Парень из квартиры напротив 2 часть

Вот и прошел месяц.. А арсений все так же не смерился со смертью антона.Каждый день для него был одинаковым. Таким же серым и таким же как напрасно длинным.Арсений проживал каждый день лежа на кровати и вдыхая любимый одеколон антона брызгая его на подушку. Иногда Серёжа и дима приносили ему продукты которые он изредка ел понимая что ему нужно питаться. Арсений не видел смысла в жизни без антона. Все дни были скучными и однообразными.

Дни шли, сливаясь в один длинный, серый поток. Арсений почти не замечал, как сменяются даты в календаре. Раньше здесь были слышны разговоры арсения и антона. Его смех. А Теперь эта тишина звенела так громко, что Арсений ловил себя на том, что специально роняет ключи или включает радио, лишь бы не слышать её.

Сны были самыми мучительными: в них Антон был жив, всё было как раньше, и просыпаться после них становилось тяжелее, чем засыпать. Каждый раз, открывая глаза, Арсений на долю секунды верил, что это правда, а потом реальность обрушивалась заново. Он пытался убедить себя, что со временем станет легче.

Антон будто оставил после себя невидимую тень, которая заполняла всё пространство. В шкафу напротив висела куртка, которую Антон забыл забрать в прошлый раз; Арсений не решался её тронуть. На подоконнике стояла кружка с отколотым краем — Антон всегда пил из неё, когда заходил к Арсению. Арсений не мыл её, словно боялся стереть последние следы его присутствия.

Друзья пытались его вытащить, звали куда-то, писали длинные сообщения, но Арсений отвечал односложно, а потом и вовсе перестал отвечать. Ему казалось, что любая попытка вернуться к нормальной жизни — это предательство: будто он соглашается с тем, что Антона больше нет. И в этой упрямой верности прошло уже несколько недель, а боль не становилась тише — она просто привычнее, как постоянный фоновый шум, к которому невозможно привыкнуть до конца.

«Он не мог умереть, — повторял про себя Арсений, как заклинание, как молитву, как способ удержаться на плаву. — Не мог просто взять и исчезнуть из моей жизни, как будто его и не было». Но реальность упрямо напоминала об обратном:

Однажды утром Арсений проснулся от странного звука — не привычного скрежета будильника, а мягкого, едва уловимого стука в дверь. Он замер, прислушиваясь, и на секунду ему показалось, что это Антон вернулся: вот сейчас щёлкнет замок, в коридоре запахнет дождём и тем самым одеколоном, и Антон скажет: «Эй, ты опять спишь? Вставай, я тебе кое‑что принёс».

Но тишина снова сомкнулась вокруг, и Арсений понял: это просто кто‑то из соседей хлопнул дверью этажом ниже. Он хотел снова натянуть одеяло на голову, спрятаться от этого дня, как прятался от всех предыдущих, но взгляд сам собой скользнул к тумбочке — к рамке с фото. Антон в капюшоне, чуть отвернувшийся, будто ему неловко от того, что их снимают, а Арсений рядом улыбается, крепко обнимая его за плечо. На этом снимке они выглядели такими живыми, такими настоящими, что внутри что‑то болезненно сжалось.

Арсений медленно сел на кровати, потянулся к худи Антона, лежавшему на стуле, и прижал его к себе. Ткань уже почти не пахла, но он всё равно уткнулся в неё носом, пытаясь поймать хоть тень прежнего запаха.

С трудом поднявшись, Арсений подошёл к окну. За стеклом город жил своей обычной жизнью: кто‑то спешил по делам, кто‑то смеялся, машины гудели, ветер гнал по тротуару сухие листья. Всё было так же, как и месяц назад, и всё было совсем другим — потому что Антона не было рядом.

Арсений решился на отчаянный шаг. Он решил выйти на улицу — впервые за столько дней, когда стены квартиры стали казаться не просто стенами, а глухой, непроницаемой преградой между ним и всем остальным миром. Воздух ударил в лицо прохладой, и на секунду Арсению показалось, что он забыл, как дышать. Всё вокруг было слишком ярким, слишком громким: шелест листьев, чей‑то далёкий смех, скрип качелей — звуки, которые раньше сливались в привычный, уютный фон, теперь резали слух, будто напоминая о том, чего больше нет.

Он шёл по знакомой дороге, почти не глядя под ноги, и всё равно узнавал каждый поворот, каждую скамейку у тропинки. Парк ждал его, как будто ничего не изменилось: те же деревья тянулись к небу, та же дорожка вилась между клумбами, и даже ветер дул так же, как в те дни, когда они с Антоном шли рядом, болтая без умолку или, наоборот, молча наслаждаясь тишиной. Но теперь тишина была другой — тяжёлой, звенящей, наполненной отсутствием Антона.

Спустя пару часов арсений уже проходил мимо знакомого магазина. Он шел медленно наблюдая за людьми которые куда то спешили. Кто то смеялся, кто то спешил к семье, счастливые парочки шли по улицам звонко смеясь, дети играли на площадке. Вообщем все были счастливы кроме арсения.

Он уже подходил к своему подъезду. Около козырька стоял парень, который переминался с ноги на ногу. Ветер трепал ему волосы, а в руках он нервно крутил какой‑то смятый листок. Арсений скользнул по нему взглядом — и тут же хотел отвернуться, пойти дальше, скрыться в подъезде, где всё привычно и серо, где не нужно ни на кого реагировать. Но что‑то в этом силуэте заставило его замереть.

Слишком знакомая манера стоять, будто неудобно, будто хочется одновременно и сбежать, и остаться. Слишком знакомый взмах ресниц, когда парень на секунду поднял голову.

Сердце Арсения пропустило удар, а потом забилось так бешено, что в висках застучало. В груди всё сжалось, и воздух вдруг стал колючим, его было невозможно вдохнуть.

«Не может быть, — пронеслось в голове. — Это просто похожий парень. Просто совпадение. Антон мёртв. Месяц назад. Я был на прощании. Я всё видел».

Но парень вдруг замер, будто почувствовал на себе взгляд. Поднял глаза. И в этих глазах было столько узнавания, столько боли и надежды, что у Арсения подкосились ноги.

— Арс… — тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть, произнёс парень.

Арсений не сразу смог пошевелиться. Он стоял, вцепившись пальцами в лямку рюкзака, будто это удерживало его на земле. Мир вокруг будто замер: шум машин стих, ветер перестал трепать волосы, даже тени на асфальте застыли.

Антон попытался сделать шаг-НЕ ПОДХОДИ!-прокричал Арсений нет, нет, нет.... Этого не может быть! Ты мертв!-продолжал арсений. У антона внутри все сжалось. Ему стало на столько больно....

-Арс... Пожалуйста.... Я жив. Прости.. Я н.. Не мог связаться-дрожащим от страха голосом говорил антон.

-скажи еще что-нибудь...-тихо сказал арсений. Он не понимал жив ли антон или ему кажется.

-что?...-не понимающе спросил антон. Его голос предательски дрожал и был наполнен болью.

-я сказал говори. О чем хочешь...просто скажи что-нибудь.

-что мне сказать....Арс... Я жив все хорошо..-арсений обомлел. Перед ним стоял его любимый мальчик....