Течение Хроноса

«Зорко одно лишь сердце.

Самого главного глазами не увидишь»

Антуан де Сент-Экзюпери

Часть 1: вакцина

«Беспорядочно кружат молекулы времени. Вокруг меня все сияет и светится, будто я сам оказался в этом странном круговороте, где тесно переплетаются узы времени с многогранными кружевами чужих судеб. Время тяжко передвигает стрелки на часах, точно намертво прилипших к моей груди. Где я? Куда тянет течение времени? Куда я выбираю идти, повинуясь его влечению? Будто плыву в толще звезд, отражающихся в глади пышного речного рукава. А может это и есть жизнь... Как вернуться, когда предстал перед этой многогранной Вечностью? Кто же ты, Великий Хронос?»

Из личных записей ученого С.М.К.

*   *   *   *   * *

Дверь распахнулась с душераздирающим треском врезавшись в стену. Судя по печальному звуку, точно отпечатавшись ручкой на новеньких обоях. Не успела Ася закрыть учебник, как в комнату, нарушая блаженную тишину, ворвался взъерошенный Марк, радостно заоравший с самого порога:

-Аська! Ас-ся-я! Гляди кого нашел! Сам согласился, даже не уговаривал. Да заходи ты, не бойся, сейчас все будет. – пребывая в неумолимом восторге, он, кажется, не слышал своего голоса, который сейчас мог разбудить даже соседний район.

На улице давно стоял тот час, когда пунктуальные люди уже ложились спать, (студенты к таким явно не причислялись). На плотных синих шторах, подсвечиваемых настольной лампой, двигалась тень с пучком из растрепанных волос.

- Да неужели… -отстраненно протянула она, прокрутившись на кресле, и чинно уложив руки на колени, - Где ты его нашел? С улицы притащил? Прям ни капельки не уговаривал?

- Ничуть. Говорит сессия на носу, вот и согласился.

- Где он? Пусть заходит, чего стоит в коридоре. - Ася нахмурилась, пытливо вглядываясь в сияющие глаза брата. - Сессия… ну, тогда понятно. Отчаянный какой. А он готовиться не пробовал? С какого хоть факультета? - прикрикнула она, шуршащему за стеной человеку. - Слушай, чего он там дурью мается. Сдается мне, ты его за руку на улице схватил и поволок.

- Да не хватал я. Чего прикапываешься? Он, между прочим, человек культурный, образованный. Так говоришь будто сама не знаешь!

Марк обернулся и подтолкнул рослого парня, тот сконфузился и перешагнул порог.

- Оо-о, Сева! По голосу не узнала. Так ты чего же, правда готов?

- Да готов я, давайте уже. Все равно на пересдачу потом идти. А ты прямо сейчас, делать будешь? Мне Марк такого понарассказывал: «Студенты выпускного курса открыли вакцину, дающую необъятный поток знаний», это правда?

В комнате, еще не прибранной для появления столь ожидаемого гостя, творился сущий кавардак. Сева сгустил брови, недоверчиво посмотрев на Асю, копошащуюся в кипе бумажек, вперемешку с учебниками и тетрадями, мысленно подивившись ее отсутствию лени.

- Ой, да конечно! Он тебе в воодушевлении и не такого расскажет. Между прочим, только Марк выпускник, мне еще учиться и учиться. В частности, это правда, вот только нужна экспертиза. - прибавила она, хихикнув, - Пробу будем делать завтра. На обеде придешь в наш корпус, преподша в столовую пойдет и кабинет будет свободен. Десяти минут нам хватит. Встречаемся возле прививочного кабинета.

*   *   *   *   * *

Сладковатый весенний воздух сочился сквозь приоткрытое окно. Колыхалась тонкая полоска занавеси, пропуская в кабинет палящий солнечный свет. Точно очнувшись ото сна, Сева наспех пригладил вьющиеся волосы и поспешил в соседний корпус. Волнение с трепетом отзывалось в груди, к голове приливала дурманящая кровь.

Размышления, в которых он провел всю ночь, разделились на две стороны, он никак не мог решиться, какую же ему выбрать. Если пойти и сказать Асе, что он не хочет, потому что страшно и лучше сессию не сдать – значит навсегда остаться трусом не только в ее глазах, но в глазищах друга, который потом всю оставшуюся жизнь будет нам ним подтрунивать. Решиться на эксперимент этих сумасшедших заучек – стать героем, если, конечно, выживет от снадобья и проба удастся. По словам Марка, вакцина должна была позволить запоминать огромное количество информации, что было бы славно приобрести перед злосчастным экзаменом. Чем дольше Сева шел по знакомым коридорам, считая узорчатые квадратики плитки под ногами, тем больше разуверялся в точности их изобретения. Сессия, сессией, а жить все – таки хочется.

Скрипя сердцем, он открыл побеленную дверь под номером «207», и тяжело передвигая ногами, вошел. В нос ударил резкий больничный запах - прежнюю сонливость как рукой сняло. В кабинете уже сидели близнецы. Марк скучающе, глядел в окно и казалось, тоже желал вырваться на свободу, Ася, облаченная в студенческий халат и шапочку, что-то искала среди стерильных предметов, бегло оглядываясь вокруг. Негромко поздоровавшись, Сева по приглашению сел на кушетку, невольно сконфузившись, пока брат с сестрой шепотом переговаривались за ширмой.

- Готов? – поинтересовалась она, набирая в шприц синеватую жидкость с серебристыми проседями.

Сева вздрогнул, пытаясь не терять самообладания, вдруг осознав, что руки предательски дрожат.

- Я… это…

- Чего, уколов боишься? – хихикнул Марк, подсаживаясь рядом. – Не трусь, мы сами, честно говоря, боимся. Ты посмотри на эти умелые руки, сразу видно опытный врач растет, да, сестричка? Главное, чтоб Тамара Иосифовна не пришла. Ты представляешь, сидит себе эта дама в столовке, оладушки поедает, с аппетитом так уминает, а мы, между прочим, тоже хотим. – он с озорством взглянул на Асю, но девчонка его радости не разделила.

- Молчи лучше. А ты, - строгий взгляд на Севу, – рукав закатай. Давай на счет три, если что держись за Марка. Только кричать не вздумай!

- Вы меня здесь пытать собрались? – пессимистично пробурчал он.

В ушах гудело. Сердце колотилось, намереваясь выскочить из груди даже не попрощавшись. Раз. Два. Три. Продезинфицированную кожу пронзила стальная игла и эксперимент дал свое начало. Сева тяжело вздохнул и повалился на бок…

Очнулся тут же, когда к носу поднесли вонючий клочок белой ваты. Голоса сливались с мрачным шумом, несущимся из коридора, картинка перед глазами, то чернела, то вновь появлялась, мелькая ядовито- пестрыми пятнами. Он, кажется, лежал на кушетке, когда над ним склонились две головы. Светлые косы Аси, спускающие по плечам, холодные пальцы в тонкой перчатке, ощупывающие линию пульса, большие синие глаза, глядящие с явным испугом.

- Как самочувствие? Слышишь меня?

- Слышит он, не переживай. Давай, поднимайся, дружище. Сможешь?

Голова кружилась, но ходить это не мешало. Изрядно пошатываясь, Сева ухватился за руку Марка, и уже сидя оперся локтями о колени, пальцами массируя разболевшиеся виски. За окном щебетали развеселые птички, вот только Сева сейчас не мог разделить их радости. Внутри точно что-то пружинило, пыталось вырваться из заключения в тесном теле.

Марк взглянул на наручные часы и хмуро осведомил что обед подходит к концу, а это (если совсем простым языком) значило: «надо скорее делать отсюда ноги, иначе беды не оберешься».

В спокойствии покинуть кабинет им не удалось. Тамара Иосифовна, (точно у нее скрытые камеры всюду понаставлены), как раз шла навстречу по пустующему коридору. Худощавую женщину изрядного возраста освещали полосы света, точно взошла с небес прекрасная дева, вот только деву эту портил характер, и дотошность, с которой она принимала зачеты у «любимых» студентов.

- Приплыла, Эрида этакая, сейчас битый час будет нотации читать, - буркнула Ася, стыдливо прикрывая за собой дверь.

Марк, придерживающий Севу, поежился, и натянув превеселую улыбочку приготовился к долгожданной встрече с названной преподшей. Сева, изо всех сил, хватающийся за друга, уже мечтал отправиться домой и там свалиться с ног или хотя бы вздремнуть на предстоящей паре. Медуза Горгоновна, нарочито громко цокая каблуками в мгновении ока очутилась возле кабинета и распахнув округлые глаза начала шипеть, так что уши в трубочку заворачивались. Сева, глядя в пол, уже хотел либо под него провалиться, либо сгореть со стыда прямо здесь. Его слегка знобило, и очень хотелось пить.

- От вас я такого совершенно не ожидала. Как у вас наглости хватило в мой кабинет зайти без спроса, да еще и копошиться в лабораторном оборудовании?! Стыд и срам! Что за некуртурщина эта молодежь! В мое время мы такого позволить не могли… - не повышая голоса, Тамара Иосифовна продолжала твердить им нотации с высокого поднятой головой, -… я вас слушаю, Лебедева, каковы ваши оправдания?!

Перепугавшаяся Ася побледнела и выложила всю правду, только в исковерканном варианте. Выслушав сбивчивый рассказ, то и дело дополняемый Марком, преподша поубавила пыл и мельком осмотрела Севу. По словам Аси, из-за «недосыпа и голодного студенческого образа жизни, ему стало плохо, и он потерял сознание». Благо притворяться и не надо было, судя по измученной физиономии, Сева и впрямь принимал вид больного. Да еще и еле на ногах стоял. Актерище!

Эрида, она же Тамара Иосифовна, немного смягчилась, (даже сжалилась), вручила Севе пирожок, купленный в буфете и приберегавшийся для всего оставшегося дня, (как от сердца оторвала). Он пирожок принял, слегка улыбнулся, показав смешные ямочки на щеках, и неловко продолжил, держа его в руках, пока брат с сестрой продолжали оправдываться. Марк с нотками зависти покосился на него, отчего уши Севы стыдливо загорелись. Преподша прониклась рассказом об «истощенном студенте» до такой степени, что провела перепугавшегося парня в свой кабинет и измерив давление заключила, что: «ему пора взять больничный». Сева охотно согласился, мысленно желая избавиться от ароматного пирожка, (скормив его изголодавшемуся другу) и скорей покинуть университет. Чувствовал он себя совсем неважно. Тамара Иосифовна связалась с его куратором и в конце концов настрочила официальную записку отправив Севу домой, а остальных грозным взглядом выпроводив на пары.

На улице было хорошо. Весенний воздух приятно щекотал нос. Вокруг витал сладковатый запах кустов сирени, посаженных поблизости университета. Прохладный ветерок ласково обдувал лицо, слегка ворошил черные пряди выглядывающие из-под капюшона толстовки. Где- то глубоко в душе Сева отчаянно радовался тому, что не придется идти на оставшиеся пары и для этого даже официальная причина имеется. Хотя сейчас единственной мечтой было просто дойти до дома и завалиться спать.

Старое общежитие располагалось через дорогу от университета и в отличии от него, имело совсем не презентабельный вид. На каникулах обещались сделать ремонт, да только все откладывали, и студенты продолжали жить в своем уютном обиталище, радуясь, что пока их выселять не собираются.

