Черногорская кровь

Наступило утро. Первые лучи солнца пробились сквозь занавески. Давид проснулся первым и, увидев родителей спящими вместе, расплылся в широкой улыбке. Он тихонько подкрался к кровати и запрыгнул прямо между ними.

Сара замерла, почувствовав на своей талии тяжелую и теплую руку Радомира. В утренней тишине это ощущение казалось таким естественным, что на мгновение она забыла обо всех ссорах и залах суда. Но как только маленькие ладошки Давида коснулись её плеча, реальность вернулась.

Она увидела сияющее лицо сына и приложила палец к губам, призывая его к тишине. Глядя на спящего Радомира, который даже во сне выглядел сосредоточенным, она прошептала:

— Тсс... Залазь аккуратно, не разбуди папу.

Давид, стараясь не шуметь, перелез через край и юркнул в пространство между ними. Сара обняла его, прижимая к себе, и в этот момент рука Радомира невольно сжалась чуть крепче, собственнически притягивая их обоих к себе. Он не проснулся, но его подсознание, кажется, зафиксировало, что вся его «стая» в сборе и в безопасности.

Сара лежала, зажатая между двумя самыми важными мужчинами в её жизни. С одной стороны — маленькое, пахнущее сном и детством чудо, с другой — мощная, пугающая и одновременно такая надежная скала. Она смотрела в окно, где после грозы небо стало пронзительно синим, и чувствовала, как её выстроенная стена гордости дает глубокую трещину.

Радомир зашевелился. Его дыхание изменилось, стало более глубоким. Он медленно открыл глаза и первым делом увидел макушку сына, а затем — внимательный, чуть настороженный взгляд Сары.

— Папа проснулся! — не выдержал Давид и звонко рассмеялся, начиная прыгать на матрасе.

Радомир хрипло усмехнулся, окончательно просыпаясь. Он не убрал руку с талии Сары сразу, а наоборот, на секунду задержал её, глядя ей прямо в глаза.

— Доброе утро, — пророкотал он, и его голос после сна был еще более низким и бархатистым. — Как спалось на «моей» территории?

Сара почувствовала, как щеки обдает жаром.
— Тигр не дал досмотреть сон, — уклончиво ответила она, аккуратно высвобождаясь из его объятий. — Нам пора. Нужно приготовить завтрак и... мне нужно в дом, переодеться.

Радомир сел на кровати, потягиваясь так, что захрустели позвонки.
— Завтрак готовим здесь. В доме всё еще нет света, техники Стефана будут только через час. Так что, хозяйка, распоряжайся моими запасами, пока я иду в душ.

Он встал, и Сара невольно проводила его взглядом. В нем не было ни капли вчерашней неловкости — он вел себя так, будто они никогда и не расставались.

Сара стояла у плиты, помешивая кашу для Давида. В маленькой кухне флигеля всё было под рукой, и она действовала на автомате, пока мысли блуждали где-то далеко. Когда манка была готова, она вдруг поймала себя на том, что замерла с половником в руке, соображая, что предложить Радомиру. За пять лет она знала его вкусы до мелочей, но сейчас между ними была эта странная дистанция, которую она сама же и установила.

Забывшись, Сара на мгновение вернулась в те времена, когда они были одной семьёй. Она решительно зашагала к ванной и, не задумываясь, распахнула дверь без стука.

— Слушай, если я поджарю пршут с яйцами, ты... — начала она, но слова застряли в горле.

Радомир стоял у зеркала с полотенцем, перекинутым через плечо. На его лице была пена для бритья, а по мощному торсу, покрытому старыми шрамами от пуль и осколков, стекали капли воды. Он замер, медленно повернув голову к ней. Бритва в его руке опасно блеснула в свете лампы.

В ванной повисла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая только шумом воды в кране. Радомир не выглядел рассерженным — скорее, в его глазах вспыхнул знакомый насмешливый огонек.

— Буду, — спокойно ответил он, медленно оглядывая её с ног до головы. — И пршут, и всё, что ты приготовишь. Но, кажется, кто-то говорил про «личные границы» и «входить со стуком»?

Сара вспыхнула до корней волос. Она поняла, что всё еще стоит в дверях и смотрит на него.

— Я... я просто привыкла. По привычке, — пробормотала она, чувствуя, как жар заливает лицо. — И вообще, ты сам сказал — ты в этом доме хозяин, вот я и...

— По привычке, значит? — Радомир отложил бритву и сделал шаг в её сторону, всё еще покрытый каплями воды. — Это хорошая привычка, Сара. Мне она нравится. Не вздумай её менять.

Сара быстро схватилась за ручку двери, пятясь назад.
— Смейся-смейся. Пршут будет готов через пять минут. Не задерживайся.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. «Чертова привычка», — ругнулась она про себя, но на губах невольно заиграла легкая улыбка.

