Черногорская кровь

Заседание суда шло уже несколько часов. Когда судья вызвал Сару для дачи показаний, она гордой, уверенной поступью вышла к трибуне.

— Подтверждаете ли вы, что подсудимая совершила на вас нападение и пыталась задушить? — строго спросил судья.

— Да, подтверждаю, — холодно ответила Сара. — В материалах дела есть видеозапись из моего кабинета. Будьте добры, включите её.

На большом экране запустили ролик. На кадрах было четко видно, как Ксения со спины набрасывается на Сару и с силой вцепляется ей в горло, а Сара, защищаясь, наносит ответные удары.

Видео выключили. Судья внимательно посмотрел на Сару поверх очков: — Удар локтем в переносицу — это самооборона. Но зачем вы после этого добили ее кулаком в челюсть?

Сара прямо и твердо посмотрела судье в глаза: — Ваша честь, у меня дома шестилетний сын. Совсем недавно он потерял отца — мой муж погиб в трагической автокатастрофе. Я осталась у ребенка одна. Я добила её, потому что прекрасно знала, насколько эта девица неуравновешенная и неадекватная. Оставь я ей шанс — она бы снова кинулась на меня. Я защищала свою жизнь ради сына.

Судья выслушал её, понимающе кивнул и произнес: — Хорошо, садитесь.

После долгих разбирательств, учета всех улик, видеозаписей и прослушек, судья зачитал приговор: 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима.

Ксения подскочила на месте и визгливо заорала на весь зал: — Это неправильно! Это слишком много! Вранье!

Она резко повернулась в сторону Сары, брызжа слюной через решетку: — Я убью тебя, мразь! Слышишь?! Я выйду и убью тебя!

Сара лишь холодно и презрительно улыбнулась ей в лицо: — Сил не хватит, деточка.

Развернувшись, Сара покинула здание суда.

Когда они приехали к особняку, Милан выскочил из машины, открыл перед Сарой дверь и спросил: — Как всё прошло?

— Десять лет строгача, — коротко ответила Сара.

И в этот самый момент из открытых окон дома донесся громкий, отчаянный детский плач. Сара и Милан переглянулись и, не сговариваясь, со всех ног рванули в дом.

Заскочив в гостиную, Сара замерла от дикого ужаса и накрывшей её мгновенно ярости: эта дрянь, нанятая няня, со всей дури лупила Давида по жопе и по спине за то, что мальчик капризничал и не хотел доедать обед.

— Ты ахуела, сука такая?! — взревела Сара так, что затряслись стены. — Пошла вон отсюда!

Сара в три шага преодолела расстояние, сзади мертвой хваткой вцепилась няне в волосы и с силой швырнула ее на ковер, оря во весь голос: — Какого хрена ты бьешь моего сына?! Кто дал тебе право поднимать на него руку, сука?! Милан, запери Давида! Уведи его в комнату!

Милан подскочил, быстро подхватил плачущего мальчика на руки и унес на второй этаж.

А в гостиной началась жестокая расправа. Сара, не выбирая выражений и под сплошной отборный мат, обрушила на дрянную няню весь свой накопившийся гнев. Женщина пыталась огрызаться и защищаться, завязалась драка, но Сара со всего размаху огрела её головой об паркет. Няня обмякла и затихла.

Тяжело дыша, Сара поднялась на ноги, поправила растрепавшийся костюм и холодно скомандовала подбежавшей охране: — Уберите эту тварь с моих глаз. И чтоб ноги её в этом городе больше не было.

Парни молча за ноги выволокли бессознательную женщину на улицу.

Сара, едва сдерживая слезы, взлетела по лестнице на второй этаж и заскочила в детскую. Давид сидел на кровати, всхлипывая. Сара подлетела к нему, упала перед ним на колени, судорожно обнимая, целуя его мокрые от слез щечки и шепча:

— Прости меня, мой хороший... Прости меня, пожалуйста! Больше ни одна няня в жизни не появится в этом доме и в твоей жизни! Прости меня, любимый...

Она плакала, прижимая сына к груди. Давид обнял маму своими маленькими ручками за шею и тихо прошептал: — Я не злюсь на тебя, мамочка... Это ты меня прости за всё...

Они сидели на кровати, крепко обнявшись и залечивая душевные раны друг друга. Стоявший в дверях Милан вытер скупую мужскую слезу, сдержанно улыбнулся и тихо произнес: — Я пойду... распоряжусь насчет охраны и порядка в доме.

Сара лишь благодарно кивнула ему через плечо, не выпуская сына из своих объятий.

Успокоившись, Сара еще раз крепко поцеловала сына и повторила: — Больше никакой няни. Никогда. Клянусь тебе. Давид крепко прижался к ней: — Я верю тебе, мам. Прости меня за всё... Я буду во всем тебе помогать!