Выпросив ключи у любопытной вахтерши, Сева, потащился на четвертый этаж, попутно останавливаясь для передышки и поглядывая в оконца, сплошь уставленные кактусами и цветами всех мастей. Облагораживаем территорию, так сказать. Добравшись до комнаты, он, даже не раздеваясь повалился на хлипкую кровать, отвернулся к стене и понял, что глаза слипаются и контролировать это невозможно. Через минуту сон поглотил его с головой…

Запутанность молекул, ослепительные вспышки электрических потоков. Магнитное поле, которое можно ощутить на собственном теле… Вспомнить о том, что, в мире есть такие сны, в которых самолично принимаешь участие; можешь оказывать влияние на собственную судьбу в рамках сновиденческой фантазии, управлять иной реальностью, коммуницировать внутри ее систем. Внутри тебя происходят такие процессы, что и описать это чудо и всех красок земных не хватит. Вокруг галактики, звезды, миры и все это подвластно твоей воли… да только путь открыт в один мир… и изменить его должен ты. Один...

Сева проснулся от кислоты, которая сводила ему язык. Добрые обитатели его комнатки уже вернулись и теперь напыщенно стояли над сонным соседом. «Вот же! Лимоном на язык капнули и чего опять им нужно?» - пронеслось в голове, плохо соображающей спросонья. Антошка, выпускной курс как Марк, беспощадно тормошил его за плечи, Сева даже разозлился.

- Чего? – протянул он, поднимаясь.

- Ничего! Когда телефон на беззвучку ставить начнешь? Целый час трезвонит никому дела нет и не выключить - пароль требует. Кто там тебя потерял, креветочку нашу ненаглядную? – горбоносый Антошка бросил ему телефон, продолжающий издавать монотонную мелодию. Сева наспех выключил звук, на удивление обнаружив кучу пропущенных от Аси, от Марка и даже несколько от кураторши… Кажется кому – то точно влетит при встрече со всей этой гурьбой. Хорошо хоть завтра выходные.

- А ты почему так рано сегодня? – поинтересовался первокурсник, отчаянно пытающийся со всеми подружиться, что часто доконало старших.

Сева только хмыкнув, оставив вопрос без ответа и повернувшись на другой бок начал отписываться всем переживающим. Переговорив с кураторшей, он полез перечитывать билеты, чувствуя, что запомнит сейчас не больше двух слов. На кухне кашеварил Антон, запах витал по всей комнатке вкусными завитушками будущего ужина.

- Есть будешь? - донесся голос старшекурсника.

- Буду, только позже. Оставьте мне чего – нибудь, я потом съем, - хрипловато ответил он.

- Слышь, креветка, ты куда это на ночь глядя?

- Прогуляться схожу.

- Иди – иди, воздухом подыши. Пока там шататься будешь, мы все съедим и тебе не оставим, - передразнил Антон, выглянув из дверного проема.

Перекинув сумку через плечо, Сева махнул рукой. Через пару мгновений уже слышался густой шорох эха по бетонным ступенькам. Вечерами было прохладно, зато воздух наполнялся чистотой и одиночеством и потому прогулка по пустынным улицам была мероприятием, избавляющим от тоскливых размышлений. Натянув шапку, Сева шагал в сторону парка созерцая молчание улиц, перекликающееся с вереницей оранжевых фонарей. От асфальта тянуло влагой, недавно прошедшего дождика, умывшего листья деревьев жемчужной росой. Шумели моторы машин вдалеке, поднимался гул над вышиной прозрачных облаков, в которых, роились тысячи маленьких звезд. Сева мимоходом проходил по знакомому маршруту с каждым шагом отмечая для себя новые детали в обыкновенных и непримечательных местах. И почему же он раньше не видел этого?..

Отражение фонарей в мелких лужицах, переливающихся в тоскливом отсвете, теперь, казалось, снизошло с какой – то картины. Сидя на влажноватой скамейке, недавно окрашенной в лиловый цвет, как раз под сирень, возвышающуюся над головой, Сева перечитывал собственные записи с лекций, и заодно любовался природой. Прогульщиком он конечно же не был, наоборот, когда разговор заходил о любимых темах, его было не унять, поэтому друзья старались о учебе помалкивать, иначе не оберешься еще одной лекции, но уже от друга. Как и остальные, Сева сессии боялся и усиленно готовился, (как все нормальные студенты), в последние три дня, с кровью и потом силясь выучить абсолютно все из программы. И сдавал так уже несколько лет, постоянно обещая себе, что учить билеты будет приступать не позднее чем за два месяца… но кто же в здравом уме так делает, особенно когда весна на носу?

И все бы ничего, если бы накануне он не поссорился с одним лектором, (который, и так был не слишком благосклонен к его персоне) а потом немного погодя не вспомнил что экзаменоваться он будет именно у него… из вуза, не выгонят, но на пересдачу Петр Иванович отправит точно. В прошлом году было проверено на Антошке. Севе, в отличии от Марка предстоял еще целый год зубрежки и бессонных ночей, а также защита диплома, работу над которым он постоянно откладывал, в отличии от друга.

«Хорошо ему, там все попадают как услышат, даже защищаться не придется. Надо будет расспросить его об этом побольше…» - подумал он, перелистывая страницу со своим корявым почерком. – «… с другой стороны, если эксперимент не удастся, он без диплома останется. Как -то самонадеянно, тем более Ася сто процентов помогала»

На часах уже зияла заветная цифра полуночи, предвещающая несладкое возвращение в общежитие, куда нужно было пробраться незамеченным комендантшей. Старуха ради удовольствия, вылезала на ночной пост, чтобы покричать на безвольных людей, возвращающихся туда в потемках.

Хлюпая по лужам, Сева уже представлял, как будет долго отсыпаться под тяжелым одеялом и никакие тревоги его не достанут оттуда. Добравшись к названному дому, он незаметно проскочил мимо вахтерши, и бесшумно помчался по ступенькам на ходу шурша ключами. Оказавшись на четвертом, он услышал хрипловатый голос и не задерживаясь ни на минуту ворвался в комнату. Первокурсник уже спал, Антон сидел на кухне с включенной лампой и что-то писал, параллельно уминая отваренные им же макароны. В такую минуту его лучше не трогать - себе дороже. Поспешно удалившись Сева переоделся и забравшись по одеяло, понял, что план его на сегодня выполнен.

* * * * * *

Широкий стол посреди опустошенной комнаты с белыми стенами. В ней – ни дверей, ни окон, вместо потолка бездонное небо, наполненное миллионом созвездий и планет. На столе разложены пишущие перья, шестеренки, чернила, несметное количество чертежной бумаги, а на ней…

Не успев досмотреть самое интересное Сева проснулся. Телефон опять трезвонил как сумасшедший, удивительно почему… взгляд коснулся верхнего этажа соседней кровати. Антон уже умчался на работу, а Лева – первокурсник мирно посапывает на своем лежбище. Вот же соня. Нехотя покинув объятия теплого одеялка, Сева удалился на кухню. За окном стояло пасмурное утро. Улица уже не была столь манящей, отчего весь день он планировал просидеть дома.

Заварив чай, Сева протер глаза и набрал знакомый номер:

- Але, Асечка?

- Что- то ты подозрительно ласкового, Севонька, - донесся бодрый голос из трубки.

- Ты время видела?

- Видела.

- И сколько же там кукушечка накуковала?

- Ой, - пискнула девчонка. На том конце телефона что- то зашуршало, - Извини, я забыла. Ну ты это, спускайся, мы с Марком внизу ждем.

Глотнув сладкого чая, Сева на секунду опешил и взъерошил волосы.

- В смысле? Куда?!

Рядом послышался еще один голос:

- Она тебя на прием записала вчера и не сказала. Точнее сейчас решила доложить. Всю ночь нервничала. Короче спускайся.

Вот и поспал! Вот и попил чаю! Хмыкнув, Сева наскоро переоделся и побежал вниз, где уже стояли ребята. Ася в нежно – розовом пальто с румяными щеками и Марк в легкой темно - зеленой куртке. Расспросив их во всех подробностях, он узнал, что придется делать кардиограмму, и что записали его туда в срочном порядке, поэтому результат выдадут сразу же.

Зайдя в медицинский кабинет и пролежав там несколько минут под тихий шелест приборов, Сева умудрился задремать. Все – таки он так и не выспался. Если бы не грузный силуэт врача нависшего над ним, то он так и проспал бы все на свете.

Гуляя по городу с кофе и ароматными булочками, близнецы провожали Севу домой, специально выбрав более длинный маршрут, чтобы побольше поболтать.

- Если в подробностях, то рецептуру разработал Марк, его же диплом. В вакцине ничего такого нет, там витамины, которые активируют клетки мозга из -за чего он начинает работать быстрее. Химик, что сказать!

- Память у меня станет лучше?

- Экзамены настанут – вот и проверим, - сказал Марк, пнув маленький камушек, валяющийся под ногами, - Ты, не замечал за собой какие - нибудь изменения в памяти? Или все так же, как и было?

- Пока ничего сверхъестественного…

Весь оставшийся день, Сева провел на кухне за тоскливым изучением учебников и конспектов. Включив, когда – то записанную на диктофон лекцию, он усердно зубрил материал. Было нудно, но запоминать действительно было легче.

- …изобретения Николы Тесла внесли огромный вклад в развитие беспроводной связи и радио… кхм… его открытия опережали… - бормотал хрипловатый голос в наушниках. - …но о каких бестопливных генераторах может идти речь… кхм… окружающая среда содержит неисчерпаемое количество энергии, которую мы должны научиться использовать и…

«Лучше бы гулять пошел…» - думал он, склонившись над тетрадью и уже не слушая лектора, монотонно бубнящего про какие - то передачи энергии. Рисуя закорючки на полях, Сева скучающе болтал ногой. «Оно мне надо сейчас? И не усну теперь. Может к Антошке на работу наведаться. Помогу, хоть скучно не будет…»

На плите уже кипела вода, подготовленная для пельменей. Отвлекшись на пару минут, Сева вернулся на свое место и продолжил рисунок, перешедший с полей на последний лист. «Да мне хоть в художку!» - хмыкнул он, любуясь корявым творением. Походило на старинный чертеж механика - самоучки. Добавив еще деталей и маленьких шестеренок, для красоты, Сева получил объект слегка схожий с чертежами изобретений Теслы. Мысль, витиевато оформленная на желтоватых страницах, плавно улетучилась в голове. Не прошло и минуты, как Сева уже названивал Марку.

- Знаешь что? Я такое придумал ты сейчас свалишься!!

- Откуда? С дивана что ли?

- Сейчас приду, расскажу.

- А по телефону нельзя? – протянул друг, и не успел он задать еще один наводящий вопрос, как трубка была сброшена.

Через пятнадцать минут, Сева уже сидел у него. На фоне играл фильм, а на плите закипал чайник, победно горланящий на всю квартиру. Разлив кипяток по кружкам, Марк, притащив коробку завалявшихся конфет, уселся напросив.

- Рассказывай давай.

- Я тут подумал… и вспомнил, что Марина Валентиновна нам рассказывала про кристаллы – проводники? Знаешь про кого я?

- Ну, допустим знаю, - Марк отпил из кружки. – Продолжай.

День клонился к вечеру, тучи рассеялись и теперь в комнату падали ровные солнечные полосы. Редкие облака окрасились в насыщенный малиновый цвет и стали похожи на пушистых барашков.