Когда через десять минут Радомир вышел — уже в свежей одежде, пахнущий свежестью и кремом для бритья — на столе его ждала тарелка с горячим завтраком.

— Папа, а мама заходила к тебе в ванную! — радостно сдал её Давид, ковыряя кашу ложкой. — Она сказала, что ты красивый, когда мокрый?

Сара чуть не выронила сковородку.
— Давид! Ешь молча!

Радомир сел за стол, бросив на Сару долгий, многозначительный взгляд.
— Тигр, мама просто проверяла, готов ли я к завтраку. А насчет «красивого»... мы у неё спросим позже, когда она перестанет так краснеть.

Сара изо всех сил терла и без того чистую сковородку, стараясь спрятать лицо. Вода шумела, заглушая тихий смех Радомира, но она кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, внимательный и чертовски довольный.

— Сковородка тебе ничего плохого не сделала, Сара, — раздался его голос
совсем рядом.

Он подошел, чтобы поставить свою пустую чашку в раковину, и на мгновение оказался за её спиной. Он не касался её, но она чувствовала исходящий от него жар.

— Хватит прятаться, — тихо добавил он, так, чтобы не слышал Давид. — Ты в этом доме хозяйка, заходи куда хочешь. Я не против.

Сара наконец выключила воду и, не оборачиваясь, вытерла руки полотенцем.
— Это была просто случайность, Радомир. Мышечная память. Не надейся, что теперь всё будет как раньше.

— Как раньше уже не будет, — согласился он, и его голос внезапно стал серьезным. — Будет по-другому. Но сначала мне нужно разобраться с теми, кто поставил камеры в твоей квартире.

Он отошел к окну и набрал номер.
— Да, Стефан. Что там?

Сара замерла. По тому, как резко выпрямилась спина Радомира и как побелели его костяшки на руке, сжимающей телефон, она поняла — новости плохие.

— Понял. Буду через десять минут. Усиль пост у ворот. Из дома никого не выпускать без моего личного приказа.

Он сбросил вызов и повернулся к Саре. Весь утренний уют и расслабленность исчезли в секунду. Перед ней снова стоял командир спецназа, готовый к зачистке.

— Что случилось? — Сара невольно сделала шаг к нему.

— Стефан нашел того, кто арендовал квартиру под твоей, — Радомир быстро надевал тактические ботинки. — Это не просто мелкие бандиты. Это люди Марковича. Помнишь операцию в Которе? Его брат тогда не доехал до тюрьмы. Видимо, они решили, что ты — мой самый
слабый фланг.

— Радомир... — Сара почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Слушай меня, — он подошел и крепко взял её за плечи, глядя прямо в глаза. — Из дома — ни ногой. Давид сегодня в садик не идет. Стефан останется во дворе. Я еду в штаб, нужно закончить это дело раз и навсегда.

Он на секунду прижал её к себе, коротко и жестко, а потом так же быстро отпустил.
— Закрой дверь на все засовы. Я скоро вернусь.

Тишина в доме после ухода Радомира стала осязаемой. Сара сидела на диване в гостиной, прижимая к себе Давида. Она открыла его любимую книгу сказок и начала читать вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

«...и тогда рыцарь поднял свой щит, чтобы защитить всё королевство от надвигающейся тени...»

Слова срывались с губ механически. Глаза Сары то и дело соскальзывали со страниц на монитор системы видеонаблюдения, который Радомир установил на стене. На экране было видно, как Стефан медленно обходит периметр сада. Он был сосредоточен, рука постоянно лежала на рации.

— Мама, а папа поехал ловить плохих людей? — тихо спросил Давид, не поднимая головы от картинок.

— Папа поехал на работу, малыш. Чтобы мы могли спокойно гулять и играть, — ответила она, поцеловав его в макушку.

Внутри у неё всё сжималось. Она знала, что такое «люди Марковича». Это были не просто тени из прошлого — это была реальная, жестокая угроза. Сара закрыла глаза и на мгновение представила Радомира там, на задании. Его лицо в этот момент наверняка было похоже на каменную маску, а сердце билось в ритме
четких команд.

Прошло два часа. Книга была дочитана до конца, Давид начал возиться с конструктором на ковре. Сара подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Дождь почти перестал, небо над горами было тяжелым и свинцовым.

Вдруг рация у Стефана на улице ожила. Сара увидела через стекло, как он резко остановился, прижал палец к наушнику и быстро заговорил. Его лицо исказилось от напряжения. Он бросил взгляд на окна дома, а затем почти бегом направился к воротам.

Сердце Сары пропустило удар. Она схватила телефон, лежащий на столе. Сообщений от Радомира не было.

