Пепел прошлого

Я проснулась от резкого звука
будильника.
Причём звук был настолько звонким, что напрямую бил по ушам.

Я потянулась к тумбочке, чтобы его выключить.
Затем я приподнялась в постели, и разомкнула глаза.

Обои были подозрительно светлыми.
В квартире у Эмиля они тёмные.
Я осмотрела интерьер комнаты и поняла, что нахожусь в своей спальне, где провела всё детство и подростковый период.
Но как я здесь оказалась?

Раздался стук в дверь, а после створка слегка приоткрылась.

- Доченька, ты проснулась? Ох уж и долго ты спала. Время два часа дня. Поздно легла? - сказала мама, держа в руках совсем маленького ребёнка.

- Мам, я же говорила тебе не таскай Рому на руках часто. У него для этого есть я или Эмиль. И почему я здесь, а не дома?

Мама нахмурилась.
Она подошла ко мне и положила ладонь мне на лоб, словно меряя температуру.

- Доча, ты ещё не проснулась или бредишь? Какой Рома? Какой Эмиль? Кто это? И как это не дома... Так. Я сейчас позову папу, пусть посмотрит. А то мне не нравится, как ты Пашку Ромой называешь.

- Пашу?.. - озадачилась я.

Мама ещё больше нахмурилась и ушла звать папу.

Я сидела в недоумении, пытаясь понять, как Паша мог уменьшиться в размерах и снова стать младенцем, а не ребёнком.
Я взяла телефон, зашла в мессенджер и хотела узнать у первого человека в закрепе о том, почему я у родителей дома и всё ли хорошо с Ромой.

Но в закрепе, кроме Нелли, никого не оказалось.

- Ладно, напишу Нельке, - сказала я вслух.

«Нелли, приветик. Не спишь? Тебе Эмиль не писал? Или может, Рома у тебя остался?»

Ответ последовал почти сразу:

«Аврора, всё хорошо? Кто это такие? Эмиль, Рома? Ты пьяная? Откуда тебя забрать?»

Я не понимала, что происходит.
Не могло же...

- Нет-нет-нет-нет... - заговорила я резко и громко, в моём голосе звучал страх и боль.

Я быстро открыла галерею на своём телефоне и начала искать фотки маленького кудрявого Ромы.
Вся моя галерея должна была быть заполнена им или моим Эмилем.

Но не Эмиля.
Не Ромы.
Никого из них не было.

Последние фотографии гласили о недавнем шоппинге с Нелли и приближающемся зачёте у Самковой.

- Нет... не может быть...

В комнату вошёл отец, за ним стояла мама, держа на руках младенца.
Мои глаза были наполнены слезами.

- Она проснулась и говорит про незнакомых мне людей.
Она Пашку Ромой назвала, Дань. Что с ней? - спросила взволнованно мама.

- А ну-ка дыхни, - сказал отец.

Я дыхнула.
Отец нахмурился и положил ладонь мне на лоб, меряя температуру, как сделала это ранее мама.

- Не пила, температуры нет. Переутомилась что ли с этими зачётами? Надо сходить прогуляться. Решено. Сегодня поедем в контактный зоопарк. Правильно говорят, животные помогают справиться с переживаниями.

- Мам, пап, - мой голос дрожал. - Вы знаете такого человека, как Савицкий Эмиль?

Мама разинула рот от удивления, а папин взгляд стал гораздо серьёзнее.

- Аврора. Не произноси больше эту фамилию в этом доме. Никогда. Зря видимо мы тебе тогда рассказывали про Влада.

Даня встал и отвёл Дашу в комнату, на ухо говоря успокаивающие вещи, предварительно закрыв мою дверь.

А меня накрыло по полной.

Никакого Эмиля никогда не существовало?
Никакой Рома никогда не рождался?
Я никогда не была беременна и меня никто не сбивал на машине в день зачёта?
Всё это был сон.
Кошмар?
Нет. Это был прекрасный сон.
Вот только почему так пусто внутри?