Окончательно придя в себя, они вдвоем вышли из комнаты и спустились на первый этаж. Из кухни на весь дом раздавался разъяренный голос Милана, который отчитывал охрану: — Какого хера ребенок остался без присмотра?! Почему у вас перекуры не в то время, которое прописано в договоре?! Вы работаете по контракту, вам платят огромные деньги! У вас бесплатное питание, для вас построили отдельный гостевой домик, чтобы вы могли посменно отдохнуть и поспать полчаса! Но вы спите по часу, устраиваете сборища за домом вместо курилки, идёте курить всей толпой во время смены! Вы совсем тут ахуели?! Если вы не соблюдаете правила — я урезаю вам зарплаты и начинаю жесткий отбор! А тех, кто останется, ждут такие зверские тренировки, что взмолитесь! По местам, разошлись!

Бойцы молча и виновато рассредоточились по постам. Милан обернулся, увидел стоящих у дверей Сару с Давидом и на секунду замялся. Сара лишь понимающе кивнула ему: «Правильно делаешь, приступай к работе».

Взяв сына за руку, Сара прошла на кухню. Стол уже был накрыт самыми разными аппетитными блюдами. Увидев вазочку со сладостями, Давид сразу потянулся к ней, но Сара остановилась и строго произнесла: — Давид.

Мальчик сразу всё понял, убрал руку от конфет, послушно сел за стол, взял ложку и начал с горячего блюда. Сара улыбнулась, подошла, ласково чмокнула его в макушку: — Молодец, сын.

Она налила себе суп и села рядом. Накушавшись горячего, Сара положила себе свежий салат, а Давид взял второе. Когда тарелки опустели, Сара слегка смягчилась: — Можешь взять сладкое. Но только немного, — строго добавила она.

— Хорошо, мамочка! — обрадовался Давид и аккуратно взял пару конфет и печенье.

Сара кивнула, одобрив его выбор, и вышла во двор перевести дух. На площадке Милан уже вовсю гонял бойцов, заставляя их выкладываться на максимум.

— Милан! — окликнула его Сара.

Он моментально обернулся и подбежал к ней: — Да, Сара?

— Нужно докупить продуктов в дом и обновить технику для охраны... — начала давать указания Сара, но внезапно подступивший к горлу ком прервал её.

Сару снова резко стошнило. Милан тут же достал из кармана чистую салфетку и подал ей. Сара вытерла губы, перевела дыхание и, глядя на него снизу вверх, тихо прошептала: — И, наверное... купи мне тест на беременность. Мне совсем не нравится эта тошнота.

Милан от шока округлил глаза, но быстро взял себя в руки: — Хорошо, Сара. Всё куплю.

— И передай садовникам: пусть вычистят весь сад. Сделайте красивый, мягкий газон, подрежьте кусты и туи — всё должно быть идеально ровно. Я лично приду проверять. И за цветами пусть следят, поливают. За Давидом тоже присмотри, пока меня не будет. Я поеду на кладбище к Радомиру... Мне нужно поговорить с ним.

Милан молча кивнул. Сара подошла к дежурному охраннику, забрала ключи от внедорожника, села за руль, завела мощный двигатель и выехала за ворота — на встречу с тем, чье отсутствие разрывало её сердце.

Сара сидела на скамейке у могилы Радомира, гладила пальцами его холодную фотографию на граните, и слезы неудержимым потоком текли по ее щекам. Каждое слово давалось с трудом, прорываясь сквозь глухой, раздирающий грудь шепот:

— Сын у нас такой сильный растет, родной... Вся твоя порода, весь твой характер. Я изо всех сил стараюсь окружить его любовью за двоих, но ему так сильно не хватает именно твоего мужского плеча, твоего слова... Я держу твой бизнес, твои банки, не даю никому спуску. Милан молодец, во всем помогает и рвет за нас жилы, но, Господи... как же мне не хватает твоей поддержки! Твоего взгляда, твоих советов, твоего простого «все будет хорошо, милая»... Давид на тренировках выкладывается по полной, гордился бы им...

Сара замолчала, судорожно выдохнула, прижав дрожащую ладонь к животу, и опустила глаза:

— А еще, родной мой... у меня для тебя есть новость. Я, кажется, беременна... Говорят же люди, что когда одна душа уходит, другая приходит на ее место... Но Боже, как же я не хотела, чтобы уходил именно ты! Почему жизнь так несправедлива?! Почему именно ты, Радомир?! За что?..
Морской ветер тихо шелестел ветвями туй вокруг могилы, словно пытаясь утешить ее.

Сара прижалась лбом к прохладному камню и просто плакала, выговаривая молчаливому памятнику всю ту невыносимую боль и одиночество, которые хранила в себе эти долгие, тяжелые дни.

Просидев у могилы еще около двух часов, Сара постепенно успокоилась. Воздух стал прохладнее, а слезы наконец высохли. Она медленно поднялась, ласково погладила и поцеловала фотографию Радомира на холодном граните, шепнув ему «до скорого», и пошла к выходу с кладбища.

Возле машины Сара неудачно оступилась на неровном асфальте — раздался сухой треск, и каблук на её туфле подло переломился пополам.

— Сука! — сквозь зубы выругалась Сара.