- Допустим есть у нас кристалл, который может накапливать энергию. Это же почти бесконечный энергетический источник. Понимаешь? Вот я и подумал… - Сева наспех вытащил рисунок из сумки и положил перед другом, - Смотри, что мы получим если синтезируем эту энергию в электричество и создадим слабое электромагнитное поле, для человека не опасное? Как говориться «обуздаем молнию».

- Чего? Давай, Креветов, попроще, а то я так не пойму. Замудрил, так замудрил.

Сева вздохнул, потянувшись к конфете:

- Если простым языком. Пространство и время можно изменять магнитным полем, которое от этого напряжения появится. Оно начнет искажаться и тогда мы сможем… ну, ээ-э… во времени путешествовать, скажем. – ожидая бурной реакции Сева взъерошил кудри и продолжил, - Тесла проводил подобные эксперименты, вот только с зарядом не рассчитал, поэтому ничего и не получилось. Я смог восстановить его чертежи, представляешь! Сам не знаю, как так вышло, наверняка вакцина твоя виновата. Если все подрегулировать и правильно вычислить, путешествия во времени станут возможны! Ты только представь себе!

- Севонька, слышишь, не бывает такого, - близнец дружелюбно похлопал его по плечу, говоря с такой интонацией, словно перед ним сидел очень глупый ребенок, - Ну как ты исказишь пространство с помощью электричества?

- Вообще – то с помощью кристаллов, - прервал его студент, - А давай поспорим, что у меня получится. Докажу, что это возможно. – азартно предложил он и в зеленых глазах заиграл веселый огонек.

- Спорим! Даю срок в два дня. Совершишь при мне путешествие во времени, любое желание исполню. Да хоть три, как феечка - крестная. Идет?

- Идет!

Прошло несколько часов. За это время Сева сто раз порывался позвонить другу и сказать, что тот выиграл спор. Сам он думал, что смолол чушь, и эта теория точно провалится, не успев войти в силу. Но в ходе событий сомневался и все работал, работал.

Взяв ключи от чердака, чтобы не мешать остальным, студент провел свободное время за спаиванием микросхем и мелких деталей. Незавершенный макет работы представлял собой подобие длинного рабочего фартука, прикрепляемого к телу ремешком. Вместо лент, которые обычно крепились чтобы завязать фартук у шеи, Сева провел специальные трубки, по которым должна была бежать энергия, впоследствии перетекаемая к старому циферблату на груди и искажающая пространство. Эти две тонкие трубочки обвивались вокруг рук и переходили к датчикам, устроенным на толстых перчатках, которые Сева, (как и часики), позаимствовал со старого общажного склада. При особом желании эти датчики можно было переместить на пояс, но пока он решил сохранить их в исходном виде. Оставалось только все как следует настроить и запустить механизм, а после дело будет за малым…

Часть 2: город под куполом

«Жди меня, и я вернусь

Только очень жди…»

Константин Симонов

«У нас сейчас август. Очень холодно, поэтому мы с Лёней сидим дома. Иногда ему приходится выходить на улицу, чтобы купить хлеба, а потом плотно укутавшись в шаль снова бежать домой по скребущему сердце морозу. Продуктовые лавки у нас до сих пор работают. Меня зовут Сима, мне шесть лет, Лёне совсем недавно исполнилось двенадцать. Это как высшее число на Механической башне. Наш купол порвался еще весной, когда было тепло. Сейчас злые вьюги распространились по городу и горделиво вселяют страх всем, кто здесь живет. Ветер очень страшный. Ребятам, что выходят на улицу, приходится постоянно прятаться, чтобы он не увидел и не остановил их сердца. Некоторых моих друзей он уже забрал с собой. Я иногда пишу письма и отправляю к куполу сизых голубей чтобы они отнесли их к нашей маме. Я точно знаю, они всегда прилетают к ней, но мама почему – то не отвечает. Наверное, злой Ветер отнимает у нее письма и уносит далеко – далеко, чтобы она не смогла написать нам в ответ. Если летучие стражи закроют купол, все точно будет хорошо, они обязательно нам помогут. И мама нас обязательно найдет…

12 августа *** год»

*   *   *   *   * *

- А я-то думал – испугался. Давай показывай.

Чердак, за ночь насквозь пропитавшийся ароматом кофе, приветливо встречал гостей завалом рулонов чертежной бумаги и запчастями, бесцеремонно сваленными в дальний угол. Сева кивнул на пол, где чинно лежало его произведение искусства. Ася, вошедшая вслед на ним, восторженно ахнула, тотчас накинувшись с вопросами на смущенного изобретателя, который за пару минут успел сменить пятьдесят оттенков раскрасневшегося лица. Марк неверующе крутился вокруг механизированного фартука, то и дело поглядывая на худощавого друга.

- Давай, Креветов, показывай свое творение в действии, - с нотками иронии произнес Марк, усевшись прямо на пол, в нетерпении хрустя костяшками пальцев.

- Очень посмотреть хочется, - визжа от восторга Ася в нетерпении теребила косицу. Вот же…

Сева облачился в фартук и натянул длинные перчатки. Восхищенная Ася, не отрываясь глядела, как изобретатель заводит механизм циферблата и регулирует датчики. Севе даже стало неловко. «А вдруг не получится? Только зря позвал. Марк наверняка еще полгода прикалываться будет, вот же влип» - думал Сева, пытаясь прикрыть волосами раскрасневшиеся уши, как раз под стать фамилии. Облачившись в костюм, слегка напоминающий одеяние фантастического героя, Сева по просьбе гостей подробно рассказал про устройство, взятое из чертежей Теслы, а также пятьдесят тысяч раз покрутился вокруг себя, демонстрируя каждую детальку. В конце концов ему это надоело:

- Мы такими темпами никуда не улетим. Я вас вообще-то по делу пригласил, а вы все красуетесь. Все, я начинаю!

Решительность, поселившаяся в его сердце со вчерашнего дня, не давала покоя. (Как бы она не помешала дальнейшей работе механизма и не опозорила его в такой решающий момент). Нацепив на лицо серьезное выражение, Сева начал заводить часы, пристроенные на груди. Три поворота часовой стрелки давали некоторый импульс и вырабатывали небольшое количество энергии по инерции, передающееся кристаллам, чего хватало для дальнейшей работы с ними.

Со скрипом сделала последний оборот ржавая стрелка и вокруг циферблата по трубкам потекла энергия, обвивая Севу коконом магнитного поля. Запахи старых бумаг и кофе вдруг смешались с ароматом машинного масла, пронзительно витающим перед глазами как надоедливые мушки. Кокон из тончайших электрических нитей стал плотнее, как и густой воздух под низким потолком чердака. Стоя посередине комнаты, Сева пытался унять сердце, заставлявшее все тело трястись, как кораблик на волнах.

Тем временем минутная стрелка добежала к часовой. Раздался звонкий треск и все перед глазами вдруг окрасившись в ультрамариновый цвет потеряло свои очертания.

«Кажется, получилось»

*   *   *   *   * *

«Я сегодня проснулась рано. Часы на Механической башне уже третий день не бьют. Лёня говорит это плохо, говорит энергия отступает от города, а значит и от людей. Мороз на улице стал еще крепче. Ветер проникает в щели домов и воет будто стая волков, живущих неподалеку в лесу. Даже огонь в камине перестал греть, или мне это просто кажется… не знаю. Леня и наш сосед Миша пошли за дровами, чтобы зажечь новый огонь. Старый погас вчера ночью, поэтому камин покрылся красивым дыханием инея. Теперь на камине, от пола до самого потолка, у нас живет белая перелетная Птица. Я уверенна что она защищает нас. Может Ветер и не такой беспощадный? Он ведь рисует нам красивые картинки, чтобы мы не скучали и не боялись. Я рассказала об этом Лёне, но сказал, что я еще маленькая и поэтому вижу мир не так как другие, назвал меня Мечтателем. Наверное, все взрослые такие, и когда – то я тоже стану такой. А я не хочу! Может и Ветер пришел к нам, чтобы научить мудрых взрослых видеть мир иным, таким каким вижу его я? Показать, что он больше и красивее, чем купол, поэтому и порвал его? Я вчера сидела перед окном и долго смотрела в небо, там было столько фонариков. Я никогда не видела ничего подобного. Когда один фонарик погас, я загадала самое заветное желание. Птица, живущая у нас, непременно его услышала и унесет далеко к небу, тогда оно обязательно сбудется. Я верю…

13 августа *** год»

*   *   *   *   * *

Искаженное пространство колыхалось, вилось узлами вокруг Севы, который словно оказался в сердцевине смерча. Тело пребывало в состоянии невесомости, несущей его в самую глубь ультрамаринового урагана. Датчики зашкаливали. Сева, не теряя самообладания, (или как минимум делая вид что его не пугает этот кошмар), судорожно переключал приборы на перчатках, пытаясь изменить поток энергии. Все с самого начала пошло наперекосяк, а все из-за глупой оплошности и не включенной авариной системы, которая, между прочим, должна была сработать и не дать ему переместиться!! Теперь же, смерч нес его в непонятном направлении, и предугадать его волю было задачей невозможной. Синие всполохи переплетались вокруг, словно длинные провода в тоннеле метро. В конце тоннеля зияло ослепляющее пятно света, к которому Севу подталкивала неуправляемая энергия. С каждой секундой жалкое подобие портала становилось все ярче, а между тем увеличивалось в размерах. Подлетая к огромной дыре, Сева до смерти перепугавшись зажмурился и сделал последний вздох, отчаянно пытаясь насладиться холодящим ароматом машинного масла и подгоревших проводов. Позади загремел шипящий звук, за которым последовал громкий взрыв, на несколько секунд оглушивший непутевого изобретателя. Сева сильнее зажмурился и приготовился к встрече с белым пятном, мысленно прощаясь со счастливой жизнью, оставшейся в прошлом…

…хотя. Прощание сейчас явно было лишним. Белое пятно оказалось не таким страшным, как показалось. Поспешно распахнув глаза, Сева с удивлением понял, что находится в летающем пузыре, медленно кружащим над городом, куда его закинула машина времени. Плотный пузырь плавно лавировал над многообразной архитектурой покрытой толстой коркой переливающегося льда.

Как бы Сева не любил изучать историю, он никак не мог понять в какой город его забросило, хотя, судя по зданиям местность слегка напоминала что -то смежное между Россией и Англией девятнадцатого века. Каменные дома, покрытые инеем, тоскливо возвышались над припорошенной землей на которой не виднелось ни единого отпечатка сапог. «Подозрительно» - подумал Сева вплотную придвинувшись к стеклу пузыря, между тем рассматривая вывески магазинов и пытаясь разобрать что там написано. Сева никак не мог понять, что это за закорючки и кружочки, и что они обозначают, поэтому затею с определением языка быстро отбросил. Шар медленно спускался. Как только плотный пузырь коснулся заснеженной земли, Сева распространил по его поверхности тонкий слой электрического заряда, отчего он с тихим шелестом лопнул.

Не успел изобретатель выйти наружу, как в нос ударил морозный запах, а неприспособившееся тело сковал парализующий холод. Пальцы мгновенно свело и защекотало тонкими иголочками ледяных снежинок.

