Родители поневоле

Тяжелое, вязкое похмелье после сумасшедшей ночи в бельгийском отеле Фернандо все еще пульсировало в висках, когда пестрая компания пилотов добралась до аэропорта. Макс, чувствуя себя чуть более живым, чем остальные, благодаря привычке к жесткому самоконтролю, не мог смотреть на мучения своих коллег. Заказав несколько машин, он великодушно пригласил всех, кому было по пути, на борт своего частного самолета, чтобы вместе, в относительном комфорте, долететь до Монако.

В салоне джета царила сонная, почти кладбищенская тишина, прерываемая лишь гудением двигателей и редкими стонами Эстебана или Габи, которые пытались найти удобную позу на кожаных креслах. Макс сидел у иллюминатора, глядя на проплывающие внизу пушистые облака. Гонка в Спа, горечь Джорджа, футбольное безумие, все это казалось сном, оставшимся где то в другой реальности. Сейчас его мысли занимал только один человек. Человек, который сегодня утром сбежал из разгромленного номера, даже не попрощавшись, чтобы успеть на свой рейс.

Макс достал телефон, провел пальцем по экрану, открывая их скрытый чат. Его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, прежде чем он быстро, не давая себе времени на сомнения, набрал:

«Уже скучаю по тебе😘 Надеюсь, ты добрался без приключений. Я сейчас лечу в Монако с остальными. Давай встретимся сегодня ночью? 🥺🥺🥺»

Он нажал «отправить», чувствуя легкое, почти подростковое волнение. Ответа не пришлось ждать долго. Три серые точки печатания появились на экране почти мгновенно, словно Джордж сидел, не выпуская телефон из рук.

«Да. Жду тебя. И я тоже скучаю»

Коротко, ясно, и от этого слова по телу Макса разлилось приятное, предвкушающее тепло. Он заблокировал экран, откинул голову на подголовник и закрыл глаза, позволяя себе немного расслабиться. Оставшаяся часть полета прошла для него в приятном полудреме, где образы британского пилота смешивались с шумом турбин.
Когда шасси самолета коснулись раскаленного бетона взлетно-посадочной полосы аэропорта Ниццы, откуда до Монако было рукой подать на вертолете, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и лиловые тона. После прохождения всех формальностей компания начала расходиться. Эстебан и Габи, бормоча слова благодарности, разъехались по своим делам, мечтая только о прохладном душе и кровати.

Однако Кими и Изак, двое самых молодых и, казалось, неутомимых пилотов, никуда уходить не спешили.

- Макс, - протянул Кими, глядя на него своими выразительными глазами, в которых, несмотря на усталость, читался энтузиазм. - Мы ужасно проголодались. Пойдем поужинаем вместе? Тут есть отличное место прямо у порта, мы угощаем!

Изак активно закивал, поддерживая напарника по системе:

- Да, Макс, пошли. Нам нужно обсудить пару моментов по симулятору, да и просто... не хочется сидеть по домам в одиночестве после таких сумасшедших выходных.

Макс внутренне застонал. Все его существо рвалось к Джорджу. Он хотел оказаться в его квартире, почувствовать его запах, обнять его, стереть из памяти британца ту боль, которую принесла ему гонка в Бельгии. Но, глядя на этих двоих, на их искренние, полные надежды лица, Макс понял, что просто не может им отказать. Он чувствовал ответственность за них. Он был их наставником, ориентиром.

- Ладно, - со вздохом, в котором он постарался скрыть свое нетерпение, согласился Ферстаппен. - Но только один ужин. Я сегодня... невероятно устал.

Они выбрали тихий, уютный ресторан с террасой, выходящей на стоянку дорогих яхт. Легкий морской бриз приносил свежесть, разгоняя дневную духоту. Официант принес им меню, напитки, и мальчики тут же погрузились в обсуждение настроек машин, особенностей трассы в Венгрии и того, как блестяще Изак прорвался сквозь пелотон.

Макс поддерживал разговор, кивал, вставлял уместные комментарии, шутил, но его мысли были далеко. Он то и дело бросал короткие, скрытные взгляды на экран телефона, лежащего на столе экраном вниз. Под столом он незаметно набрал сообщение Джорджу:

«Прости, милый🙏 Я немного опаздываю. Меня задержали дети. Кими и Изак уговорили поужинать с ними. Постараюсь сбежать как можно скорее🤞»

Мальчики продолжали оживленно болтать, делясь впечатлениями от вчерашнего финала чемпионата мира, когда телефон Макса тихо завибрировал. Он перевернул его. Сообщение от Джорджа. И это был не текст, а фото со скрытым просмотром, функция, которая позволяла увидеть изображение лишь однажды.

Макс, не ожидая никакого подвоха, поднес телефон чуть ближе к лицу, делая глоток ледяной воды с лимоном из высокого стакана, и нажал на иконку, чтобы открыть изображение.