«Только бы не звонок от Стефана с плохими новостями», — пронеслось у неё в голове.
Она вспомнила их утренний поцелуй в щеку и то, как он обнимал её ночью. Сейчас, за этими толстыми стенами, она впервые за долгое время чувствовала себя не в клетке, а на единственном островке безопасности в мире, который внезапно стал враждебным.

Через минуту телефон в её руке завибрировал. Это был не Радомир. Это был скрытый номер.

Сара почувствовала, как внутри всё заледенело. Голос в трубке был лишен эмоций, сухой и колючий, как гравий. На мгновение ей показалось, что она перестала дышать. Радомир? Тот, кто всегда казался неуязвимым, кто был самой силой и уверенностью, теперь стал заложником?

— Сумма... — хрипло повторила она, стараясь, чтобы Давид не услышал дрожи в её голосе. — Какая сумма? И где гарантии, что он жив?

— Пятьсот тысяч евро. Наличными. У тебя три часа, — прохрипел голос. — Если в дело ввяжется Стефан или кто-то из его шавок — ты получишь палец своего мужа по почте. Мы знаем, что деньги в доме. Радомир всегда держит запас в сейфе.

Сара знала про этот сейф. Он был скрыт за панелью в его кабинете, и Радомир когда-то давно, еще до развода, показал ей код «на всякий пожарный».

— Где он? Дай мне услышать его голос! — потребовала она, сжимая телефон так, что побелели костяшки.

В трубке послышался какой-то шум, звук удара и тяжелое, прерывистое дыхание. А затем — знакомый, едва слышный голос

Радомира, в котором даже сейчас чувствовалась ярость, а не страх:
— Сара... не смей... сиди дома...

Связь оборвалась.

Сара опустила руку с телефоном. В ушах звенело. Она посмотрела на Давида — он увлеченно строил башню из кубиков и ничего не заметил. Ей нужно было принять решение. Стефан на улице, он верен Радомиру до смерти, но похитители ясно дали понять: если охрана узнает, Радомира убьют.

Она знала: Стефан ни за что не выпустит её из дома, если она расскажет правду. Но и сидеть сложа руки, когда жизнь отца её ребенка висит на волоске, она не могла.

Сара медленно поднялась и пошла в
сторону кабинета Радомира. В голове пульсировала только одна мысль: «Пять лет я боялась его работы. Теперь я должна стать её частью, чтобы спасти его».

Сара действовала быстро, на адреналине. В кабинете она отодвинула панель, пальцы безошибочно набрали код — их старую дату. Тяжелая дверца поддалась с тихим щелчком. Внутри действительно лежали пачки купюр, перетянутые банковскими лентами. Она начала быстро сбрасывать их в плотный черный пакет, чувствуя его внезапную тяжесть. Это была не просто бумага, это был выкуп за жизнь человека, которого она, как оказалось, всё еще боялась потерять больше всего на свете.

Она вышла во двор, где Стефан как раз заканчивал разговор по рации. Его лицо было бледным, он метался по периметру, явно что-то подозревая.

— Сара? Ты куда? Я же сказал — в дом! — Стефан преградил ей путь, заметив пакет в её руках.

Сара подошла вплотную, глядя ему прямо в глаза. В этот момент в ней не было ни капли той испуганной женщины, которая пряталась в квартире с таблетками.

— Слушай меня внимательно, Стефан, — её голос был стальным. — Радомир у них. Они требуют деньги. У меня есть три часа.

Стефан дернулся было к телефону, но Сара схватила его за руку.
— Нет! Они убьют его, если узнают, что ты в деле. Но я не пойду туда как овца на заклание. Мне нужны твои люди. Доставай спецназ, вызывай снайперов. И не вздумай врать мне, что их нет или они далеко. Я пять лет прожила с командиром этого подразделения и знаю: у Радомира всегда есть группа прикрытия в радиусе пяти километров от дома.

Стефан замер, пораженный её напором. Он впервые видел Сару такой — решительной, жесткой, настоящей женой полковника спецназа.

— Сара, это безумие... Они вычислят хвост.
— Не вычислят, если ты сделаешь всё по протоколу «Тень», — отрезала она. — Поехали. Я сяду в свою машину, деньги со мной. Вы будете вести меня по маячку. Если они увидят хоть одну полицейскую мигалку — его кровь будет на твоей совести.

Стефан на секунду зажмурился, принимая решение, а потом резко кивнул.
— Группа «Альфа», это Стефан! Код «Красный». Объект — Ковачевич. Сбор на точке Б через семь минут. Снайперы — занять позиции по вектору движения гражданского авто.

Он повернулся к Саре:
— Садись в машину. В пакете с деньгами — маячок. Мы будем видеть каждый твой вдох. И... Сара? Радомир меня убьет, если с тобой что-то случится.

— Сначала пусть выживет, чтобы иметь такую возможность, — бросила она, прыгая за руль.