Черногорская кровь

Утро в Греции выдалось невероятно теплым и солнечным. Золотистые лучи заливали просторные комнаты их нового дома, и Сара впервые за долгое время проснулась без давящего чувства тревоги. Помня о вчерашнем обещании, она быстро приготовила легкий завтрак, собрала Давида, и они отправились на поиски подходящего учебного заведения.

Удача была на их стороне. Буквально в паре районов от дома они нашли отличную частную школу с закрытой, охраняемой территорией и сильной международной программой. Школа Давиду сразу пришлась по душе: просторный спортивный двор, яркие классы и приветливые учителя.

— Ну как, боец, нравится здесь? Будешь учиться? — с улыбкой спросила Сара, присев перед ним. Давид уверенно кивнул:
— Да, мамочка. Здесь круто!

Сара искренне обрадовалась. Они сразу же прошли в кабинет директора. Благодаря подготовленным юристами документам и, конечно же, щедрой сумме взноса, все формальности удалось уладить в считанные минуты. — Все готово, госпожа, — вежливо улыбнулся директор, пожимая руку Давиду. — К учебе ваш сын может приступить уже со следующей недели. Мы будем рады видеть его.

Поблагодарив руководство, они вышли на улицу. Сара сразу же вызвала такси через приложение, и они поехали по магазинам — нужно было полностью обновить гардероб и закупить продукты для дома.
Прогуливаясь по торговому центру, Сара действовала очень осмотрительно. Она прекрасно помнила строгие наставления Радомира о безопасности, поэтому обходила стороной кричащие люксовые бутики с мировыми именами, где их могли случайно выследить или запомнить люди Милоша. Для себя Сара выбирала максимально простые, лаконичные, но стильные вещи базовых брендов: строгие хлопковые костюмы нейтральных тонов, легкие однотонные платья, удобные шорты и обычные футболки.

Заметив, что Давид с легким недоумением рассматривает простые вещи, которые она ему выбирает, Сара присела рядом с ним в примерочной и тихо, заговорщически произнесла: — Малыш, послушай меня. Сейчас нам нужно немного побыть «невидимками» и походить в такой простой одежде. Это ради нашей безопасности. Но ты не переживай: как только папа разберется со всеми делами дома и мы раскрутимся, мы снова вернемся к нашим любимым, красивым и самым лучшим вещам, как раньше. Хорошо?

Давид, повзрослевший за эти дни, понимающе посмотрел на маму и серьезно ответил: — Хорошо, мамочка. Я всё понял. Главное, чтобы папа всё победил.

Быстро скупив всё необходимое, включая полную тележку свежих продуктов, они загрузили пакеты в такси и поехали в свой новый дом.

Дома Сара сразу же принялась за хозяйство. Она аккуратно развесила новые вещи в гардеробной, разложила продукты по полочкам огромного холодильника и с удовольствием ушла на кухню готовить обед. Вскоре по дому разнесся потрясающий аромат домашнего супа и запеченной курицы. Покушали они в уютной атмосфере, аппетитно хваля кулинарные таланты друг друга.

Едва Давид доел последний кусочек, его глаза хитро блеснули. Он посмотрел в сторону панорамного окна, за которым манил прозрачной голубой водой уличный бассейн. — Мам, ну всё, мы поели! А теперь... давай поплаваем? Пожалуйста! — взмолился он, подпрыгивая на стуле.

— А давай! — весело отозвалась Сара, которой тоже безумно хотелось смыть с себя остатки дорожной пыли и забот.

Они быстро побежали переодеваться. Сара надела простой черный купальник, Давид натянул свои новые плавательные шорты, и через минуту они уже с брызгами запрыгнули в теплую, ласкающую воду бассейна.

В этот момент Сара наконец-то почувствовала себя по-настоящему живой. Забыв обо всех проблемах, она звонко смеялась, подкидывала Давида вверх, отчего тот с визгом и восторгом плюхался обратно в воду. Потом они устроили соревнование, кто дольше проплывет на спине, лениво покачиваясь на водной глади и глядя в чистое греческое небо.

Вдоволь накупавшись, они выбрались на мягкие шезлонги у бортика. Сара подставила свое лицо теплому солнцу, блаженно зажмурившись, а Давид устроился рядом, подставляя спинку под загар. Они лежали, согреваясь в лучах полуденного солнца, и Сара мысленно молилась, чтобы этот покой длился как можно дольше, а наступивший вечер принес долгожданный и безопасный звонок от Радомира.

В Черногории, в душном и сыром подвале, время словно остановилось. Воздух был пропитан запахом пота, крови и безумия. Радомир, тяжело и прерывисто дыша, стоял над избитым Милошем. Его костяшки были разбиты в кровь, а на лице застыла маска ледяной, беспощадной решимости.