Она с трудом дошла до двери, села в салон, скинула сломанную туфлю и достала из багажника запасные мягкие тапочки. Переобувшись, Сара завела двигатель, но перед тем как тронуться, бросила последний взгляд в зеркало заднего вида на аллею кладбища.

И тут её сердце пропустило удар.

Вдали, среди туй, мелькнула высокая, до боли знакомая фигура. Широкие плечи, ровная осанка, та самая походка...

— Радомир... — вцепившись в руль, еле слышно прошептала Сара.

Она мгновенно глушит мотор, выскакивает из машины в одних тапочках и рвет назад на кладбищенскую аллею, не помня себя от нахлынувшей надежды.

— Радомир! — во весь голос закричала она, задыхаясь от бега.

Подлетев к мужчине со спины, Сара мертвой хваткой вцепилась ему в плечо и резко развернула к себе. Но перед ней стоял совершенно чужой, удивленный мужчина средних лет.

Сара в ужасе отпрянула, словно от удара токсом: — Боже... Простите... Простите меня, пожалуйста, я перепутала... Простите!

Сгорая от стыда и разрывающей грудь обиды на собственное подсознание, она быстро развернулась и почти побежала обратно к машине. Упав на водительское сиденье, Сара достала из бардачка бутылку прохладной воды, выскочила на улицу и прямо из горла щедро облила себе лицо и голову, смывая наваждение.

Вытеревшись ладонью, она села обратно за руль, закрутила крышку, нажала на газ и на полной скорости поехала домой.

Едва тяжелый джип замаячил на подъезде к особняку, массивные ворота мгновенно разъехались в стороны, пропуская её во двор.

Подъехав к особняку, Сара замерла у въезда. Ворота медленно разъехались в стороны, но тяжелый внедорожник так и остался стоять на месте со включенным двигателем.

Милан, заметив это с поста, нахмурился и подошел к дежурному охраннику: — Почему она не заезжает?
— Не знаю, босс. Ворота открыли, а госпожа просто стоит, — пожал плечами парень.

Милан быстро шагнул к джипу, дернул ручку двери и замер. Сара сидела за рулем совершенно отрешенная, бледная, с абсолютно мокрыми волосами и одеждой.

— Сара! Что стряслось?! — испуганно спросил Милан.

Сара попыталась вылезти из салона, но ноги её подкосились, и она чуть не рухнула на асфальт. Милан подскочил и подхватил её под руки, приводя в чувство: — Сара, ты меня слышишь?! Почему ты вся мокрая? Что произошло на кладбище?!

Сара прижалась к его плечу и сбивчиво, едва слышно прошептала: — Милан... Я видела его. Я была уверена, что это Радомир... Он стоял там, среди туй. Я побежала за ним, закричала, развернула за плечо... А там чужой человек. Скажи мне... я что, с ума сбегаю, Милан?

Милан крепко сжал её плечи и мягко, но уверенно ответил: — Нет, Сара. Ты не сходишь с ума. Это боль и стресс, так бывает... Пошли в дом.

Он повернулся к дежурному: — Запаркуй машину.

Милан бережно завел Сару в дом, подал ей прямо в холле мягкое сухое полотенце и тихо сказал: — Иди скорее в душ, согрейся. Тесты на беременность я купил и положил на полочку в ванной — и обычный, и электронный пластмассовый, как ты и просила.

— Спасибо, Милан... — тихо прошептала Сара и прошла в ванную.

Смыв с себя холодную воду и усталость, Сара вытерлась и взяла с полки коробочки. Собравшись с духом, она сделала всё по инструкции, опустила тесты и положила их на край раковины. Сердце в груди бешено колотилось.

Затаив дыхание, она выждала ровно десять минут.

Сначала Сара перевернула тестовые полоски — на каждой отчетливо алели две яркие, четкие линии! Затем она взяла электронный пластмассовый тест. На маленьком экранчике горела надпись: Беременна, 2–3 недели.

На бледном лице Сары впервые за эти бесконечные дни вспыхнула настоящая, искренняя улыбка. На глаза навернулись слезы радости и нежности. В ней жила частичка Радомира — его продолжение, его новая жизнь.

Забрав тесты, Сара прижала их к груди и вышла из ванной.

Милан в нетерпении ходил по гостиной. Увидев Сару, он моментально подскочил к ней: — Ну что там, Сара?!

Сара молча протянула ему пластмассовый тест и счастливо прошептала: — Я беременна, Милан...

Милан от неожиданности округлил глаза, а затем его лицо озарилось широкой улыбкой. Он искренне, по-братски обнял Сару: — Господи... Поздравляю тебя, Сара! Это же чудесно!

Сара осторожно обняла его в ответ и тихо произнесла: — Спасибо... Теперь мне точно нужно взять себя в руки, вообще не нервничать. И за сахаром надо следить, а то он у меня в последнее время немного скачет...

— Всё будет хорошо, Сара, — уверенно кивнул Милан. — Я за всем прослежу, ты под полной защитой. Отдыхай.