Черногорская кровь

В кабинете повисла такая тяжелая тишина, что, казалось, её можно было резать ножом. Сара медленно откинулась на спинку массивного кожаного кресла Радомира и сцепила пальцы в замок, не сводя ледяного взгляда с Адрианы. Та, раззадоренная собственным «успехом», стояла у двери с самодовольной ухмылкой, явно считая, что попала в больное место.

— Нагуляла? — тихо, почти шепотом повторила Сара.

Она встала из-за стола. Каждое её движение было пропитано той грацией хищника, которой она невольно научилась у мужа за годы жизни в тени его опасных дел. Сара подошла к Адриане вплотную, так что та невольно вжалась спиной в дубовую дверь.

— Значит, мой муж — «дохляк»? — Сара приподняла бровь, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — А я, по-вашему, женщина сомнительного поведения. Интересная аналитика для сотрудника, который претендует на профессионализм.

Адриана, почувствовав, что перегнула палку, попыталась вернуть себе дерзкий вид:

— Я просто говорю то, что вижу. Такая, как вы, не могла добиться этой должности своими силами. Видимо, ваш «муж» хорошо пристроил. Но не сравнивайте его с Радомиром Драгановичем. Таких мужчин, как наш босс, один на миллион.

Сара не выдержала и коротко, сухо рассмеялась.
— О, вы правы. Радомир Драганович действительно уникален. Особенно в выборе методов наказания за длинный язык.

Она протянула руку и, не глядя, нажала кнопку громкой связи на стационарном телефоне, который был соединен напрямую с личным номером Радомира.

— Радомир, дорогой, ты еще на связи? — спросила Сара, глядя в расширившиеся от ужаса глаза помощницы.

Из динамика раздался низкий, с хрипотцой голос Радомира, от которого у Адрианы подкосились ноги:

— Я всё слышал, Сара. Каждое слово.

В кабинете стало так холодно, что Адриана, кажется, забыла, как дышать. Голос босса звучал спокойно, но те, кто знал Драгановича, понимали — это затишье перед настоящей бурей.

— Адриана, — ровно произнес Радомир. — Ты только что назвала своего босса «дохляком», а его жену и мать его сына — оскорбительными словами. Даю тебе ровно пять минут, чтобы собрать свои вещи. Стефан встретит тебя у лифта и проследит, чтобы ты не взяла с собой даже скрепку. О выходном пособии забудь — считай, что это штраф за твой длинный язык. Ты уволена. С волчьим билетом по всей Черногории.

Телефон замолк. Адриана стояла бледная как полотно, её губы дрожали, а в глазах застыли слезы осознания катастрофической ошибки.
Сара подошла к столу, взяла папку с документами и протянула её бывшей помощнице.

— На выход. И, Адриана... — Сара улыбнулась той самой улыбкой, от которой у врагов Радомира стыла кровь. — Мой «дохляк» просил передать, что сюрприз, который они готовят с сыном, будет просто потрясающим. Жаль, что вы его не увидите.

Когда дверь за рыдающей Адрианой закрылась, Сара выдохнула и снова набрала номер мужа.

— Радомир? Ты же обещал, что я сама буду увольнять сотрудников. Ты сорвал мне всё удовольствие от финала этой сцены!

Сара невольно улыбнулась, услышав его теплый голос. Весь гнев на Адриану испарился, оставив после себя приятное чувство защищенности и азарта.

— Идите, «повара», — рассмеялась она. — Надеюсь, кухня останется целой к моему возвращению. Люблю вас.

Положив трубку, Сара глубоко вздохнула и оглядела кабинет. Теперь здесь было по-настоящему тихо. Она села в кресло, открыла первый отчет и поняла: игра началась по её правилам.

Вечер того же дня
Сара вернулась домой позже обычного. Весь день она провела в совещаниях, разбирая завалы в бумагах и приводя в чувство руководителей филиалов, которые привыкли к «силовому» методу Радомира и были совершенно не готовы к тонкой аналитике и жестким вопросам его жены.

В доме пахло чем-то невероятным — смесью корицы, печеного теста и дорогого парфюма Радомира. Сара осторожно прошла на кухню.

Картина, которую она застала, заставила её сердце сжаться от нежности:
Радомир, в одних брюках и домашней футболке, с закатанными рукавами, стоял у плиты. Его лицо было сосредоточенным, а на щеке красовался мазок муки. Рядом на высоком стуле сидел Давид, который с высунутым от усердия языком украшал какой-то огромный торт взбитыми сливками и ягодами.

