когда из чертежей и расчетов постепенно получается место, которое будет кому-то нужно.

— Видно, что ты любишь свою работу, — заметила Лючия.

— Наверное, — усмехнулся Аларик. — Хотя иногда после восьми-десяти часов среди бетона и подрядчиков так не кажется.

— Аларик однажды три часа ругался из-за лестницы, — неожиданно вставила Изабель с улыбкой.

— Потому что ее спроектировал идиот.

— Аларик, — укоризненно протянула она.

— Нет, правда. Там нарушили нагрузку и сделали слишком узкий угол подъема. Я до сих пор не понимаю, как это вообще прошло согласование.

Грейсон рассмеялся уже громче.

Разговор постепенно стал живее. Мия почти не участвовала, но ей было интересно слушать. Она ловила себя на том, что впервые за долгое время дом наполнился атмосферой обычного вечера.

***

Когда со стола начали убирать тарелки, Изабель устало опустилась на диван.

— С елью мы сегодня точно не закончим, — сказала она. — У меня уже руки отваливаются.

— Могу помочь, — вдруг предложил Андреа, переводя взгляд на верхушку дерева.

Мия подняла глаза. Что-то после этой фразы болезненно кольнуло внутри.

Каждый декабрь Нэвил неизменно брал на себя верхушку елки, потому что Мия не доставала. Он смеялся, дразнил ее за слишком серьезный выбор игрушек и специально вешал самые нелепые украшения повыше, чтобы она не могла снять.

На секунду перед глазами вспыхнуло воспоминание: теплый свет гирлянд, смех, запах хвои и руки Нэвила, удерживающие звезду у самого потолка.

Мия резко отвела взгляд. Почему-то она решила, что купить игрушки в этом году будет ее единственной задачей. Она делала это с вдохновением, которого не испытывала несколько месяцев. Но его хватило только на посещение магазинов. Желания наряжать елку не было. Особенно сейчас, когда помочь вызвался сосед.

— Было бы здорово, — обрадовалась Изабель, ничего не заметив. — А то мы уже выдохлись. Мия, ты примешь участие?

Мия дернулась от своего имени. Мама явно умела читать мысли. В ответ Мия только покачала головой.

Андреа поднялся со стула и подошел к коробкам с игрушками.

— Что куда вешать? Или у вас тут строгая система?

Отец Мии усмехнулся:

— У них всегда строгая система.

— Неправда, — возмутилась Изабель. — Просто нельзя вешать все подряд в одно место.

— Именно это и называется строгой системой, — заметил он.

Лючия тихо рассмеялась.

Мия стояла чуть поодаль и молча наблюдала, как Андреа осторожно берет стеклянный шар и тянется к верхним веткам. Он даже не встал на стремянку. Свет гирлянд скользил по его лицу, отражался в темных волосах и игрушках.

На мгновение Мия замерла. Со спины силуэт показался мучительно знакомым. Такой же высокий и спортивный, такое же небрежное движение рукой. Сердце неприятно дрогнуло, и по телу прошла тревожная волна. Всего на секунду ей почудилось, что в гостиной стоял Нэвил. Словно сейчас он обернется с улыбкой и скажет что-нибудь привычное и смешное.

Но это был не он. Осознание болезненно ударило под дых. Мия отвела взгляд, чувствуя странный дискомфорт от того, что в их доме рядом с елкой стоит другой парень. Чужой. Не Нэвил.

И от этой мысли внутри стало тяжело и неправильно, словно кто-то без спроса занял место, к которому нельзя прикасаться.