То, что появилось на экране, заставило его сердце пропустить удар, а легкие сжаться в спазме.

На фотографии был Джордж. Но он был не в своей привычной домашней одежде, не в футболке или джинсах. Джордж был одет в костюм «медсестры». Костюм, который был настолько откровенным, вызывающим и порочным, что у Макса потемнело в глазах.

На британце была ослепительно белая, неприлично короткая мини-юбочка, которая едва прикрывала бедра. Выше юбки тело туго обхватывал корсет, подчеркивающий каждый изгиб его подтянутого, спортивного торса. На длинных ногах были надеты белоснежные чулки, прикрепленные к держателю на бедрах с тонкими, дразнящими ремешками. На шее Джорджа красовался плотный бархатный чокер, контрастирующий с его светлой кожей, а на растрепанных русых волосах сидел аккуратный ободок в виде шапочки медсестры с красным крестом. Поза, в которой Джордж сделал селфи в зеркале, его слегка приоткрытые губы и томный взгляд синих глаз, все это было настолько сексуальным, пропитанным чистой, неразбавленной страстью, что мозг Макса просто отключился.

Он резко вдохнул, и вода, которую он только что пытался проглотить, попала не в то горло.
Макс поперхнулся. Сильно. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух, и в этот момент брызги воды изо рта полетели прямо через стол, обильно оросив лица сидевших напротив Кими и Изака.

Мальчики замерли, шокированно моргая. Капли воды стекали по лбу Антонелли и по щекам Хаджара. Они ошарашенно смотрели на «отца», который кашлял, краснел и судорожно вытирал губы салфеткой, одновременно блокируя телефон с такой скоростью, словно тот обжигал ему пальцы.

- Кхм... Макс? - осторожно, вытирая лицо рукавом, спросил Изак, переглянувшись с Кими. - Ты в порядке?

- Я... кхм... да, - прохрипел Макс, его голос звучал неестественно высоко. Кровь с оглушительным ревом прилила к лицу, а затем резко устремилась вниз, собираясь в паху тугим, пульсирующим узлом.

Изображение Джорджа в корсете и чулках выжглось на сетчатке его глаз. Ему нужно было уйти. Немедленно. Прямо сейчас. Иначе он сойдет с ума.

- Парни, простите, я... - Макс вскочил из-за стола с такой резкостью, что его стул едва не опрокинулся, издав громкий скрежет по каменной плитке террасы. - Я вспомнил... очень важное дело. Неотложное. Симулятор. То есть, не симулятор. Документы! Лоран просил... срочно.

Он бросил на стол пару стоевровых купюр, даже не дожидаясь счета, и, не глядя в их ошарашенные лица, попятился назад.

- Приятного аппетита! Еще раз простите! Спишемся завтра!

Не дожидаясь ответа, Макс развернулся и рванул к выходу с террасы. Он был быстрее пули, буквально бежал к своей припаркованной машине, на ходу доставая ключи, его дыхание сбилось, а в висках стучала только одна мысль, одно имя, один образ.

Кими и Изак остались сидеть за столиком в полнейшей тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов с соседних столиков. Они оба медленно вытерли лица салфетками.
Антонелли наклонился ближе к Хаджару, его глаза сузились, сканируя пространство, где только что был Макс.

- Ты видел это? - тихо, почти шепотом спросил итальянец.

- Как он чуть не выплюнул легкие? Да, - так же тихо ответил Изак, нахмурившись. - Но дело не в воде. Ты видел, как он смотрел в телефон перед этим? А потом как покраснел? И как сбежал?

Кими задумчиво прикусил губу. Вчерашние мысли о Максе и Джордже, которые, казалось, были лишь плодом его воображения, снова начали приобретать форму. Но сейчас, глядя на то, как стремительно убежал Макс, у обоих молодых гонщиков закралось нехорошее, сосущее предчувствие.

- У него кто-то есть, - уверенно произнес Кими, постукивая пальцами по столу. - Девушка. Точно тебе говорю. Никакой Лоран и никакие документы не заставят Макса краснеть и сбегать со скоростью света. У Макса появилась возлюбленная. И, судя по его реакции, она прислала ему что-то очень... интересное.

Изак кивнул, хотя внутри него почему-то шевельнулось странное чувство несоответствия. Но спорить с логикой было сложно. Макс был влюблен, это было очевидно.

Тем временем Макс уже сидел за рулем своего темного Aston Martin. Двигатель взревел, разорвав тишину монакского вечера. Макс выехал на дорогу, ведя машину на грани фола, нарушая скоростные лимиты там, где не было камер, проскальзывая между редкими автомобилями с грацией и агрессией хищника. В его голове не осталось ни капли рационального. Только инстинкт, желание. И синие, как океан, глаза Джорджа.