— Так, боец, здесь нужно больше клубники, — командовал Радомир, не замечая жену. — Мама любит, когда много ягод.

— И посыпку! Пап, золото! — Давид потянулся за баночкой с кондитерским декором.

— Обязательно. Для нашей королевы — только золото.

Сара тихо прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди.
— И долго вы планируете скрывать от генерального директора это подпольное производство сладостей? — спросила она с улыбкой.

Оба подскочили. Давид с радостным криком «Мама пришла!» спрыгнул со стула и бросился к ней, испачкав её деловой пиджак сливками, но Саре было всё равно.
Она подхватила сына на руки, а Радомир подошел ближе, вытирая руки полотенцем.

— Уволила всех, кого хотела? — спросил он, обнимая её за талию и целуя в висок.

— Только одну особо дерзкую особу, — Сара посмотрела на торт, на котором кривыми, но старательными буквами из крема было выведено: «ГЕНЕРАЛЬНОМУ БОССУ». — Остальные получили испытательный срок.

— Это только часть сюрприза, — Радомир кивнул на гостиную, где на столе стояла небольшая коробочка, перевязанная лентой, а рядом лежали ключи с брелоком одного из фитнес-центров, который она когда-то мечтала выкупить. — Мы решили, что у нового директора должен быть свой личный «штаб». Тот клуб в центре теперь официально твой. Полностью.

Сара посмотрела на мужа, потом на сына.
В этот момент она поняла: пускай за воротами их дома всё еще может быть опасно, пускай в офисе её ждут интриги, но здесь, среди запаха муки и детского смеха, она наконец-то построила свою собственную крепость.

— Спасибо, мои мужчины, — прошептала она, прижимаясь к Радомиру. — Кажется, это лучший рабочий день в моей жизни.

Радомир спокойно положил телефон на стол, не прерывая трапезы, и одним движением нажал на кнопку громкой связи. Голос Адрианы, искаженный гневом и истерикой, заполнил уютную столовую, перекрывая звук столовых приборов.

— Радомир Драганович! — визжала она, захлебываясь словами. — Ваша эта... эта мондавошка, которую вы прислали, она возомнила себя королевой! Она уволила меня! Меня, которая была вашей правой иглой столько лет! Ей здесь не место, она требует невозможного, она рушит всё, что мы строили! Верните меня и вышвырните её, пока она не пустила банки по миру!

Давид замер с ложкой во рту, удивленно переводя взгляд с телефона на отца. Радомир же продолжал медленно жевать кусок торта, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, лишь в глазах зажегся опасный, холодный блеск.

Сара спокойно отпила чай, даже не поведя бровью. Она посмотрела на мужа и едва заметно улыбнулась, ожидая его хода.
Радомир наконец проглотил кусок, вытер губы салфеткой и наклонился к телефону.

— Адриана, — его голос был тихим, но от этого еще более пугающим. — Ты совершила три ошибки. Первая — ты позвонила мне после того, как тебя уволили. Вторая — ты только что оскорбила мою жену в моем собственном доме, при моем сыне. Третья- уволил тебя я, а не моя жена.

В трубке наступила мертвая тишина. Было слышно только прерывистое дыхание Адрианы. Она, видимо, только сейчас осознала, что Радомир всё слышал и, скорее всего, не один.

— Ты назвала её «мондавошкой»? — продолжал Радомир, и в его голосе зазвучал металл. — Женщину, которая владеет половиной моих активов и всем моим сердцем? Женщину, которая одним своим подписом может стереть твою карьеру в этой стране навсегда?

— Радомир... я... я не знала, что она ваша жена... я думала... — залепетала Адриана, её голос сорвался на рыдания.

— Ты знала, что она твой начальник. Этого должно было хватить, чтобы держать язык за зубами, — отрезал Радомир. — А теперь слушай меня внимательно. Если я еще раз услышу твоё имя в радиусе километра от моих офисов или если ты еще раз откроешь рот в сторону Сары — Стефан лично объяснит тебе правила хорошего тона. И поверь, его методы тебе не понравятся.

Он нажал кнопку отбоя и отбросил телефон в сторону, словно это была грязная вещь. В столовой снова воцарилась тишина.

— Торт очень вкусный, Радомир, — спокойно сказала Сара, разрушая напряжение. — Но, кажется, мне нужно будет завтра нанять новую помощницу. И на этот раз я сама проведу собеседование.

