Обряд тьмы

Начало

Осень 2004 года. По разбитой лесной дороге в глуши Испании движется полицейский автомобиль. Внутри находятся двое местных офицеров и правительственные агенты — Леон С. Кеннеди и его напарница Лорен Э. Ашер. Их задача: поиск похищенной дочери президента США, Эшли Грэм.

Полицейские за рулем перешучиваются, скептически относясь к миссии американцев. Леон сохраняет молчание, всматриваясь в густой туман за окном, а Лорен проверяет снаряжение, чувствуя нарастающее напряжение.

Автомобиль останавливается у ветхого моста. Один из офицеров выходит по нужде, а Леон решает осмотреть подозрительную одинокую хижину неподалеку.

— Я скоро вернусь. Не скучайте — бросает один из испанцев.

Леон Подзывает Лорен указывая на одинокую хижину. Та кивнула поняв его намерение и вышла с полицейской машины, подходят к дому. Изнутри доносится тяжелый запах и странный шум. Леон толкает дверь и видит старика, ворошащего угли в камине.

—Извините за проникновение в такой поздний час— начала Лорен на испанском

— Disculpe... — Леон показывает фотографию Эшли. — Мы ищем эту девушку. Вы ее видели?

Старик медленно оборачивается. Его глаза налиты кровью, а лицо искажено злобой. Не говоря ни слова, он хватает тяжелый топор и с яростным криком бросается на агентов. Леон уклоняется от удара, а Лорен вскидывает оружие.

В этот момент снаружи раздаются выстрелы и крик полицейского. Леон и Лорен понимают: это не обычный инцидент, а начало масштабного кошмара. Путь назад отрезан — их машина сброшена в каньон, а из леса начинают выходить другие жители деревни с вилами и факелами. 

Леон и Лорен выскочили из хижины через заднюю дверь, едва успев уклониться от свистящих ударов топоров, которые с глухим стуком вонзались в деревянные стены и косяки. Осколки щепок разлетались во все стороны, словно град. Позади них, у самого края обрыва, раздался оглушительный грохот — патрульная машина, всё ещё с включёнными мигалками, вместе с двумя испанскими офицерами, которые отчаянно кричали внутри, рухнула в бурлящую реку внизу. Мост был полностью заблокирован обломками и поваленными деревьями, отрезав всякий путь к отступлению.

— Леон, они повсюду! — крикнула Лорен, её голос дрожал от напряжения, но руки оставались твёрдыми, когда она вскинула свой верный «Blacktail» и дважды выстрелила в ближайшего преследователя. Пули попали точно в цель, но мужчина лишь пошатнулся, из его рта вырвался нечеловеческий рык, и он продолжил бежать вперёд, размахивая ржавой косой.

Из густого леса, словно призрачные тени, выныривали всё новые и новые жители деревни. Это были не зомби — нет, эти существа сохраняли странную, искажённую человечность. Они переговаривались между собой на грубом, искажённом испанском, короткими отрывистыми фразами, координировали свои движения с пугающей слаженностью, словно единый организм. В руках они сжимали импровизированное оружие: вилы с зазубренными зубьями, серпы, покрытые засохшей кровью, тяжёлые топоры и даже самодельные дубинки из обломков мебели. Их глаза горели неестественным, лихорадочным светом — красноватым, пульсирующим, как будто внутри черепа у каждого тлел маленький костёр паразитической ярости.

— Прорываемся к центру поселения! — скомандовал Леон, его голос был спокойным и властным даже в этой кромешной суматохе. — Ищи любое укрытие! Не давай им окружить нас!

Они помчались по узкой, извилистой тропе, усыпанной камнями и корнями деревьев, которые норовили зацепить ноги. Леон бежал первым, отстреливаясь на ходу из своего пистолета, каждый выстрел был точен и экономен. Лорен прикрывала тыл, её «Blacktail» плевался огнём с поразительной скоростью. Позади них раздавались крики и топот множества ног — Ганадос не отставали, их преследование было упорным, почти фанатичным.