Он избивал сводного брата жестоко, методично, выбивая из него всю спесь, но Милош, подстегиваемый то ли остатками наркотического угара, то ли чистой, концентрированной ненавистью, проявлял звериное упрямство. Он харкал кровью на ботинки Радомира, безумно хрипел, матерился на всю комнату и осыпал весь его род страшными проклятиями.

— Ты думаешь... ты победил, сука?! — захлебываясь собственной кровью, бешено оскалился Милош, глядя на брата исподлобья. — Я всё равно выберусь... Слышишь, Радомир?! Я найду твою шлюху! Я найду твоего выродка! Я их лично... на твоих глазах... резать буду, как свиней! Ты у меня кровью умоешься!

Упоминание Сары и Давида стало последней каплей. Лицо Радомира потемнело от ярости. Он сделал шаг вперед и нанес сокрушительный, финальный удар, вложив в него всю свою силу. Милош глухо вскрикнул, его голова бессильно упала на грудь, и он окончательно отключился, повиснув на веревках.

Радомир брезгливо отступил на шаг, тяжело дыша, и опустил рукава куртки. Напряжение внутри него звенело, как натянутая тетива. Он повернулся к своим бойцам, которые недвижимыми тенями стояли у стен.

— Привести его в чувство, — холодно, не терпящим возражений тоном скомандовал он. — В скором времени я вернусь и продолжу. Он скажет мне всё, что знает.

Развернувшись, Радомир быстрыми шагами вышел из подвала, поднимаясь в свой кабинет. Оказавшись в тишине, он первым делом тщательно вымыл руки, смывая чужую кровь, а затем достал из потайного ящика стола новую, левую сим-карту и самый простой, одноразовый телефон-«раскладушку». Вставив карту, он быстро набрал наизусть знакомый номер Сары.

В Греции тем временем солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над морем в багровые тона. Сара сидела на террасе их нового дома, то и дело бросая тревожные взгляды на лежащий рядом телефон. Давид крутился неподалеку во дворе, играя с мячом.

Когда экран смартфона внезапно вспыхнул и на нем отобразился незнакомый, скрытый номер, сердце Сары совершило дикий кульбит. Она схватила трубку мгновенно, едва успев нажать на кнопку приема.

— Радомир?! — выдохнула она в динамик, её голос дрожал от волнения и подступающих слез. — Алло! Радомир, это ты? Как ты?! Ты живой?!

На том конце провода раздался глубокий, родной и слегка уставший голос её черногорца, от которого у Сары внутри всё разом отпустило:

— Тише, малышка, это я, — тихо, но уверенно произнес Радомир, стараясь, чтобы его голос звучал максимально спокойно. — Всё хорошо, милая. Не переживай, мы со всем справляемся. Ситуация под полным контролем, скоро этот вопрос будет закрыт раз и навсегда.

Он сделал короткую паузу, и в его интонации проступила безграничная, щемящая нежность, которую он позволял себе только рядом с ней: — Как вы там? Как мой боец? Как наш новый дом? Рассказывай мне всё, я хочу слышать твой голос.

Сара, прижав телефон к уху и шмыгая носом от нахлынувшего облегчения, взахлеб принялась рассказывать ему обо всем, что произошло за день. Она говорила быстро, делясь каждой деталью: и про то, как они нашли отличную закрытую школу с международной программой, и про то, как Давид сразу согласился учиться и даже сам попросился на бокс, чтобы быть похожим на папу. Она рассказала, как они купили самую простую одежду, чтобы не выделяться, как быстро юристы оформили на неё потрясающий дом с двумя бассейнами недалеко от моря, и как они сегодня весело плавали на спине и загорали под теплым греческим солнцем.

Радомир слушал её затаив дыхание, и на его избитом, суровом лице впервые за эти сутки появилась мягкая, светлая улыбка. Каждое её слово о мирной, безопасной жизни сына и жены в Афинах давало ему силы стоять до конца в этой грязной черногорской войне.

Радомир слушал мягкий голос жены, и в груди становилось тесно от нежности. Но пора было возвращаться в реальность.

— Будьте осторожны, малышка. Никому не открывайте дверь. Я люблю вас, — тихо сказал он и нажал отбой. Разломав левую сим-карту, он выбросил её в урну и снова спустился в подвал.

Милош уже пришел в себя, но выглядел жалко: голова висела, изо рта текла слюна с кровью, а от дикой ломки его крупно трясло. Радомир подошел ближе, поигрывая в руках медицинским шприцем и проводами от генератора. На его лице застыла зловещая усмешка.

— Ну что, братец, поиграем? — вкрадчиво спросил Радомир. — Вижу, тебе совсем хреново. Давай я облегчу твои страдания. У тебя есть выбор: колем адреналин, чтобы ты еще пару часов не спал и всё чувствовал, пускаем по венам наркоту, чтобы тебя отпустило, но ты развязал язык, или сразу хуячим током? Выбирай.