Радомир посмотрел на неё с нескрываемой гордостью. Он накрыл её руку своей и сжал.
— Делай что хочешь, любовь моя. Я же сказал — я тебе доверяю. А насчет Адрианы... забудь. Её больше не существует для этого города.

Давид, наконец проглотив торт, серьезно добавил:
— Пап, а «мондавошка» — это какой-то вредный краб?

Сара и Радомир переглянулись и одновременно рассмеялись, чувствуя, что никакие звонки из прошлого не смогут испортить этот вечер.

*

Прошло несколько дней, и офис «Kovačević Group» начал дышать по-новому. Сара наняла на место Адрианы молодую, толковую девушку по имени Мила — тихую, исполнительную и, что самое главное, лишенную всяких амбиций на место «хозяйки офиса».

Сара сидела за массивным столом, полностью погрузившись в анализ финансовых потоков одного из банков. На ней были очки для чтения, волосы собраны в деловой пучок, а вокруг лежали стопки папок. Она так увлеченно подчеркивала нестыковки в отчетах, что совершенно не слышала, как открылась тяжелая дверь.

Радомир зашел бесшумно. На нем был дорогой черный костюм, раны на лице уже затянулись, оставив лишь едва заметные следы, которые только добавляли ему суровости. Он остановился у порога, сложив руки на груди, и несколько минут просто наблюдал за женой. Его поражало, как органично она смотрелась в этой обстановке — властная, сосредоточенная и невероятно красивая в своей серьезности.

Мила, новая помощница, хотела было объявить о его визите, но Радомир приложил палец к губам, жестом приказывая ей выйти и закрыть дверь с той стороны.

Он медленно подошел к столу и наклонился, заглядывая через её плечо в бумаги.
— Судя по твоему лицу, кто-то завтра останется без премии, — негромко произнес он прямо ей на ухо.

Сара вздрогнула и резко обернулась, едва не задев его носом.
— Радомир! — она выдохнула, прижимая руку к сердцу. — Ты когда-нибудь перестанешь подкрадываться как наемник? Я чуть инфаркт не получила.

— Привычка, — он усмехнулся и, отодвинув одну из папок, присел на край её стола. — Как продвигаются дела, господин генеральный директор? Вижу, ты уже зарылась в цифры с головой. Как тебе новая помощница?

Сара сняла очки и потерла переносицу, расслабляясь под его взглядом.
— Мила — золото. Тихая, быстрая и не называет меня обидными словами. А насчет цифр... — она указала на отчет. — Твой управляющий в южном филиале явно путает свой карман с банковским. Завтра я еду туда с проверкой.

Радомир прищурился.
— Хочешь, я пошлю с тобой Стефана? Там ребята суровые, могут начать спорить.

Сара встала, подошла к нему и поправила его галстук, глядя прямо в глаза.
— Нет, Драганович. Если я приеду с твоим главным ликвидатором, они просто закроют рты от страха. А я хочу, чтобы они поняли: со мной договариваться сложнее, чем с тобой. Я еду одна. Ну, с водителем, конечно.

Радомир восхищенно покачал голвой.
— Иногда я забываю, какая ты на самом деле колючая. Ладно, едь сама. Но вечером жду отчет не о банке, а о том, какой ресторан мы выберем для ужина. Давид требует пиццу, но я обещал ему, что решать будет мама.

Он притянул её к себе за талию, сокращая расстояние между ними до минимума.
— Кстати, в офисе о нас всё еще не знают? — шепнул он.

— Официально — нет, — улыбнулась Сара, обвивая его шею руками. — Для всех я — приглашенный кризис-менеджер. И мне нравится видеть, как они вытягиваются в струнку, когда ты заходишь, не подозревая, что вечером этот «грозный босс» будет помогать мне смывать макияж и укладывать сына.

Страсть, которую они сдерживали все эти дни, вспыхнула мгновенно, превращая строгий кабинет в территорию их личного безумия. Радомир одним движением смахнул лишние папки со стола на пол — отчеты, над которыми Сара корпела всё утро, разлетелись веером, но сейчас это не имело никакого значения.

Он подхватил её под бедра и усадил на край стола, нависая сверху всей своей мощью. Его поцелуи сместились от губ к шее, обжигая чувствительную кожу у ключиц. Сара рванула на нем пуговицы рубашки, не заботясь о сохранности дорогой ткани, — ей нужно было чувствовать его тепло, его шрамы, его силу здесь и сейчас.