Тропа вывела их к массивным деревянным воротам, почерневшим от времени и покрытым странными резными символами, напоминающими древние руны или оккультные знаки. Проскользнув внутрь, напарники резко остановились, тяжело дыша. Перед ними открылась широкая деревенская площадь, освещённая тусклым светом факелов и костров. В самом центре, на большом костре, догорало тело одного из полицейских — одежда ещё тлела, а воздух был пропитан тошнотворным запахом горелой плоти. Вокруг костра, словно ничего ужасного не происходило, местные жители — Ганадос — занимались своими обыденными делами: один точил огромную косу на старом точильном камне, другой перетаскивал тяжёлые тюки сена, третий чинил сломанную телегу. Их движения были механическими, почти ритуальными.

Но как только Леон и Лорен сделали всего пару шагов по утоптанной земле площади, воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Десятки голов одновременно, синхронно повернулись в их сторону. Разговоры стихли, инструменты замерли в воздухе. Время словно остановилось.

— *¡Un forastero!* — проревел старик в грязном, заляпанном кровью комбинезоне, его голос был хриплым и полным первобытной ненависти. Он указал на них дрожащей, но сильной рукой. — *¡Mátalo! ¡Mátalos a todos!*

Площадь мгновенно превратилась в настоящее поле боя. Ганадос хлынули со всех сторон, словно волна живой плоти: из переулков, из дверей домов, даже с крыш ближайших построек. Их крики сливались в единый яростный рёв. Леон и Лорен бросились к ближайшему двухэтажному дому с каменными стенами и деревянной крышей, на ходу отстреливаясь и отбрасывая нападающих ударами ног и локтей. Они влетели внутрь, захлопнув тяжёлую дверь, и Леон мгновенно забаррикадировал её старым, массивным комодом, который с грохотом сдвинул по скрипучему полу.

— Лорен, на второй этаж! Сбрасывай все лестницы и мебель, что сможешь! — крикнул Леон, быстро перезаряжая пистолет дрожащими от адреналина пальцами. Он прислушивался к нарастающим ударам в дверь — дерево уже трещало под напором десятков тел.

В этот момент тишину разорвал новый, леденящий душу звук — низкий, вибрирующий рёв бензопилы, который эхом разнёсся по всей площади. Цепь вращалась с бешеной скоростью, разбрасывая искры при каждом ударе о камни мостовой.

Из-за угла старого сарая, покрытого мхом и плесенью, на площадь вышел огромный мужчина. На голове у него был грязный мешок с прорезями для глаз, тело — сплошные мускулы, покрытые шрамами и татуировками. Бензопила в его руках казалась продолжением тела, она выла и визжала, словно живое существо, жаждущее крови.

— Только не это... — прошептала Лорен, быстро занимая позицию у окна второго этажа и целясь в голову безумца через разбитое стекло. Её дыхание было частым, но прицел оставался ровным.

Битва стала по-настоящему отчаянной. На первом этаже Леон отбивался как мог: он использовал всё — рукопашный бой, удары прикладом пистолета, даже мебель, которую швырял в нападающих. Ганадос лезли через окна, через щели в двери, их руки тянулись к нему, пытаясь схватить, разорвать. Лорен наверху сдерживала «Человека с бензопилой», выпуская одну пулю за другой. Каждый выстрел заставлял гиганта дёргаться, но он продолжал идти вперёд, размахивая своим страшным оружием и круша всё на пути: деревянные ящики, заборы, даже угол дома.

Воздух в комнате стал густым, пропитанным запахом пороховой гари, пота и крови. Патроны были уже на исходе — магазины пустели один за другим. Леон чувствовал, как силы на пределе, мышцы горели от напряжения.

Внезапно, когда казалось, что всё кончено, над далёкими горами раздался глубокий, тягучий, почти гипнотический звон церковного колокола. Звук был низким, вибрирующим, проникающим прямо в кости. Он раскатился по всей долине, эхом отражаясь от скал.

Ганадос замерли на месте. Ярость в их глазах мгновенно сменилась покорным, почти блаженным спокойствием. Они опустили вилы, топоры, серпы. Бензопила в руках гиганта замедлила ход и стихла. Толпа, ещё секунду назад жаждущая крови, развернулась как один человек и медленно, шаркая ногами, побрела в сторону высокой каменной церкви на холме. Их губы шевелились в унисон, шепча одну и ту же фразу:

— *La Campana... Es hora de rezar... La Campana... Es hora de rezar...* (Колокол... Пора молиться... Колокол... Пора молиться...)