Милош, хрипя и захлебываясь слюной, поднял безумный взгляд. Выбор наркотика казался ему единственным спасением от раздирающей кости ломки, и он прохрипел: — Наркоту... тварь... кооли...

Радомир хищно улыбнулся. — Отличный выбор.

Он загнал иглу в вену брата. Раствор подействовал быстро: Милоша перестало трясти, его сознание прояснилось, но вместе с этим вернулась и былая агрессия. Не успел Радомир отойти, как Милош, собрав остатки сил, попытался резко выкинуть ногу вперед, чтобы ударить брата в пах.

Но Радомир ожидал чего-то подобного. Он среагировал молниеносно: перехватил летящую в него ногу на лету, с силой вывернул её, заставив Милоша взвыть от боли, и жестко привязал её толстым армейским ремнем к ножке стула.

— Плохая попытка, — процедил Радомир, нанося мощный удар в челюсть.

Допрос возобновился с новой силой. Радомир методично избивал его, а Милош, поймав кайф от дозы, продолжал брызгать слюной, материться, проклинать Сару, Давида и орать, что его люди всё равно перевернут Грецию и Черногорию, но заберут эти чертовы банки.

А в Греции в это время царила совершенно другая атмосфера. Сара лежала на кровати, обнимая Давида, и они лениво смотрели мультик под тихий лепет телевизора. Но вдруг Давид резко подскочил, его глаза заблестели, и он начал забавно переминаться с ноги на ногу.

— Мама! Я не хочу спать! Я хочу танцевать! Давай танцевать! — закричал он, дергая её за руку.

Сара искренне рассмеялась. Этот ребенок был её главным лекарством от стресса. — Ах так? Ну держись, боец! — весело ответила она, потянулась к телефону и включила зажигательную, громкую музыку.

Они устроили настоящее безумие: прыгали на огромной кровати, пели во весь голос, дурачились и танцевали без остановки. Сара кружила сына на руках, они смеялись до колик в животе, полностью отдавшись этому моменту счастья.

Они так увлеклись, что не заметили, как пролетело два часа. Часы показывали уже час ночи, когда по дому разнесся резкий, настойчивый звонок в дверь.

Сара мгновенно выключила музыку. На секунду её сердце сжалось от страха — неужели люди Милоша? Но, вспомнив про пистолет в тайнике и камеры по периметру, она глубоко вздохнула, жестом велела Давиду сидеть тихо и пошла открывать.

На пороге стоял строгий хмурый мужчина в форме. Сара с облегчением перевела дух и вежливо спросила на английском: — Is something wrong, officer? (Что-то случилось, господин полицейский?)

— Yes, madam. Neighbors complain about loud music. It's 1 AM. May I see your documents, please? (Да, гражданка. Соседи жалуются на громкую музыку. Сейчас час ночи. Можно ваши документы?) — строго ответил полицейский.

Сара виновато улыбнулась: — Oh, I am so sorry, officer. My son just wanted to dance, and I couldn't say no to him. He's just a child. (О, простите, господин полицейский. Просто сын захотел танцевать, и я ему не отказала. Всё-таки ребенок).

Она быстро вернулась в комнату, достала свой паспорт и без лишних споров протянула его мужчине. Полицейский заметно удивился такой покорности — обычно туристы начинали качать права. Он открыл документ и его брови поползли вверх, когда он увидел гражданство Черногории. Он внимательно посмотрел на шикарный дом, на Сару и спросил: — Montenegro? Are you here on vacation or did you move? (Черногория? Вы здесь в отпуске или переехали?)

Сара расправила плечи, её взгляд стал холоднее. Ей не хотелось, чтобы кто-то совал нос в их дела. — We are on vacation. My son wanted to see another sea, and my husband can never say no to him. And the rest is none of your business, officer. Is everything alright with my papers? (В отпуске. Сын захотел на другое море, а мой муж не может ему отказать. А дальше — не ваше дело, господин. Все в порядке с документами?)

Офицер, оценив её твердый тон и поняв, что перед ним состоятельная и непростая женщина, быстро вернул паспорт. — Yes, everything is fine. Just keep it quiet, please. (Да, всё в порядке. Просто ведите себя потише, пожалуйста).

— Of course. Please, apologize to the neighbors for me. We won't do it again. Goodbye, (Конечно. Пожалуйста, попросите от меня прощения у людей, больше не будем так. До свидания), — вежливо, но решительно ответила Сара и закрыла дверь перед его носом.

Вернувшись в спальню, она посмотрела на притихшего Давида и заговорщически подмигнула ему. — Ну что, боец? — посмеялась она, ложась в кровать и укрывая его одеялом. — Дотанцевались? Давай-ка спать, а то завтра полиция придет уже за тобой. И не забывай: завтра твоя самая первая тренировка по боксу, нужно быть полным сил.

Давид счастливо улыбнулся, прижался к маме и закрыл глаза, мгновенно засыпая под шум близкого моря.