«Да-а, к такому меня судьба не готовила…»

Густой дым клубами валил из печных труб, мгновенно замерзая в стерильном воздухе сероватыми облаками. Оказавшись на пустынной улочке, Сева с недоумением огляделся: ни одной живой души. Это обстоятельно показалось странным и даже пугающим, наводящим на неприятные мысли, которые теперь гонялись за бедным Севой ни на секунду не давая забыться. Стуча зубами от холода, он промчался по улице и скоро оказался на мосту, перебравшись по нему, наконец – то обнаружил жилые дома, с затопленными трубами, а главное…

- Люди! – выдохнул Сева, из последних сил заставляя себя двигаться.

Впереди обнаружились двое мальчишек, с охапками хвороста вдвое больше их самих. Укутанные в меховые шубки, они тревожно переговаривались, идя быстрым шагом вдоль ряда цветных домов. Почти неслышно хрустел под их ногами колючий снег. Мальчики, не замечая Севы, повернули за угол и ускорились. Студент шел за ними не столь погреться, а побольше расспросить об этом странном городе. Был велик шанс, что они не поймут друг друга, но он с горькой надеждой решил во чтобы то не стало обо всем разузнать – неважно каким способом. Если понадобится и жестами можно общаться. Нагнав ребят, Сева виновато улыбнулся, чувствуя себя явно не в том состоянии чтобы разговаривать с детьми, да и в целом.

- Кто это?

- Я таких не знаю, - перешептывались мальчишки, недоверчиво поглядывая на незнакомца.

Сева с удивлением осознал, что понимает их речь.

Не спуская глаз со странного незнакомца, одетого совершенно не по погоде, мальчик постарше подал голос.

- А вы дяденька откуда? Не с квартала Фонарщиков, случаем? – поинтересовался он, гордо задрав голову.

Сева чувствовал, что еще пара минут на улице и окоченеет в сию же секунду. И будет в этом месте ледяная скульптура непутевого изобретателя. Длинная такая, с несчастным лицом…

- Именно откуда, - хрипловато ответил студент, покрепче обхватив себя за плечи.

- А вы чего так на улицу ходите, дяденька? Мороз же. Ветер свирепеет, оглянуться не успеете - а он вашу душу заберет, – подключился второй мальчуган в большой шапке, явно доставшейся от кого – то из старших. Говорил он совершенно спокойно, но Сева весь покрылся мурашками, вызванными уже не от мороза. – Вы пойдемте с нами. А то так и замерзнуть недалеко и заболеть. Только вы помогите огонь разжечь, а то у нас камин изнутри заледенел – пламя его пробить не может. Мы тут рядом живем – в красном доме. Пойдемте - пойдемте, а то вы совсем замерзнете. Городским нужно вместе держаться.

Второй мальчик оказался на редкость доброжелательным и охотливым на разговоры. Первый, был молчалив и угрюм, шел позади, явно для того, чтобы не выпускать подозрительного «дяденьку» из поля зрения. Дойдя до красного дома, мальчики первым делом забросили хворост в камин и побежали искать теплые вещи для гостя. Сева, натянув длиннющую шубу с чужого плеча, помогал детям развести огонь. Огниво совершенно не осиливало такой объем работы, поэтому в ход пошли его приспособления от костюма, справившиеся с задачей на «ура!». Дети, увидев горячие всполохи пламени, не переставая радостно верещать побежали в другую комнату позвать кого- то, а заодно принести котелок, чтобы вскипятить воду. Вернулись они с маленькой девочкой, плотно закутанной в шерстяную шаль, из-под которой робко выбивалась завитушка черных волос. Девочку усадили на шкуру, лежавшую рядом с огнем, и дали в руки припасенную хворостинку, которой она мешала подгоревшие ветви в жерле камина. Сева, дрожа как лист на ветру только сильнее кутался в чужую шубу.

- Леня, - окликнула девочка тихим голоском, когда студент прислонился к стене и болезненно закрыл глаза, - Лее-ня. А кто это такой?

- Фонарщик. Видишь огонь? Это он его зажег. Мы его на улице встретили.

- Мне кажется ему больно, - прошептала девочка, беря за руку Севу безвольно опустившего голову, - Смотри какой он грустный. Ты принеси ему чай, пожалуйста, и сироп пихтовый.

- Ишь чего удумала, - буркнул Леня, кивнув притихшему Мишке, - А мы как греться будем?

- Дяденьке – фонарщику нужнее. Он нас от холода спас. Давайте и мы его спасем, это будет справедливо. Ему ведь тоже холодно и больно, он изнутри замерзает, я чувствую. Вдруг он заболеет и погибнет? Ветер чужих не любит, он хотел заморозить его сердце, а дяденька выжил, вьюги теперь еще злее станут.

- Не выдумывай. Он никаких не любит. По его меркам здесь все чужие.

- Я пойду чаю принесу, - сказал Миша и поспешно удалился в другую комнату.

- Предатель! – возмутился Леня, насупившись как воробей и отвернулся к окну.

Из тяжелой дремы Севу призвал очнуться тихий голосок все той же девочки, что-то шепчущей ему на ухо и хвойный привкус на губах.

- Заморишь бедного. Вы, дяденька, как себя чувствуете?

- А ты правда из квартала Фонарщиков? А меня Сима зовут.

Сева покряхтел, усаживаясь ближе к огню и протянув руки начал свой рассказ. Как и ожидалось первой поверила девочка, потом, нехотя, но с энтузиазмом, раскрывающимся по мере рассказа, остальные.

- Так вы, во времени путешествуете?

- Пытаюсь. Но время, кажется ко мне не очень благосклонно, забросило меня непонятно куда…

- Леня! А ты говорил, что мое желание не исполнится! А я верила! Это Птица нам помогает! Господин фонарщик нам сейчас поможет и Ветер покинет город! Это она нам его послала! Ведь это же чудо!

- Никакое это не чудо, а наука, - Сева выглянув из -за тяжелого капюшона, немного попятившись от Симы, которая поспешила прижаться к нему, как доверчивый птенец. – О каком ветре вы говорите?

Дети по очереди поведали ему историю о некоем существе, порвавшем защитный купол и разносящем гибель по всему городу, заставляя сердца людей замерзать при встрече с ним.

- Механическая башня, та, что находится в центре, питала весь город энергией жизни, которая копилась в ней из покон веков. Это явление никто не может объяснить, но старики говорят, что башня накапливала силы от эмоций людей, взамен защищала их. Купол и был этой защитой, - рассказывал Леня, шурша кочергой в камине, - По рассказам бабушки, Механическую башню питали только светлые чувства, с приходом Ветра больше никто не может радоваться как раньше, вот купол и порвался. Стражники – летяги не могут зашить его, потому что Ветер сразу замораживает их сердца, и они становятся его помощниками. Недавно часы на башне остановились, энергия жизни больше не поступает в город. У половины домов и огня теперь не видно, дым перестал идти. Это очень плохо, если энергия перестанет течь весь город погибнет под морозным дыханием Ветра.

- Можно вашу башню как – нибудь по-другому восстановить? Возможно, двигатель остановился из – за мороза. Я механик, могу посмотреть и неполадки исправить.

Весело трещали ветки в печи. На стену падали длинные темные тени, которых Сима очень боялась и все сильнее жалась к худощавому студенту, уже смирившегося со своей участью и молча поглядывая на странноватую девчонку.

- Не получиться у тебя ничего. – со знанием дела объявил курносый Мишка, - Там механизм сложный. Митька вчера тоже полез, так и не вернулся.

Сима прижавшаяся к груди студента тихо всхлипнула. Севе не сильно верилось в детские сказки про Ветер, но вновь выходить наружу действительно не хотелось. С таким раскладом во что угодно поверишь, особенно когда все руки себе обморозил. Спорить с шайкой уверенных детишек ему совсем не хотелось. Хотелось просто вернуться домой. Ну и выспаться тоже.

- Справлюсь. – самоуверенно сказал он, только потом осознав значение последней фразы сказанной Мишей. – Мне бы только дойти дотуда и глянуть – а там на месте разберусь.

- Ага. Если вы, конечно, там на месте не окочуритесь. – хмыкнул Леня. – Механизм особенный. Его только сердце с энергией запустить сможет. А у вас такого нет. Нигде такого нет. Оно одно на всем белом свете. Особенное. Сдается мне, его украли, вот все и остановилось.

Сима отпрянула и взяв студента за руки, заглянула ему в глаза. Пронзительные очи лазурного цвета, смотрели на него с такой надеждой, что Севе стало очень жаль ребят. Этих детей, которые оказались совершенно одни. Которые пытались выживать и теперь просили его о помощи. О том, чтобы спасти их город от гибели, просто справившись с легкой работой и починкой нескольких шестеренок. И теперь, как он мог им отказать, когда надежда всего мира смело заглянула ему в лицо пронзая душу этим детским, верующим в чудо, взглядом.

- Ты правда восстановишь сердце? Честное слово?

Неожиданно в воздухе появились тысячи синеватых огоньков. Пространство стремительно поплыло перед глазами: время возвращало Севу обратно.

- Восстановлю! Обязательно восстановлю!! Клянусь! – напоследок успел выкрикнуть он, поймав на себе взгляд маленькой девочки Симы, которая кулачком вытирала с лица горячие слезы. – Я вернусь к вам! Обещаю…

Последние слова растворились в воздухе как сахар в чае. Часы вновь заработали и уже знакомый ультрамариновый свет с головой поглотил путешественника, отправляя домой.

*   *   *   *   * *

- Который час? – покинув пространство пузыря, спросил Сева оказавшись среди знакомых лиц.

На вопрос ему не ответили. Сразу накинулись обнимать, как сумасшедшие. Ася чуть ли не плача, Марк крепко, по-дружески.

- Ты… не представляешь… как… мы переживали, - всхлипывая через каждое слово Ася одновременно и радовалась, и ревела.

Сева взглянул в мансардное окно. Солнце было все на том же уровне, значит времени прошло не так уж и много, хотя по ощущением пролетело часа три, не меньше.

- Ты когда телепортнулся, здесь такая вспышка прогремела, что в соседнем корпусе электричество вырубило. Хорошо хоть они не додумались на чердак заглянуть, - сообщил Марк, - Ну ты даешь, конечно! Я думал ты, шутя, прикалываешься просто, а ты… да за такое хоть в книгу рекордов тебя заноси! Ты же открытие совершил, об этом обязательно нужно всем рассказать! Как такое вообще возможно? Ты где побывать успел за десять минут? Что видел? Рассказывай давай, а то Ася от радости тебя сейчас снесет, - рассмеялся Марк, довольно взглянул на сестру, которая залилась румянцем. – Откуда шубку взял? В подарок досталось или случайно прихватил?

- Да так получилось. – негромко проговорил Сева снимая фартук и небрежно кидая его на пыльный подоконник, где по соседству стояла грязная кружка, - Мы с тобой на желание спорили, так что давай исполняй. Пока только одно, остальные я еще не придумал.

- Ну, валяй, изобретатель!

- Вы меня сегодня оставьте, я отдохнуть хочу. А завтра я вам обязательно все расскажу, хорошо?

- А что у тебя с руками? – беспокойно спросила Ася поддаваясь вперед.

- Да ничего страшного.

- Не хорошо, а отлично. Иди, отсыпайся, только не забудь, что завтра зачетная неделя начинается, не проспи, - ухмыльнулся Марк, хлопнув его по плечу, - Давай до завтра тогда, креветка. Пошли, Ася, изобретатель отдыхать изволит. – улыбнулся он, задорно подмигнув перед тем, как закрыть хлипкую дверь.