Из-за того, что Макс невероятно спешил, его мозг отключил все побочные функции, включая меры предосторожности. Выскочив из машины в подземном паркинге элитного жилого комплекса, где жил Расселл, Макс напрочь забыл про медицинскую маску, которую пилоты часто использовали в публичных местах, чтобы оставаться неузнанными. Он лишь натянул свою привычную темно-синюю кепку с логотипом Red Bull пониже на глаза.
Он с силой захлопнул дверцу машины и быстрым, чеканящим шагом направился к лифтам.

Макс не мог знать, что в этот самый момент в полумраке парковки, за массивным бетонным столбом, снова стоял человек. Темный силуэт, сливающийся с тенями. В руках человека был профессиональный фотоаппарат с длиннофокусным объективом. Беззвучный электронный затвор щелкнул несколько раз, навсегда запечатлев четырехкратного чемпиона мира, бегущего к лифтам дома британского гонщика поздним вечером. Человек опустил камеру, проверил снимки на светящемся экранчике и растворился в темноте.

Макс подошел к лифтам и с силой, почти с яростью, нажал на кнопку вызова. Лифт ехал с верхних этажей. Невыносимо медленно. Ферстаппен смотрел на меняющиеся цифры на табло, и каждая секунда казалась ему вечностью. Его правая нога начала нервно дергаться, отбивая по гранитному полу неровный, рваный ритм. Он поправлял кепку, теребил край своей футболки, сжимал и разжимал кулаки. Кровь шумела в ушах. Он чувствовал физическую боль от нетерпения, его пах тянуло тугой, сладкой тяжестью.

Наконец, двери лифта с тихим звоном разъехались. Макс шагнул внутрь, нажал кнопку нужного этажа и прислонился спиной к зеркальной стене, тяжело дыша. Кабина поползла вверх. Десятый. Двенадцатый. Пятнадцатый. Максу казалось, что он заперт в коробке, в которой медленно сгорает кислород.

Когда кабина остановилась на нужном этаже и двери начали открываться, Макс не стал ждать, пока они разъедутся полностью. Он протиснулся в щель, едва не зацепившись плечом за металл, и быстрым шагом направился по коридору.

Подойдя к массивной двери квартиры Джорджа, Макс даже не подумал искать звонок. Он поднял руку и начал громко, настойчиво стучать костяшками пальцев по дереву. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук-тук.

По ту сторону двери Джордж стоял, прислонившись спиной к прохладной стене. Он слышал этот стук, тяжелое, сбивчивое дыхание Макса даже через толстый слой звукоизоляции. Джордж специально надел эту одежду. Он спланировал это еще днем, сразу после того, как Макс написал ему. Потратил несколько часов на то, чтобы купить именно те вещи, которые сведут Ферстаппена с ума. Он надел на себя корсет, затянув его так, что дышать стало чуть тяжелее, пристегнул тонкие резинки к белоснежным чулкам, надел бархатный чокер. Он подготовил себя полностью, превратив свое тело в идеальное оружие соблазнения, в сладкую ловушку для гоночного монстра.
Джордж медленно, наслаждаясь моментом, оторвался от стены. Ему безумно нравилось, когда Макс был таким. Нетерпеливым, теряющим контроль, одержимым им одним. Британец подошел к замку, положил руку на ручку и... не стал торопиться. Он специально повернул защелку очень медленно, чтобы звук щелчка прозвучал в тишине коридора как выстрел. Затем он так же медленно, дразня, начал приоткрывать дверь.

Как только образовалась щель, достаточная для того, чтобы проскользнуть, Макс не выдержал. Он буквально ворвался в квартиру, как ураган, хищник, дорвавшийся до добычи. Он шагнул внутрь, толкая дверь спиной, и она с глухим ударом захлопнулась, отрезая их от остального мира. Щелкнул автоматический замок.
Макс замер, прижавшись спиной к закрытой двери. Он стоял в полутемной прихожей, освещенной лишь мягким светом торшера из гостиной. Его грудь тяжело вздымалась. Он опустил голову, пытаясь выровнять дыхание, а затем мучительно медленно поднял взгляд и повернул голову.

Джордж стоял в нескольких метрах от него.

Вживую это было еще более сокрушительно, чем на фотографии. Мини-юбочка не оставляла места для воображения, открывая вид на стройные, сильные бедра. Белоснежные чулки плотно облегали икры, а черные, тонкие ремешки держателя врезались в светлую кожу, создавая сумасшедший контраст. Корсет стягивал его талию, делая фигуру еще более изящной, а бархатный чокер на шее выглядел как ошейник, подчеркивающий добровольное подчинение, которое Джордж предлагал только ему одному. Идиотская, но такая возбуждающая шапочка медсестры на его волосах была последней каплей.