Вдруг я услышала крики из окна.
Молодая мамочка сидела на скамейке и успокаивала чьего-то младенца.
Крики становились всё сильнее и сильнее.
Они давили на слух.

И я проснулась.

---

Я вздрогнула всем телом, открыв глаза.
В кроватке, предназначенной для младенцев, плакал совсем маленький малыш.

Я повернула голову.

Рядом со мной лежал мужчина, с лёгкой щетиной, накачанным торсом и выраженными скулами.
Эмиль.
Мой Эмиль.

На моих глазах выступили слёзы.
Сон.
Всего лишь кошмарный сон.

Мой муж тоже проснулся от плача младенца и увидел моё заплаканное лицо.

- Аврора, ты чего? Устала? Я сейчас его успокою, лежи, не вставай, - сказал он, легко стирая мои слёзы с лица.
Он встал и подошёл к детской кроватке.
Одним движением взял малыша на руки и начал его качать, словно убаюкивая.
Он напевал песенку:

- Спи, моя радость, усни. В доме погасли огни. Мама уснула уже, папа стоит в стороже. Ромочка, мой, засыпай. Баю-бай.

Младенец тут же успокоился, и Эмиль вернул его в кроватку, а после подошёл ко мне и обнял.

- Что случилось? Ты сама не своя, зайка, - прошептал он, гладя меня по волосам.

А я молчала.
Не знала, как объяснить человеку, что пару минут назад он исчез из моей жизни.
Что я видела мир, где его не было.
Что я чувствовала пустоту, которую нельзя заполнить ничем.

- Страшный сон приснился, - наконец выдохнула я, взглянув на своё обручальное кольцо.

Оно сверкнуло в утреннем свете, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.
Это было реально.
Всё было реально.

Эмиль сделал мне предложение, когда я была на восьмом месяце беременности.
Мы гуляли в парке, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розово-золотые тона.
Он опустился на одно колено прямо на мосту, где мы когда-то впервые признались друг другу в любви.
Я плакала, я смеялась, я говорила «да» - и в этот момент я поняла, что это самый счастливый день в моей жизни. Там, на закате, он надел мне на палец кольцо, и я почувствовала, что наконец-то нашла свой дом.

А ровно в тридцать девять недель я начала рожать.
Роды у нас прошли весело - если это слово вообще применимо к родам.

Они начались внезапно - как и всё в нашей жизни.

Мы сидели на кухне, и Эмиль как раз наливал мне чай.
Я жаловалась, что живот снова тянет, что я устала и хочу, чтобы этот ребёнок уже появился на свет.
Эмиль улыбнулся, поцеловал меня в висок и сказал: «Скоро, зайка. Терпи».

И в этот момент я почувствовала, как по ногам течёт что-то тёплое.

Я замерла.
Посмотрела вниз.
На пол.

- Эмиль, - сказала я, и голос мой прозвучал странно спокойно. - Кажется, у меня отошли воды.

Он посмотрел на меня, потом на лужу на полу, потом снова на меня.
Его лицо побелело.

- Что? - переспросил он. - Как? Сейчас?

- Да, сейчас! - закричала я, чувствуя, как первая схватка накрывает меня волной боли.

Эмиль заметался по кухне: схватил ключи, потом положил их, снова схватил, начал искать сумку, которую мы собрали ещё месяц назад, и наступил на неё.

- Что делать? - спросил он, и я поняла, что он паникует.

- Отвези меня в больницу, - прорычала я. - Прямо сейчас!

Он подхватил сумку, помог мне подняться и, поддерживая меня за талию, повёл к выходу.
Я шла, придерживая живот, чувствуя, как схватки нарастают, как малыш внутри меня решает, что пора появиться на свет.

В машине он сжимал руль так, что побелели костяшки, и то и дело поглядывал на меня.

- Дыши, - сказал он, повторяя мои же слова.