Подождав, когда шаги стихнут, Сева забрался на широкий подоконник и закрыл лицо руками. Через приоткрытое окно с улицы доносились детские возгласы, счастливые и беззаботные, они, эхом проносились над крышами. Он слышал отрывки чужих разговоров, ритмичный шелест роя автомобилей, непрерывно двигающегося по длинной асфальтированной дороге. Город жил своей жизнью – шумной, состоящей из многоголосия толпы, перекликающейся с карканьем недовольных ворон.

Завтра действительно начиналась сессия, но сейчас было совсем не до нее. Сева, обхватив колени, задумавшись наблюдал за стайкой чаек, парящих над крышей соседнего дома. Такого же красного. Сердце в груди тоскливо сжалось в комок, такой же маленький как нахохлившийся воробушек в лютый мороз.

- А ведь я даже название города не спросил… даже год не знаю… - растерянно проговорил он, водя пальцем по пыльному стеклу, - Как же я тогда вернусь… наврал, значит…

Первая зачетная неделя пролетела на одном дыхании. Сева даже не заметил, как все сдал. Жизнь превратилась в тоскливое ожидание каникул и последний дней экзаменов тревожащих остальных студентов, но не его. Даже сверхмощная память не приносила радости. За это время он несколько раз пробовал запустить часы, вот только они перемещали его в совершенно иные места. Если бы всю его жизнь можно было поместить в песочные часы и представить, что каждая песчинка — это один день, то Сева бы со стопроцентной вероятностью сказал, что песок в этих часах давно перестал бежать. Остановился. Замер. Размок и превратился в один большой комочек, тяжело давящий на хрупкие стенки удерживающего сосуда.

«Что я делаю не так?» - возясь с шестеренками на чердаке, думал он, включив музыку для поднятия настроения. – «Надо бы феечку позвать. А то он мне еще два желания должен. Сейчас крылышками замахает и скука улетит на другой конец общаги»

- Ало. Ты где? Возьми поесть чего – нибудь и дуй ко мне.

- Уже бегу и падаю, повелитель! – донеслось одобрительное с другого конца трубки. – Я больше с тобой спорить не буду, а то больно наглый стал.

Скучающе перебирая детали часов, Сева сидя на подоконнике азартно отсчитывал секунды до появления «феи – крестной», в обличии не выспавшегося, но неунывающего студента – химика. Привычка вбегать в помещение всесносящим ураганом и с ноги распахивать двери с радостными воплями, раньше раздражавшая Севу, любящего тишину, сейчас подействовала на него как солнечный луч после долгого дождя. Ну по крайней мере лицо Марка зияло так что еще немного и пришлось бы вытаскивать солнечные очки.

- Здрасте, ослик- меланхолик, ваш депрессо на птичьем молоке ожидает пока его выпьют, - в руках тотчас оказался картонный стаканчик. – Печенье кончилось, конфеты Ася вчера съела. Хлебцы будешь? Не хочешь, ну как хочешь. – Марк с треском открыл упаковку и вытащил оттуда угощение, - Тебя на пересдачу что- ли отправили? А чего ты депрессивный такой? Рассказывай давай. Съел не то? Заболел? Или делов натворил?

Сева невесело хмыкнул:

- Есть такое. Поможешь?

- Да я ж не механик, как я тебе помогу.

- Разговорами. Может на умные мысли своей болтовней натолкнешь.

— Это я могу, - оживился Марк, плюхаясь на противоположную сторону подоконника и подгибая одну ногу. – Это ты зря конечно. Я сейчас так тебя, умного, заболтаю, потом будешь просить, чтобы умолк, - бросил он, громко похрустывая хлебцом.

- Ты этим занимаешься на протяжении всей нашей дружбы, удивляюсь почему Ася такая молчаливая.

— Это ты не слышал, как она с подружками по телефону разговаривает. Не уймешь.

Час безделия и глупой болтовни о обо всем на свете и меланхолию как ветром сдуло. Наверно, поэтому он и сдружился с Марком: полные противоположности как по учебе, так и по отношению к жизни, почему - то вместе создавали впечатление умных и образованных, (очень смело сказано), студентов высшего заведения.

- Слушай, не хочешь со мной во времени попутешествовать? – спонтанно предложил Сева, уставившись на друга. Марк от услышанного подавился кофе и отфыркнувшись спрыгнул с подоконника.

- У тебя же один фартук, как я с тобой телепортнусь? Ну ты и мечтатель! – не сдержавшись высказался друг, поглядывая на часы, - Слушай, да я бы с удовольствием, но шкурку под электрическими разрядами палить не хочется, давай как-нибудь в другой раз. Я сейчас к другу собираюсь, пойдешь со мной, мне конспекты отнести надо.

- Не-а. Наверное я все – таки спать пойду. – сказал Сева и действительно спустился к себе на четвертый. Час бездумно провалявшись в кровати, он понял, что сна нет ни в одном глазу, а пригонять его бесполезно. Ворочаясь с боку на бок, он прокручивал в голове содержимое билетов для зачета и неожиданно понял в чем была его оплошность, связанная с часами. Вскочив с кровати, и напугав соседей резким приливом бодрости, он схватил свою сумку и рванул на чердак.

Часть 3: механическое сердце

«Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают —

значит — это кому-нибудь нужно?»

В. В. Маяковский

«Прошло три дня с тех пор, как улетел господин фонарщик. Леня и Мишка говорят, что он больше не вернется, что он стал одним из фонариков на высоком небе. Есть такое поверье: когда человек уходит, он непременно становится этим фонариком и отправляется за пределы купола. Тогда как он покинет границу, его больше никто не видит, а со временем Хронос стирает о нем память и заставляет нас навсегда забыть об ушедшем. Даже летучие стражи не могут отследить их полеты, несмотря на то что сами пол жизни проводят в небе. Только Смотрителям фонарей дано знать, куда деваются эти люди, они самые мудрые и наблюдательные, а еще верят в чудеса. Поэтому они мне и нравятся.

Знаешь, мне теперь некому рассказывать об этом, а мне очень хочется. Теперь, ты, единственный кто может понять меня. Братик не понимает, почему я так радуюсь, когда за окном кружит метель, он не видит, что она наполнена тысячами маленьких балерин, которые левитируют с помощью пачек – снежинок; а еще он не замечает, что облака на закате похожи на пушистый лебединый пух, которым мы наполняем наши подушки. Я все не могу осознать, что мальчики стали взрослыми, и думают тоже по- взрослому. А вдруг и я стану такой же? Может когда и мне исполнится двенадцать, и я достигну заключительного числа первого часового круга, в моей душе что -то изменится? Но это будет совсем не скоро…

Знаешь, а ведь наш фонарщик и правда оказался из другого мира, как я попросила у Птицы. Если она слышит меня, то он точно вернется, точно спасет нас. Дяденька этот, очень высокий, а кудряшки у него совсем как у меня, представляешь. Я уверенна что мы с ним связанны, он тоже верит в чудеса или в эту странную науку. А еще у него глубокий взгляд, руки в чернилах и очень горячее сердце. Я поэтому к нему прижалась, когда впервые увидела. Мне тогда очень тепло стало за долгое время. Даже душа согрелась. Ветер не смог повредить его, знаешь я так за него рада.

Когда мама была с нами, она рассказывала, что люди с такими сердцами могут целый город зарядить нескончаемым количеством любви, я тогда была маленькая и ничего не понимала, а сейчас точно поняла. Правда – правда! Когда он вернется, я обязательно спрошу о том, были ли мы знакомы. Может фонарщик спустился к нам с небес, а Хронос специально сделал так чтобы я его забыла. Но я обязательно вспомню. Самое честное слово!

15 августа *** год»

В соседней комнате послышались шаги, это Леня с Мишей собирались на улицу. Сима быстро дописав записи, спрятала их под кровать, где хранилось еще несколько таких же исписанных листов. Леня, увидев, чем она занимается, наверное, бы рассмеялся. Свои рукописи девочка показывать не спешила. Плотнее закутавшись в мамину пуховую шаль, все еще пахнущую пряными духами, она выглянула в окно, там хлопьями вился снегопад. С наступлением холодов заботливый Леня строго – настрого запретил ей выходить на улицу, хотя они с Мишей делали это почти каждый день. Хворост и еда заканчивались быстро, поэтому мальчикам приходилось покидать теплый дом и выходить на улицу. Симе была выделена очень важная задача, которую она обязана была выполнять пока они отсутствуют: подкармливать огонь остатками веток или старой бумагой и ни за что не давать ему погаснуть. Вот и сейчас, выбравшись из-под одеяла, она направилась к камину, ждать Мишу и Леню. Не прошло и получаса, как за окном уже гудела свирепая метель, вооруженная тысячью крошечных снежинок, которые иголочками впивались в лицо, если не закрыть его шарфом.

Сима взяла старую книгу со сказками и лежа на животе негромко читала истории для своего огнедышащего дракона. Ящер в улыбке распахнув алую пасть, долго слушал ее, а главное делал это очень внимательно и не перебивал. Долгие часы ожидания Сима проводила в компании своего друга, что с удовольствием поедал угощение, которое ему приносили мальчики. Взамен дракон согревал их, помогал теплу сохраняться в очаге.

За все это время, Сима уже приучилась сидеть дома одна и не скучать в молчаливой компании огнедышащего дракона и недавно прилетевшей Птицы. Она точно знала, что мальчики вернутся, ни за что не оставят ее. Она ждала и верила. Несколько часов. Весь день, если приходилось. И вера эта как пламя, не могла угаснуть в ее душе.

Сима дочитала дракону сказку и перевернувшись на спину тихо запела. Старую колыбельную, которая розами вилась в тесном пространстве комнаты, наполняя ее ароматами лета. Любимого времени года, последний месяц которого безвозвратно утоп под снежной простыней.

Тихое пение нарушил робкий стук, доносившийся с противоположной стороны двери. Сима вздрогнула и замолчала, прикрыв рот ладонями. Стук стал громче. Девочка на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Стучали явно не мальчики. Она несколько секунд стояла под дверью, думая, впускать ли незнакомца в дом? Страх в лице неизвестности сменился жалостью к человеку, стоящему на стуже. Сима вздохнула и открыла дверь…

…на пороге стоял человек закрывший лицо плотным серым шарфом, в шубе и шапке. Незнакомец, ничего не говоря, оттянул ткань шарфа, открывая лицо.

- Ты пришел! Я знала, что ты вернешься! – выбежав на порог, Сима крепко обхватила фонарщика, прижавшись лицом к холодной шубе.

- И тебе здравствуй! – заходя в дом, проговорил он, сияя задорными ямочками. – Много ли времени прошло с моего отбытия?

Сима вертясь вокруг странника, словно юла, внимательно разглядывала его причудливую сумку, содержимое которой фонарщик любезно предложил ей посмотреть, опустившись на шкуру у камина.

- Самую малость, которую только можно умесить в ладонях, - ответила девочка, предварительно угостив дракона несколькими сухими веточками.

- А где мальчики? Как скоро они вернуться?

- Они за хворостом ушли, а когда вернутся не знаю, - с интересом рассматривая железные инструменты протянула Сима, - А зачем они тебе, дяденька?

- А кто же меня к вашей башне проведет? – лучисто заулыбался фонарщик, протягивая озябшие руки в странных перчатках без пальцев к костру.