Леон и Лорен стояли в разгромленном доме, тяжело дыша, покрытые потом и пылью. Руки Лорен заметно дрожали, когда она опустила оружие.

— Куда это они все? — спросила она тихо, голос был хриплым от криков и дыма.

Леон вышел на крыльцо, провожая взглядом удаляющуюся толпу. Факелы в их руках покачивались в такт шагам, создавая причудливые тени на стенах домов.

— Пошли на своё «собрание». Нам нужно осмотреть деревню, пока они заняты молитвой. У нас мало времени — колокол не звонит вечно.

Они осторожно выбрались из дома и начали методичный обыск ближайших построек. В первом доме, в потайном ящике под кроватью, Леон нашёл старую, потрёпанную фотографию Эшли Грэм — девушка выглядела напуганной, её глаза были широко раскрыты. Во втором доме, в запертом сундуке, они обнаружили потрёпанные записи и дневники, исписанные неровным почерком. Из них становилось ясно: это не просто вирус из секретной лаборатории. Это нечто древнее — паразит под названием «Лас-Плагас», который проникал в тело хозяина, подчинял его волю, превращал в послушного слугу культа. Записи упоминали ритуалы, древние пещеры под деревней и «господина Саддлера».

Пробираясь через заброшенные фермы, обходя хитро расставленные ловушки-растяжки с колокольчиками и самодельными минами из консервных банок, напарники осторожно продвигались дальше. Они миновали загон с обезумевшими животными, которые тоже, казалось, были заражены, и вышли к массивному, мрачному дому старосты деревни. Здание возвышалось над остальными, с тяжёлыми дубовыми дверями и окнами, забитыми ставнями. Дверь была заперта на странный, сложный замок с выгравированным символом — эмблемой культа, напоминающей глаз, окружённый щупальцами.

— Нам нужно найти ключ, — пробормотал Леон, внимательно осматривая механизм. — Лорен, проверь сарай неподалёку. Я осмотрю двор.

В старом, покосившемся сарае, пропахшем сеном и плесенью, они действительно обнаружили потайной ход — люк под грудой старых досок, ведущий в сырой, тёмный подвал. Спустившись вниз по скрипучей лестнице, освещая путь фонариками, они оказались среди гнилой соломы, ржавых инструментов и старых бочек. В углу стоял большой, тяжёлый шкаф, из которого доносились глухие, ритмичные удары — кто-то явно пытался выбраться.

Леон рывком распахнул дверцы шкафа. Внутри, связанный по рукам и ногам верёвками, с кляпом во рту, находился мужчина в когда-то дорогом, но теперь испачканном грязью и кровью костюме. Его глаза были полны отчаяния и надежды одновременно.

—Больно, блин — воскликнул он, как только кляп был вынут. Голос дрожал от ломки.

— Мне показалось что ты хотел что-то сказать — без всяких возражений сказал Леон

— Какая проницаемость, слушай сиги есть? – сказал мужчина

— Курение убивает – сказал Леон, не меняя тона

Но прежде чем Леон успел перерезать верёвки своим ножом, в дверях подвала выросла огромная, устрашающая фигура. Биторес Мендес, староста деревни, возвышался над ними, заполняя собой почти весь проём. Он был невероятно высоким и широкоплечим, с грубым лицом, покрытым шрамами, и глазами, которые сверкали холодным, нечеловеческим величием. В одной руке он держал тяжёлый топор, в другой — старый револьвер.

— Вы не принадлежите этому месту, чужаки, — пробасил он низким, гулким голосом, в котором слышалась древняя сила паразита. — Вы нарушили священный покой нашей семьи.

— Кто ты черт пойми такой! - сказала Леон направив ствол, великан вывернул руку и оглушил Леона.

Лорен мгновенно выстрелила, но великан выбил оружие с ее рук снаряд отрекашетил в пол, после ее тоже оглушили Мир перед глазами агентов закружился, звуки стали далёкими и приглушёнными. Последнее, что они услышали, прежде чем провалиться в беспамятство — тяжёлый смех старосты и отдалённый звон колокола, который снова начал свой гипнотический зов.