— Ты... ты же сказал, что у тебя дела, Драганович, — сбившимся дыханием прошептала она, когда его губы коснулись её груди, освобожденной от шелка блузки.

— Это — самое важное дело в моем графике, — хрипло отозвался он, на секунду оторвавшись, чтобы заглянуть ей в глаза, потемневшие от желания.

Радомир действовал решительно, но с той осторожностью, которую проявлял только к ней. Его руки, еще недавно сжимавшие оружие, теперь бережно и собственнически скользили по её телу. Сара в ответ запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, заставляя забыть о мире за дверью, о помощнице в приемной и о проблемах в южных филиалах.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием и шорохом одежды. Вечернее солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, рисовало на их телах золотистые полосы. В этот момент иерархия была стерта: не было «генерального босса» и «кризис-менеджера» — были только двое людей, которые через боль и страх снова нашли дорогу друг к другу.

Когда всё закончилось, они еще долго сидели в тишине. Сара, укутанная в пиджак Радомира, прижималась к его груди, слушая, как постепенно выравнивается его сердцебиение.

— Кажется, мне придется пересмотреть правила корпоративной этики, — наконец произнесла она, глядя на разбросанные по полу документы.
Радомир усмехнулся, целуя её в макушку.

— Я сам их напишу. Глава первая: «Генеральный директор всегда имеет право на внеплановый перерыв».

Он помог ей встать и начал собирать бумаги с пола, бережно складывая их обратно.
— А теперь, госпожа Ковачевич, приводи себя в порядок. У нас дома ребенок ждет пиццу, и если мы опоздаем, он решит, что мы захвачены крабами-террористами.

Сара рассмеялась, поправляя прическу перед зеркалом. Этот спонтанный порыв в офисе вернул ей то самое чувство «жизни», которого ей так не хватало. Теперь она была готова к любой проверке в южном филиале.

Сара шла по коридору с абсолютно невозмутимым видом, хотя спиной чувствовала десятки любопытных взглядов. Шепотки затихали, стоило ей поравняться с группами сотрудников, но в воздухе буквально вибрировало напряжение. Адрианы больше не было, чтобы распускать сплетни, но стены офиса «Ковачевич Групп» имели уши.

Проходя мимо стойки Милы, Сара заметила, как девушка старательно прячет глаза, перекладывая одни и те же бумаги.

— Мила, на сегодня всё, — спокойным, властным тоном произнесла Сара. — Завтра в девять жду уточненный график по южным филиалам. Хорошего вечера.

— Да, госпожа... до свидания! — пролепетала помощница, так и не решившись поднять взгляд.

Сара вышла из здания, где у самого входа, нарушая все правила парковки, стоял тяжелый черный внедорожник. Стефан, стоявший у машины, коротко кивнул ей и открыл заднюю дверь. Как только она села в салон, её окутал знакомый запах парфюма мужа и... свежей выпечки.

Радомир сидел на заднем сиденье, уже успев сменить порванную рубашку на свежую. На его коленях лежала большая коробка с пиццей, а Давид в наушниках что-то увлеченно смотрел в планшете.

— Долго заставила нас ждать, босс, — усмехнулся Радомир Драганович, окинув её внимательным взглядом, задерживаясь на чуть припухших губах и легком румянце.

— Дела государственной важности, — парировала Сара, устраиваясь поудобнее и забирая у него кусок горячей пиццы. — Кстати, твои сотрудники думают, что в кабинете происходило изгнание демонов. Очень громкое изгнание.

Радомир рассмеялся, подаваясь вперед и целуя её в щеку, игнорируя присутствие Стефана за рулем.
— Пусть думают, что хотят. Главное, что демон доволен и накормлен.

Давид наконец заметил маму, снял наушники и прижался к её боку.
— Мам, папа сказал, что ты сегодня победила злую тетю в офисе. Это правда?

Сара погладила сына по волосам, чувствуя, как дневное напряжение окончательно уходит.
— Чистая правда, милый. Но завтра у нас еще более важная миссия. Поедешь со мной в банк? Посмотрим, как работают настоящие сейфы.

Радомир переглянулся со Стефаном через зеркало заднего вида. Его взгляд мгновенно стал серьезным.
— В южный филиал поедете вместе? — тихо спросил он.

— Да, — твердо ответила Сара. — Хочу, чтобы они видели: Ковачевичи — это не только сила, но и семья. И что наследник уже приглядывается к своим владениям.