- Давай я! Механическая башня здесь совсем рядышком. Ну пожалуйста, можно я с тобой пойду! А Лене и Мише напишем записку, что мы ушли. Они обязательно ее прочтут, - девочка весело побежала в соседнюю комнату, вернувшись оттуда с листом бумаги и перьевой ручкой. – Я сейчас напишу и пойдем, можно? – она с надеждой устремила взор на посерьезневшего господина фонарщика, упрямо смотрящего в пасть ее дракона.

- Не думаю, что хорошая идея тащить тебя по такому морозу. Особенно когда там бушует этот ваш Ветер.

Сима неловко плюхнулась на пол и скрестила руки на груди.

- Это нечестно! – негодуя проговорила она совсем тихо, - Они не знают где хранится сердце механизма и как его запустить, а я знаю. Бабушка Лимия, когда работала на башне, рассказывала мне – это наш с ней секрет! Кроме нас его знает только Великий Хронос, - загадочным тоном объявила она, широко распахнув пронзительные глаза.

Глядя на фонарщика, перестукивающего пальцами по коленке, Сима быстренько обмакнула ручку в чернила и настрочила короткую записку посередине листа и между тем протянула ее страннику. Тот прочел и как – то странно улыбнулся, отчего Сима залилась краской и убежала в другую комнату. Забравшись под кровать начала тихо плакать в мамину шаль.

- Чего ты плачешь, маленькая? Я же еще не сказал ничего, - опустившись возле кровати, успокаивающего говорил фонарщик. Сима забилась в угол и начала всхлипывать с удвоенной силой, - Давай подождем ребят и пойдем все вместе?

Сима утерла слезы и повернулась к фонарщику, неожиданно вспомнив про свои записи. Нужно было сказать про это именно сейчас. Возможно, она его уже никогда не увидит. Сегодня последний день.

- Я поняла почему Птица послала нам именно тебя… - тихо откликнулась Сима, а странник лег на живот чтобы быть с ней на одном уровне. – Хронос связал нас эхом прошлого, потому что мы уже знакомы, а наши души связанны. Я тебя помню, но не могу понять почему успела забыть перед тем, как попросила Птицу, чтобы ты прилетел. А ты меня помнишь?

*   *   *   *   * *

Сева неожиданно для себя покрылся мурашками. Она только что, произнесла вслух мысли, не оставляющие его разум на протяжении прошедшей недели.

«Но как можно помнить человека, которого ныне никогда не видел? Тогда это действительно эхо прошлого, нашедшего во вселенной отголосок из чужого мира и связавшего с этим. Но почему я, а не кто –нибудь другой?»

- Помню. Если такова воля вселенной, значит нам суждено было встретиться в твоем мире. Моя душа откликнулась, потому что где – то далеко ее ждали, - произнес он, вновь покрываясь россыпью мурашек, но уже от собственных слов. И когда в нем поселился философ, чьими устами он теперь вещал такие странные слова?

- Значит и память у нас одна? Память души.

- Этого я, признаюсь, не знаю.

- Только Хронос знает, - печально вздохнула маленькая Сима и выбравшись из своего укрытия села рядом со студентом, уже привычно прижимаясь к теплой шубе, - Больше никому не дано, даже перелетным птицам и дальним фонарикам на небе… мне кажется, если мы раскроем эту тайну в наших мирах все изменится, поэтому Хронос так ее бережет и делает все чтобы мы забыли, поэтому мы не могли вспомнить друг друга. Тогда это было бы нечестно… - сколько котенок мурчала девочка ему под ухом, - А еще у тебя сердце теплое! – вдруг сказала она и тотчас помчалась открывать двери пришедшим ребятам.

Сева улыбнулся ей вслед. Ему предстояло идти чинить механизм, но как же хотелось просто порассуждать о жизни, о ее смысле, о странной девочке с небесными глазами, которая заглядывает в самую глубину души человеческой, знает ответы на все вопросы…

*   *   *   *   * *

Механическая башня достигала таких габаритных размеров что при взгляде на нее кружилась голова. Чудо местной архитектуры даже сквозь толстую корку льда переливалось бронзовым свечением, заметно поугасшим после остановки главного механизма. На вершине пирамиды, покоились две полые шестеренки, пересекающиеся в единой точке, да так, что малая пронзала большую позолоченными зубцами, припорошенными инеем. Замерший циферблат напомнил Севе конструкцию вечного двигателя с перекатывающимися шарами, поверх которого, на застекленной поверхности, покоились две вставшие часовые стрелки.

«М-да уж… надеюсь часики от наших ничем не отличаются, а то долго возиться с ними не хочется» - думал он, скача по сугробам за Леней и Мишей.

Метель опаляла лицо снеговыми раскатами, волнами накрывала город полумаской, сотканной из людского страха. Ветер скалил зубы преграждая путь страннику невидимым барьером бури.

У входа в Механическую башню стоял сторожевой в толстом кожаном жилете, к которому прикреплялось два массивных крыла, будто плащ, укрывающие спину. Мужчина повернулся к ним, тотчас вперившись в путников удивленно – враждебным взглядом.

- Здравия желаю, товарищи! – прогудел часовой, шагнув навстречу. В свете уличного фонаря, сверкнули очки – авиаторы.

- Прошу представиться и объявить - куда столь юные жители и их сопровождающий держат путь в столь неспокойный час.

- Мы фонарщика привели, чтобы он завел часовой механизм, - громко ответил Леня, с гордостью выпятив грудь, - Вы пропустите нас, пожалуйста…

- Идите-ка вы, товарищи, по домам. Ветер нынче совсем рассвирепел. Ну – ка, ну-ка, господа! И скажите ваши имена, по окончании смены мне нужно будет написать отчет о перемещениях жителей.

- Вы бы свое сказали для начала, товарищ, - вмешался Сева, обходя стражника и кивая мальчишкам чтобы шли следом.

- У летучей стражи нет имен – у нас есть только небо и крылья, которым мы служим верой и правдой. – шаблонно проговорил караульный, преграждая путь и уже доставая электрический хлыст для запугивания незваных посетителей, -А вас, господа, в помещение охраняемого объекта мне пускать не положено –– это противоречит Кодексу.

- Тогда, пропустите меня одного. Как вы так охраняли, что у вас перед носом остановился главный механизм питания, а вы до сих пор не уладили неполадки? Если пропустите, то, уверяю вас, что справлюсь. В таком ключе хуже механизму уже не станет. Детей с собой не возьму, - серьезный взгляд в сторону неловко топчущихся на месте мальчишек, возмутившихся такому заявлению, - Постараюсь закончить как можно раньше…

Летучий страж выставил перед ним руку заставляя умолкнуть. Прислушался и тотчас развернулся на сто восемьдесят градусов, расправляя механические крылья.

- Чавой – то он? – тихо спросил Миша у друга, смотрящего на все это с огромными от испуга глазами.

Черная материя ураганом взвилась в воздух напротив летучего стража, и не успел он нанести первый удар, как нечто охватило тело густым туманом. Секунды хватило Ветру, чтобы на свет явилась ледяная скульптура, покорно расправившая объемные крылья навстречу иномирному существу.

Леня быстро сообразил и напоследок шепнув фонарщику «бегите!», схватил Мишу за руку и умчался в противоположную сторону улицы. Сева обогнул фигуру летучего стража, в тот момент застывшую в воздухе и с дрожью в сердце вбежал в Механическую башню, захлопнув дверь. Он обреченно осел на пол запустив обмороженные пальцы в волосы: «Так вот ты какой свирепый Ветер. Убийца всея города вселяющий страх и превращающий людей в скульптуры». Сева поморщился от неприятных мыслей, нащупав под объемной шубой собственные часики, успокаивающе тикающие рядом с сердцем.

Тик. Так. Тик. Так.

«Надеюсь, они добрались до дома…»

Идеальная память позволяла любоваться картиной смерти летучего стража в мельчайших подробностях, постоянно напоминающих о себе. Теперь Сева не мог опровергнуть существование сущности, которую раньше считал выдумкой. Воспоминания о ее деяниях приносили только боль за человека, навеки скованного во льдах.

Преодолев сотню ступеней, спиралью тянувшихся вдоль башни, Сева вынужденно остановился, когда увидел, что дверь в часовую комнату заперта. Пришлось долго рыться в сумке, ища среди отверток и гаечных ключей что- то похожее на отмычку, а после, всерьез почувствовать себя героем детективного фильма, пытаясь вскрыть замок.

Зайдя в комнату, Сева глухо выдохнул, прикинув сколько работы предстоит сделать до того пока машина времени не закинет его обратно. Тысячи огромных шестерней заполняли пространство комнатушки. Сева осмотрел каждую деталь на наличие повреждений и пришел к неоднозначному выводу: неполадки следует искать внутри системы, а это значило, что придется копаться в механизме циферблата.

К сожалению, вакцина Марка не давала полного эффекта знаний, а только помогала запоминать информацию как в первоначальном источнике. А это был значительный и ужасный минус! В дни экзаменов это, конечно, очень выручало, но в данный момент знания об устройстве часовой башни глупенько крутились в голове слаженным роем буковок и, откровенно говоря, только мешали.

Вплотную подойдя к вечному двигателю, - который оказался отнюдь не вечным, - Сева обнаружил что застеклена только одна часть колеса, та, что находится снаружи. Осмотр медных шаров также не показал никаких результатов. Все. Было. В порядке.

До тех пор, пока рука изобретателя не прикоснулась к центру механизма. Круглая крышка слабо завибрировала под пальцами и вдруг отпружинила, чуть не влетев в глаз. Студент запустил руку в образовавшийся тоннель и ухватил какой – то предмет. Выставив ладонь на свет, он увидел…

- Ничего себе… как настоящее, - только и вымолвил Сева, разглядывая стеклянное сердечко, украшенное витиеватыми «сосудами» из серебряной проволоки.

«Оказывается, как все просто. Остановилось сердце, а с ним и жизнь. И города, и людей. Может Ветер его заморозил? По идее оно должно биться, наверное…» - размышлял он, усевшись на пол и крутя стекляшку между пальцев: «Как эта штуковина может поддерживать не только город энергетическим питанием, но и купол? Ерунда, да и только… вот бы еще знать, как его запустить. Реанимацию может сделать??» - барабанил он пальцами по полу, прислушиваясь к свисту усилившейся метели.

«Может его подзарядить нужно, серебро хорошо ток проводит. Щас проверим»

Он скинул с себя тяжелую шубу и осторожно отсоединил проводок от фартука, примотав конец к одному из «сосудов». Слабая веточка тока пробежала к стекляшке на мгновение подсветив ее синеватым светом, но та, не успев вспыхнуть тотчас печально угасла. Сева не менее печально вернул фартуку исходное положение, уже всерьез задумываясь: не получится ли у него остановить время, чтобы подольше посидеть – подумать над устройством механического сердца…

«Нужно попробовать еще кое- что, уж это точно подействует. Так. Что это за звук?!»

*   *   *   *   * *

Трескались поленья в камине. Пламя весело плясало на стенах избушки. Было так тихо, что Сима слышала свое дыхание. С собой ее не взяли.

Казалось, даже вьюга за окном замерла, прислушиваясь к громким тревожным мыслям:

«Почему они еще не пришли? Метель только сильнее стала»

- Птица, Птичка, расскажи мне, пожалуйста, где мальчики? Думаешь Ветер поймал их? Почему ты молчишь, я же знаю, что ты умеешь говорить… я слышала твою песнь…

Шло время. Симе как никогда было скучно и одиноко, вдобавок ко всему медленными, но верными шажками к ней подбирался страх. Тот самый, который заставляет забиться в угол и трястись, словно лист на ветру. Сима обычно не тряслась, даже не плакала. Может ради того, чтобы Леня не смеялся, а может ей и самой это нравилось – быть сильной и смелой.