Но главным было лицо Джорджа. Его губы были слегка приоткрыты, влажные, манящие. А глаза... Макс поднял взгляд выше и утонул. Голубые глаза Джорджа, смотрели на него. В глазах Джорджа плескалась чистая, неприкрытая похоть, нежность и абсолютная власть над тем человеком, который стоял сейчас у двери.

В этот момент в Максе что-то сломалось. Последний предохранитель сгорел с оглушительным треском. Вся та кровь, что пульсировала в его венах, огненным потоком устремилась вниз. Брюки стали невыносимо тесными. Разум капитулировал перед первобытным, звериным инстинктом.

Он сорвался с места. Макс преодолел разделяющее их расстояние. Он набросился на Джорджа, не давая ему ни единого шанса отступить или сказать хоть слово.

Руки Макса, сильные, жесткие, привыкшие удерживать руль на немыслимых скоростях, безжалостно сгребли Джорджа. Он впечатал британца в стену коридора с такой силой, что из груди Расселла вырвался тихий, прерывистый стон. Макс не дал этому звуку раствориться в воздухе. Он накрыл губы Джорджа своими губами, впиваясь в них с невероятной, звериной жадностью.

Это не был нежный поцелуй после долгой разлуки. Это было голодное, отчаянное поглощение. Макс целовал его глубоко, властно, его язык вторгся в рот Джорджа, исследуя, подчиняя, сминая любое сопротивление. Он кусал его нижнюю губу, слизывал кровь, если та появлялась, и снова проникал внутрь, задыхаясь от вкуса его слюны, от запаха его кожи. Джордж отвечал ему с не меньшей яростью. Он запустил пальцы в жесткие волосы Ферстаппена, сбивая с него кепку, которая с мягким стуком упала на пол.

Макс стонал прямо в губы Джорджа. Ему было мало. Мало просто целовать, просто прижимать к стене. Его руки скользнули вниз по гладкой ткани корсета, проехались по краям мини-юбки, и Макс жадно, собственнически сжал в своих огромных ладонях упругие ягодицы Джорджа. Он сжал их так сильно, что пальцы оставили красные следы на бледной коже.

- Боже... - выдохнул Макс, оторвавшись от губ Джорджа буквально на миллиметр, его горячее дыхание обжигало лицо британца. - Что ты со мной делаешь...

И, не дожидаясь ответа, он снова впился в его рот, одновременно с этим легко, как пушинку, отрывая Джорджа от пола. Расселл мгновенно понял, чего хочет Макс. Он инстинктивно раздвинул ноги, и его длинные, облаченные в белоснежные чулки бедра крепко обхватили талию Ферстаппена, замыкаясь в замок за его спиной.

Теперь Джордж полностью висел на Максе, вдавленный спиной в твердую стену. Макс держал его за ягодицы, чувствуя, как его собственная эрекция трется о пах Джорджа через слои одежды. Это трение сводило с ума их обоих.

Их поцелуй стал еще более грязным, более мокрым и неистовым. Они дышали одним воздухом на двоих, их грудные клетки тяжело вздымались, ударяясь друг о друга. Макс оторвался от губ Джорджа и начал покрывать жадными, горячими поцелуями его подбородок, линию челюсти, спускаясь ниже. Он прижался губами к бархатному чокеру на шее Джорджа, втягивая кожу прямо над ним, оставляя темный, багровый засос.

Джордж выгнулся дугой, его затылок ударился о стену, и из его горла вырвался хриплый, протяжный стон, который был для Макса слаще любой симфонии. Британец сильнее сжал бедрами талию Макса, ерзая, отчаянно ища большего трения, контакта.

Макс чувствовал под пальцами тонкие ремешки держателя чулок, чувствовал жар кожи Джорджа, как бешено колотится его сердце. Вся боль прошедшего уикенда, ярость от сломанной батареи Джорджа, все напряжение гонки, выплескивалось сейчас в этом яростном, бескомпромиссном поцелуе. Макс хотел стереть из памяти Джорджа всё плохое. Он хотел заполнить его собой, своими чувствами, страстью, чтобы в голове британца не осталось места ни для чего, кроме него.

- Я не дам тебе спать сегодня, - рыкнул Макс, возвращаясь к губам Джорджа, глядя прямо в его голубые, затуманенные похотью глаза.

Джордж только тяжело, судорожно выдохнул, глядя на него снизу вверх,  глазами, в которых читалось абсолютное согласие, готовность и безграничная, всепоглощающая любовь. Он потянулся вперед, сам инициируя новый поцелуй, еще более глубокий, более отчаянный, доказывая, что в этой битве не будет проигравших. Только они двое, запертые в этой квартире, вдали от чужих глаз, трасс, камер и сплетен. И эта ночь только началась.