- Я дышу! - огрызнулась я, но на следующей схватке взяла его за руку и сжала так, что он охнул.

- Ты в порядке? - спросила я сквозь зубы.

- Я - да. Ты - нет. Но мы справимся.

И мы справились.

В род блоке он держал меня за руку, гладил по голове, шептал что-то успокаивающее, хотя я видела, что он сам дрожит.
А когда я услышала первый крик нашего сына, когда мне положили на грудь маленького, тёплого, кудрявого Ромочку, я забыла обо всём.
О боли, о страхе, об усталости.
Остались только он и его маленькое сердечко, бьющееся рядом с моим.

Эмиль поцеловал меня в лоб и сказал: «Я тебя люблю, кудряшка, ты умница »
Я заплакала.
От счастья.

У Нелли и Глеба тоже произошли перемены в личной жизни за последние месяцы.
Но это уже совсем другая история.

--

Эмиль лишь понимающе кивнул, когда я рассказала ему про сон, и поцеловал меня в висок, позволяя мне выползти из воспоминаний .

- Давай ложиться спать, кудрявая жёнушка.

Я обняла его в ответ и улеглась.
Дальше мне снились лишь отрывки нашего с Эмилем знакомства.

---

Несколько лет спустя.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы подъехали к кладбищу.
Я держала на руках трёхлетнего Рому - он уже не был младенцем, но всё ещё любил, когда я носила его.
Эмиль вышел из машины и достал с заднего сиденья букет белых роз.

- Ты готов? - спросила я, глядя на мужа.
Он кивнул, но я видела, как его лицо стало серьёзным.

- Я хочу, чтобы она увидела нас, - сказал он тихо. - Нашу семью. Своего внука.

Мы подошли к небольшой могиле.
На памятнике было выбито :
«Дарина Савицкая. Любимая мама и дочь»

Я опустила Рому на землю.
Он посмотрел на могилу с любопытством, потом на отца.

- Папа, это кто? - спросил он, указывая пальчиком на памятник.

Эмиль опустился на колени перед могилой, положил цветы и прикоснулся рукой к холодному камню.

- Это моя мама, сынок, - сказал он. - Твоя бабушка. Она очень хотела бы познакомиться с тобой.

Рома подошёл ближе, осторожно коснулся пальчиком букета.

- Она класивая? - спросил он.

Эмиль улыбнулся, и я увидела, как в его глазах блеснули слёзы.

- Самая красивая, - сказал он. - Она была добрая, умная и очень сильно меня любила.

Я подошла к нему, положила руку на плечо.
Он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах благодарность.

- А ещё , я считаю , что именно мама подарила мне тебя - прошептал он.

Мы стояли у могилы, глядя на закат, и я чувствовала, как внутри разливается покой. Мы приехали сюда не для того, чтобы грустить. Мы приехали, чтобы сказать: «Мы справились. Мы счастливы. И мы помним».

Когда мы уходили, Эмиль взял меня за руку.

- Она бы тебя полюбила, - сказал он.

- Знаю, - ответила я. - Потому что я люблю тебя.

---

Любовь - это центр вселенной.

Получается, что где-то на задворках созвездий
Есть такие версии нашего мира
Где мы с Эмилем либо уже не вместе
Либо изначально прошли друг друга мимо

И мы там, может быть, даже счастливы
То есть, опять же, не мы, а они, к счастью
Эти варианты могут быть самыми разными
Но о них не хочу даже думать сейчас я.

И я надеюсь, что во всех вселенных я встретила своего Эмиля.

Единственное, о чём я никогда не пожалею, - это о знакомстве с ним.
Именно он подарил мне то, о чём я даже мечтать не могла.
Наш сын станет продолжением нашей истории.
И я знаю, что мы передадим ему всё, что узнали сами.

И как говорили про нас две девушки, с которыми я, к сожалению, лично не знакома:

- Мы рассеяли пепел прошлого.
И мы счастливы.

Теперь мы знаем, что это правда.

HAPPY END !!!