Неожиданно тишину прорезал острый стук. Девочка радостно сорвалась с места и открыла дверь…

На пороге стояли Леня и Миша. Вот только не те, которых она ждала. Другие…

Хрупкое сердечко вдруг остановилось. Стеклянные глаза замерших фигур, еще минуту назад живые, безэмоционально глядели в никуда. Сима ахнула и рефлекторно сорвалась с места. Пурга била ее по влажным щекам, моментально покрывая их ледяной корочкой.

«Почему Ветер решил… заморозить их?»

Только метель слышала о ее горе, словно губка впитывала его, унося далеко на край света.

Улицу замело. Горизонта и вовсе было не видно. Сима шла, не разбирая дороги, шла, и ноги сами несли ее. Вскоре девочка очутилась у Механической башни. Увидев скульптуру летучего стража, она вздрогнула, но вспомнив что является сильной девочкой, утерла слезы колючим рукавом облепленным снегом и прикусив язык изо всех сил заколотила в дверь. Та была заперта, но Сима верила…

…никто не открывал, только снег кружил над головой, ударяя по щекам острыми иглами горечи. Она закрыла глаза, и сладкая дрема погладила по головке нежной рукой, совсем как у мамы.

- Смотри как здесь хорошо! Ты оставайся здесь, со мною! – шептала вьюга, ласково склоняясь над ушком, - Ложись, сестрица, спи, кроха… все печали уйдут и забудутся, а во сне непременно все сбудется…

*   *   *   *   * *

Что-то большое и теплое окутывало тело. Может это добрый медвежонок решил укрыть ее в своей берлоге, пока зима не кончится? Или Птица греет необъятными крыльями?

Сима протерла глаза и обнаружила что обнимает ее не медвежонок, а большущая бурая шуба, а в метре возится господин фонарщик.

- Тебе Птица рассказала, что я пришла? – тихо спросила она.

Странник опустился напротив, плотнее закутав в теплую вещь.

- Конечно. Знаешь, она ко мне в окошко постучалась и все – все рассказала.

- И про Леню с Мишей? – выдохнула Симочка, поправив шаль.

- А как же. Ты сиди, грейся, а я пока часы чинить буду, точнее пытаться сердце завести.

Выбравшись из пушистого плена, она, встав на цыпочки с любопытством посмотрела в ладонь фонарщика:

– Неправильно ты его чинишь! Это же сердце города, с ним ласково нужно, с любовью, оно не зажжется если с ним так небрежно. Оно ведь живое!

- А как нужно? Ты расскажи мне.

- У-у, хитрый какой! Это же секрет! Ты умеешь хранить тайны? Правда – правда? - недоверчиво поинтересовалась Сима, заглянув фонарщику в самую душу. – Расскажу тебе, только пообещай, что это будет самый секретный на свете секрет. Обещаешь?

- Торжественно клянусь самым дорогим для меня. – сказал странник, приложив руку к груди.

Сима подумала, еще раз внимательно осмотрела фонарщика с ног до головы и сказала, строго так, совсем как взрослая:

- Если ты даешь такие серьезные обещания, значит точно их сдержишь. Я расскажу

И она поведала ему обо всем что знала, ничего не утаивая от внимательного слушателя. Никто и никогда, даже большой дракон, не слушал ее с таким увлечением. Девочка наблюдала за тем, как длинные пальцы чинят погибшее сердце, удивляясь, как можно так легко разбираться с этой штукой. Пока изобретатель делал свою работу, она рассказывала ему про чудеса, окружающие их город и странник с неподдельным интересом слушал.

Симе вдруг показалось, что она знает его так давно, так много, что невозможно пересчитать на пальцах. Даже вечность не уместилась бы в этом мгновении.

- Я когда вырасту, тоже буду изобретателем и сделаю такое прям уу-ух! – заявила она, прокрутившись вокруг себя будто летучий страж, готовившийся ко взлету. – А сейчас уже можно посмотреть?

Фонарщик улыбнулся, показав смешные ямочки.

- Минуточку, - увернулся он от любопытной Симы, все норовившейся заглянуть ему в ладонь, - Последний штрих и готово. Вот, смотри.

- Господин фонарщик, оно бьется! Вот так: тук – тук, тук – тук! Совсем как живое!

Сима трепетно взяла крохотный механизм и прижала к груди, тихонечко напевая волшебную колыбельную бабушки Лимии. Механическое сердце подпевало малютке, играя серебряными клапанами. Господин фонарщик замер, боясь нарушить эту идиллию звуков, возрождающую жизнь и любовь. Симе, казалось, что вокруг нее летают разноцветные небесные фонарики и они непременно подпевают и кружатся в воздухе словно светлячки, словно…

«звезды?..»

Сима прокружилась с ним, словно балерина и рассмеявшись преподнесла изобретателю, который поспешил закончить работу. Не успел он подойти к колесу с шарами, как увидел, что все это время за ними наблюдал посторонний.

- Совушка! – пискнула Сима, подбежав к вечному двигателю и сняв с шара нахохлившуюся птицу, умильно курлыкающую при чистке своих перышек. – Какая хорошенькая! Смотри, господин фонарщик!

Странник вгляделся в пернатого, мгновенно нахмурившись и став очень серьезным.

- Брось это, живо!

- Почему?

- Брось, Сима, это не сова! – не своим голосом рявкнул он, выбивая из рук девочки птицу.

Сова сверкнула стеклянными глазами, заверещала, заскрежетала острым клювом. Сима схватила фонарщика за рукав, прячась от разъяренного существа, метавшегося по часовой комнате с дикими воплями.

- Чего это она, такая… - в оцепенении вымолвила Сима.

- Злая? Потому что это не птица вовсе!

- А кто? Ой, мама!!

Птеродактиль взвился к потолку и почувствовав себя коршуном на охоте растопырил лапы навстречу добыче. Сима взвизгнула, отскочив в другой конец комнаты, а господин фонарщик бесстрашно схватил вырывающийся комок перьев, прижал к полу, удерживая за два потрепанных крыла.

Завертелось, закружилось вокруг многоголосье зимней печати, тоска проникла сквозь щели, коконом обвиваясь вокруг птицы. Вьюга, ворвалась в часовую башню, с треском выбив стекло циферблата и небрежно разбросав по полу осколки. Не прошло и минуты, как кокон, сковывающий птицу, лопнул и оттуда вынырнула уже не совушка, а темная материя, туманным языком, вьющаяся по комнате. Словно удав, она плыла – обвивалась вокруг шестерней, слепо пытаясь нащупать что- то. Или кого – то.

Пока материя не спеша разбиралась в мироощущении, фонарщик схватил пискнувшую Симу и механическое сердце, и затворив дверь, помчался к основанию башни. Симе так сильно сдавили руку, что та онемела. Будучи умной девочкой, она сразу поняла, что кричать: «отпусти» — это бесполезная и глупая затея. Мчавшись за длинноногим странником, Сима еле успевала переставлять ноги чтобы не слететь с бесчисленных ступенек, круговертью тянувшихся вниз. На улице на удивление оказалось тихо.

«Вся метель в башне спряталась» - подумала она, улыбчиво щурясь выкатившемуся из – за тучи солнцу.

Не успели они сделать и пары шагов как материя просочилась через щели Механической башни, представ в новом облике. Завораживающий и одновременно пугающий чернильный волк, сотканный из тумана, медленно надвигался к ним, оставляя на пушистом снегу глубокие следы.

- Бежим?

- Поздно бежать, - с мнимым спокойствием вымолвил странник, крепче сжимая руку вырывающейся и уже кричащей Симы, которая с таким решением была явно несогласна. – Лучше его здесь одолеть, чем весь город опасности подвергнуть. Ты же доверяешь мне? – подмигнул он, широко улыбаясь своей особенной улыбкой.

Сима готова была сама стать волком – кусать и бежать! Куда угодно, сколько угодно, только подальше отсюда, подальше от Ветра. Но фонарщик – то откуда знал, что она верит в него, всем сердцем своим верит и все еще надеется на чудо, поэтому остается рядом…

Ветер оскалил пасть, норовясь наброситься на них, но неожиданно для Симы вдруг шарахнулся от стройной фигуры фонарщика, бесстрашно кинувшейся к нему на съедение. Сима взглянула на странника, все еще не опускающего руку: пульсирующее сердце билось в ней ритмичным маршем. Ветер пытался подобраться ближе, но погасшее сердце, вдруг озарилось пронзительным синим цветом.

Искорки горящего механизма вспыхивали, распускались перед лицом тьмы как пышные цветы поздней весной. Даже воздух на мгновение потеплел и стал цветным, наполненным солнцем, которое пока спит под завесой снежных туч и ждет, когда его разбудят. Оно пылало, горело как внеземной огонь и солнечный свет распространял сияние по всей улице, ослепляя хищника, раня тьму его души. Сима с восторгом глядела на то, как разгорается пламя в душе ее иномирного друга, которое он передает механическом сердцу.

И вроде все шло как надо, но маленькой Симе все равно было неспокойно, какая – то противная колючка скребла горло, словно напоминая: «это еще не конец!»

Фонарщик тоже об этом знал, но пока, нацепив на себя маску бесстрашия направлял лучи механического сердца в сторону зверя. Оба понимали — это не будет долго продолжаться, в жалкую секунду все измениться…

Одно мгновение. Один волнительный взгляд и тишь перед бурей, стала пляской Ветра, который начал нападать с удвоенной силой. Метаясь сгустками черного тумана, словно копьями, он атаковал их, не давая права даже на короткую передышку. Бьющееся сердце уже не действовало на рассвирепелого волка, только задавало жару в их неравном бою. Зверь открыл пасть в зевке, и огромная туча вылетела оттуда норовясь накрыть их агатовым полотном тьмы. Как рыболовная сеть набрасывается на водоплавающих, так и шатер подобно ночи летел на них стремительно захватывая небо в плен, а вместе с ним и город.

«Птица, Птичка, ты слышишь меня? Помоги нам, пожалуйста, прошу тебя, Птичка!»

Время остановилось. Замерло. Застыло. Отсчитывая последние минуты жизни.

Тик. Так. Тик. Так. Тик…

Шатер почти коснулся их макушек, Сима крепко зажмурившись прижалась к фонарщику, продолжая просить: мысленно, шепотом, вслух. Услышав неровное дыхание замерзающего странника, она вдруг осознала, что осталась секунда. Все заканчивается так быстро, что не успеваешь оглянуться назад и увидеть какой путь совершил. Сима полной грудью вздохнула колючий воздух и в последний раз распахнула глаза…

Оглушительный звон пронзил барабанные перепонки острой болью на мгновение лишив слуха. Загудели небеса. По железному листу шатра ударила молния, прорубающая во мраке ослепляющие рубцы света.

- Смотри.

- Это моя Птица! Она прилетела! – оживленно воскликнула Сима, тыча пальчиком в золотое зарево, тянувшееся за крыльями и оставляющее за собой длинную полосу, как от кометы.

Весь город был объят свободой и жизнью, любовью что вилась вслед за дивными крыльями, несущими Птицу по бескрайнему небу. Она была ласковым светом, солнцем что грело промерзшую землю мягкими лучами, она была душой земли, алой кровью восхода, теплой ладонью, накрывающей город.

