Chapter 8. Caine’s cat era and the great potato depression 🐱💔
В цифровом цирке наступил самый чёрный день. Помни, великий и ужасный «evil bro», гроза Джекса и повелительница к-попа, официально ушла в депрессию.
Она сидела на полу в своей комнате, уныло сжавшись в комок прямо посреди обломков мебели. В её руках был пустой деревянный стаканчик из-под мороженого, а в глазах — экзистенциальная пустота. Сакура пропала. Самый верный бро, который десантировался из вентиляции и хрустел болтами прямо у Джекса между глаз, исчез не пойми куда. Помни лениво ковыряла пальцем плитку и тихо шептала:
— Мать моя картошка… пельмени мне в рот… банда распалась… Сакура, вернись, я всё прощу…
И тут гробовую тишину депрессии разорвал лютый, истошный и чертовски громкий звук из-за двери.
— МЯЯЯЯУУУУУУ!!!! МЯУКУУУУУУУУУУ!!!! — орали прямо в замочную скважину.
В дверь яростно заскреблись гигантские невидимые когти. Звук был такой, будто обшивку корабля режут бензопилой. Помни даже не шевельнулась. Ей было плевать. Пусть её хоть Кейн сожрёт, без Сакуры этот мир потерял весь свой дерзкий вайб.
А за дверью творился абсолютный, неконтролируемый пиздец. Кейн окончательно словил шизу и решил, что он облезлая уличная кошка, и вышел на тропу войны. Его огромные глаза внутри челюсти бешено вращались, а сам конферансье на полной скорости нёсся по коридорам на четвереньках, выгибая спину колесом и делая дикие, ломающие физику сальто назад!
Первым под раздачу попал Королёр. Старик мирно шёл по залу, напевая под нос любимую песенку, как вдруг сверху на него коршуном спикировал Кейн.
— МЯЯУУУУУУУ!!! — оглушительно гаркнул Кейн Королёру прямо в правое ухо и мгновенно улетел под потолок, бешено шипя и размахивая своей тростью как хвостом.
Королёр от неожиданности подпрыгнул на три метра, его глаз улетел, а из карманов с перепугу посыпались колонки.
— МЕНЯ КОНТУЗИЛО! — закричал старик, зажимая ухо, в котором всё ещё звенел этот ультразвуковой мяук. — КЕЙН СБЕЖАЛ ИЗ ПСИХУШКИ! МЕНЯ ЧУТЬ НЕ СОЖРАЛА ГИГАНТСКАЯ ЧЕЛЮСТЬ!
Тем временем Кейн уже летал по всему цирку со скоростью звука, оставляя за собой шлейф из кошачьих следов. Он ворвался в общую кухню, где Рагата и Гэнгл как раз мирно обсуждали рецепт пикника и жарку кукурузы.
ВЖУХ! Кейн пронёсся прямо над столом, жоско перевернул кастрюлю с «зельем Винкс» Джекса и заорал Гэнгл в лицо:
— МЯУ, БЛЯТЬ! МЯЯЯЯЯУУУУ!
Гэнгл от страха выронила свой мешок кукурузы, её маска ярости треснула и сменилась на маску панического ужаса. Она свернулась в тугой узел и укатилась под плиту, крича: «Спасите! Кондуктор стал мартовским котом!!».
Джекс, который сидел в углу и всё ещё выковыривал из карманов штанов последних неоновых гусениц, обречённо закрыл лицо руками. На его затылке всё ещё красовалась шишка от сковородки, а тут мимо него на четвереньках пробегает летающий директор цирка и трётся зубами о косяк двери.
— Да за что мне всё это… — прохрипел Джекс, глядя, как Кейн делает тройное сальто от стены, сбивает люстру и с криком «МЯЯЯУУУУ!» улетает в сторону комнаты Помни. — Сначала к-поп, потом творог, теперь кошачья шизофрения. Верните мне нормальную Помни, я даже готов отдать ей свои пельмени!
А Кейн уже снова был у двери Помни. Он скребся лапами, выл на всю арену и требовал, чтобы ему немедленно открыли дверь и насыпали сухого корма.