Выходили на улицу люди, таяли ледяные глыбы сковывающие их долгие дни. Оживал мир и выбивались цветы из-под сонных покровов, акварелью расцвечивая улицы и кварталы. Все оживало после сна, возвращалось на круги своя.

Сима распахнула глаза, не зная куда смотреть и чем любоваться. Чудеса окружали ее, меняясь как в калейдоскопе, наполненном разноцветными стекляшками.

- Я знала, что волшебство существует! Когда во что- нибудь веришь оно непременно сбывается! – искры смеха играли с ней, кружились в хороводе счастья, - Мама говорила после плохого всегда наступает хорошее и главное человеку дождаться этого самого хорошего‌. Вот правда-правда!

- Мудрая у тебя мама, - сказал фонарщик, чувствуя знакомое покалывание на кончиках пальцев и видя проявляющиеся огоньки, - Возьми сердце себе, ты знаешь, что с ним делать. Я сейчас растворюсь, но ты не бойся, знай, я всегда рядом, всегда здесь…

Палец в неправильной перчатке мягко уткнулся ей в грудь, там, где располагалось сердце. Сима заглянула в сверкающие изумрудные глаза налившиеся тяжелой, но такой невесомой влагой и вдруг ей самой стало не по себе.

- Потому что у нас одна душа? – прижавшись к страннику, спросила Сима дрогнувшим голосом заведомо зная ответ. – Ты вернешься? Пообещай, что вернешься, я тебя всегда буду ждать, даже вырасту когда. А еще буду верить в чудеса, всю жизнь! А еще, еще когда стану такой же взрослой, тоже буду изобретателем!

Фонарщик знал, что берет у времени взаймы, специально оттягивает тяжелую минуту прощания. Только время завитушками, кружившееся вокруг них, напоминало о неизбежности прощания. Он опустился напротив девочки и что-то шепнул на ухо, улыбнувшись, когда она подняла на него радостно – рассеянный взгляд:

- Северин… красивое имя, как у принца из волшебных земель. - завороженно прошептала Сима, обвившись ручками вокруг его шеи чтобы крепко обнять.

- Так меня еще никто не называл.

– Ты улыбаешься, потому что тебе грустно?

- Немного. Еще, потому что знаю у тебя все будет хо-ро-шо, Сима. – странник умолк, к чему – то трепетно прислушиваясь. – Слышишь?.. звезды шумят… они меня зовут.

- А что такое звез-ды? – завороженно вымолвила Сима.

- В нашем мире так называют вечные фонарики на небе.

Крохотное воспоминание промчалось мимо нее, растворяясь в теплом переменчивом ветре. Сима вдруг осознала. И ее сердечко волнительно дрогнуло в груди.

- Я никогда тебя не забуду, даже если Хронос попробует развеять мои воспоминания, - привстав на носочки, горячо пообещала она, чувствуя, как под пальцами тает силуэт странника. – Спасибо тебе, добрый фонарщик.

Северин взял ее за руки, и на лице его расцвела самая добрая улыбка, так похожая на солнечный лучик, рассеивающий самые грустные мысли.

- Прощай, маленькая звездочка…

Засияли васильковые огоньки растворяя очертания странника в летнем воздухе, наполненном ароматом цветов. Сима утерла слезы, стараясь улыбаться всей душой, пока силуэт господина фонарщика не слился с бескрайним и необъятным небом, где живут волшебные фонарики. Звезды...

А еще мама и добрый господин Северин, который очень ждет встречи с ней и обязательно прилетит снова…

- Прощай…

ЭПИЛОГ:

«Мудрее всего — время,

ибо оно раскрывает всё»

Фалес

Сева, конечно, знал, что мужчинам плакать не полагается, но с его – то эмоциональностью иногда можно, (пока не видит никто). Да и как он плакал? - слезинку проронил, чтобы девчонка не увидела, а потом время забрало его. Вот только куда в этот раз?..

Аметистовый тоннель с золотыми проблесками нес его в иное пространство, рассекающее бытие раскаленным клинком. Вместо привычного пятна света в конце, обозначалась тьма, украшенная мириадами звезд. Полет прекратился и Сева оказался в самой середине космоса, в пространстве, где небыло ничего кроме темноты, звезд и…

- Ты требуешь слишком много от такого могущественного существа как я, - внеземной голос громогласным эхом разлетался по вселенной, - Переступаешь границу дозволенного, берешь взаймы у самого Времени, за такое следует расплачиваться…

Нечто было везде. Казалось, и голос этот исходил прямиком из головы. Сева оглянулся.

- Вы – Хронос?! – догадка пронзила его так быстро, что он сам удивился сказанным словам.

- Экой умный молодой человек. – пробасило существо, - А вы – тот, кто нарушает баланс Вселенной – матушки, и селит на отдаленных участках ее, частички эреб. И последствия их деяний, ему уже довелось увидеть.

- Эреб – мрак? То есть Ветер и был им.

- Чудесное умозаключение, юноша. Вы ж все такие витающие, в головах собственных, в облаках воздушных, кого волнует устойчивость чужого мира, когда в своем все прелестно?

Сева поежился: «М-да, остановочка в гостях у духа времени вообще – то не планировалась!»

- В городе под куполом время идет иначе чем в других пространствах. Однажды там уже побывал один путешественник, ученый, совершивший похожее открытие, из-за которого время, хранившее тот город, стало оскверненным и эреб начал поглощать его, – говорил, словно молниями пулял Великих Хронос. – Из чего я делаю вывод, что ваш прогресс только вредит.

- Но ведь мы предотвратили разрушение, Ветер погиб и город вновь ожил, - нашел силы возразить студент, в глубине душе почувствовав гордость за содеянное. – Механическое сердце вновь заработало, а все благодаря…

- И без вас, юноша, я знаю. Девочка Сима, живущая в том мире, совсем непростая. А знаете почему? Да потому что она Проницатель! Редчайший дар, данный ей свыше, покоренный лишь избранными: видеть не глазами, а чистым сердцем. Дар, который спас вас в том измерении! – сотрясалась пустота, неожиданно переведя тему.

- Я сразу понял, что она другая, - признался Сева, которому вдруг стало так смешно, из-за того, что он случайно попал не домой, а в гости к Хроносу, что страх мгновенно отступил.

«На Ветер слегка похож, такая же злюка… главное, чтобы он мысли читать не умел»

- Правда, что у нас с ней одна душа? Машина времени не просто так притянула меня именно к этой девочке… я это с самого начала понял.

- Естественно. Глупо задавать те вопросы, на которые знаешь ответ... Когда зарождалась Душа, она почему – то раскололась на два мира, (этакий казус вселенной), и поселилась в разных измерениях. Но все, друг мой, стремится вернуть себе исходную форму. Все. В каком бы пространстве оно не находилось, стремится обрести первоначальную идеальность. Время. Циклично, переменчиво, бесконечно…

— Значит, меня не по воле судьбы туда забросило. Просто расколотая душа захотела восстановиться. Подождите, а Птицу Сима смогла вызвать тоже из -за своего дара? – вдруг спросил он, раз уж появилась минутка выговориться. - Настолько верила в жизнь и спасение города что смогла совершить невозможное, как и я, когда починил сердце... так подождите.... Ветер... Птица… Все случилось в одном городе, после того как там побывал другой путешественник во времени. Не сжег ли он, случаем, после этого свои чертежи? Неужели он и есть…

- Он самый, юноша, - прогудел Хронос, но Сева впав в азарт продолжал, начиная отгадывать головоломку.

- Так значит эти две сущности – Добро и Зло, кусочки вашей памяти, то самое цикличное время? И оно возродилось, когда я попал в город под куполом, запустило обратный процесс! Эреб и Птица – это и есть Вы

- Верно. Но учти. Как ты уже понял, события повторяются, и чтобы впредь не допускать разрушений, я должен дать тебе выбор: остаться в городе под куполом вместе с Симой и забыть прошлую жизнь или вернуться в свой мир и забыть про машину времени. Изобретение разрушает пространство и создает эреб в других вселенных. Прошлый механик этого не учел, из-за чего пришлось насильно сжечь его чертежи. Но слухи, они на то и есть слухи, что быстро распространяются. – выдержав паузу, он продолжил, -Впрочем, отвлекся. Выбирай, пока я благодушен. Подумай хорошенько, что для тебя дороже...

Соблазн был очень велик, Хронос это знал. Тяжело выбирать если чувствуешь, что оба мира стали одинаково дороги.

- Я хочу вернуться домой... - четко сказал Сева глядя в бездонные глаза вечности. – Вот только, что станет с моей душой? По возвращении я сам уничтожу изобретение, или что там еще сделать нужно… Вы.. только пожалуйста, не лишайте меня воспоминаний о ней и Симу тоже. Это все равно что отнять половину жизни у человека. Прошу вас!

- Если изобретатель добровольно согласен на отречение от своего детища, то почему бы и нет, - засмеялись звезды голосом Хроноса. – Взамен, я сотру воспоминания о машине времени у тех, кого уже посвятили в это дело. Это мой тебе подарок за один спасенный мир и дар Проницателя, который открыла в себе Сима. Учти, время благосклонно к таким как ты, оно оберегает тебя, странник!

Сева хотел было задать Хроносу последний очень важный вопрос, но благосклонное время завертелось вокруг, тысячами смеющимися шестеренками увлекая за собой. Звезды сомкнулись вокруг путешественника плотным золотым кольцом, пахнущим вечностью. Они звали его:

«Ослепни!

К чувствам проложи дорогу

И скрытое увидишь там.

Замри!

Пусть шелест волн

И ветер непокорный,

Несут тебя туда

Куда хотел бы сам…»

Портал стремительно уносил его далеко от чуждой вселенной, подальше от свирепых Ветров и прекрасных Птиц, от Всемогущего Хроноса и девочки Проницателя, которую он больше никогда не сможет увидеть наяву...

Портал нес его, пронзая границы реальности. Нарочито разрушая спокойствие вселенной и будто предупреждая ее быть осторожней с ценным пассажиром, которого она бережно проводит домой, освещая путь далекими звездами.

Сева знал, что совершил правильный выбор и в глубине души был рад что все сложилось именно так. Вот только светлая грусть скребла по сердцу заставляя переносится к воспоминаниям. Хронос. Строгий, но справедливый, не лишил его памяти, это ли не счастье? Не радостно ли, что где – то далеко в другой вселенной живет маленькая девочка с пронзительными небесными глазами, которая меняет мир вокруг себя в лучшую сторону. Вдыхает в него жизнь и любовь, которой и живет ее душа.

И где – то далеко бьются два маленьких сердца, исцеляющие город внутренним светом и верой. И Северину даже удалось ухватить один такой кусочек солнца, который теперь грел душу и залечивал раны от расставания. Сима тоже не осталась ни с чем: она стала обладательницей живого механического сердца с маленьким посланием от изобретателя, (оставленное им во время починки часов и которое сможет открыть лишь), а еще имеет чудесный дар Проницателя и самый большой и красивый внутренний мир, наполненный мириадами волшебных звезд…

Путь его близился к концу. Сева ждал встречи со своим миром с улыбкой на лице, уже предвкушая теплый запах начинающегося лета, рассвета, июньского солнца и родного дома, где его давно заждались…

Тик. Так. Тик. Так. Тик…

Пришло время вернуться домой, странник…