Моя бедная Надя/Турбо

****

Холодный воздух обжигал лёгкие изнутри с каждым судорожным вдохом. Надя шла по заснеженному тротуару, почти не разбирая дороги. Её всю крупно трясло - не то от пронизывающего морозного ветра, не то от пережитого ужаса, который до сих пор стоял комом в горле.

Она остановилась у витрины закрытого на ночь гастронома и посмотрела на своё смутное отражение в тёмном стекле. Вид был жалким и пугающим. Волосы растрепались, любимый шерстяной шарф съехал набок, а верхняя пуговица на пальто была вырвана с мясом - осталась лишь сиротливо торчащая серая нитка. Надя дрожащими пальцами попыталась запахнуть воротник, но ткань упорно расходилась, впуская под одежду ледяной ветер. На щеках застывали дорожки от слёз, превращаясь в колючую ледяную корку.

«Только бы никто не увидел, - стучало у неё в висках. - Только бы доползти до дома».

Она прекрасно понимала, что если сейчас её в таком виде встретит кто-то из «Универсама», то расспросов не избежать. А врать на глазах у пацанов, которые с детства знают каждый её жест, Надя никогда не умела. Больше всего на свете она сейчас боялась увидеть зелёные глаза Валеры. Его безумная, собственническая забота, которую она ещё вчера находила такой уютной, сейчас пугала её до смерти. Она знала: Турбо не станет разбираться. Если он узнает, что Колик из «Дом быта» распускал руки, район содрогнётся от новой волны жестокости, и на заснеженном асфальте останется лежать чья-то жизнь. А может, и самого Валеры.

Надя натянула шапку поглубже, спрятала подбородок в воротник и быстро зашагала в сторону своего двора.

Во дворе было тихо и темно. Единственный уцелевший уличный фонарь тускло покачивался на ветру, отбрасывая длинные, зловещие тени на сугробы и занесенные снегом детские качели. Надя уже почти добежала до своего подъезда, когда из темноты у кирпичной стены бойлерной послышался тихий щелчок зажигалки. Оранжевый огонёк на секунду выхватил из мрака знакомые резкие черты лица, кудрявые вихры под шапкой и сосредоточенный взгляд.

Валера.

Он стоял, прислонившись спиной к обледенелому кирпичу, и медленно затягивался сигаретой. Заметив фигуру Нади, он тут же оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов навстречу, преграждая ей путь.

- Нарисовалась, - негромко сказал Турбо. В его голосе слышалось привычное ворчание, но за ним скрывалось сильное облегчение. - Я у твоей школы битый час простоял. Кирка сказала, что ты одна ушла. Ты где вообще шляешься, упрямая? Время седьмой час, на улице темень, мороз прижал под тридцать.

Надя замерла на месте, не смея поднять голову. Сердце испуганной птицей забилось в рёбра. Она попыталась обойти его сбоку, сделав вид, что очень спешит.

- Валер, пусти, пожалуйста... Я замерзла очень, домой надо, - быстро заговорила она, стараясь, чтобы голос не сорвался на дрожь.

Но Турбо не двинулся с места. Он мгновенно почуял неладное. На уличной коробке его научили замечать любую мелочь, а тут перед ним стояла девчонка, которая вчера улыбалась ему на дискотеке, а сегодня прячет лицо и буквально вжимает голову в плечи.

Валера шагнул вплотную. Его широкая фигура полностью заслонила собой спасительный подъезд.

- Надь, повернись ко мне, - уже совсем другим, непривычно тихим и жестким тоном потребовал он.

- Да нормально всё, Валер, просто устала... - Надя сделала ещё одну попытку проскочить мимо, но парень мягко, но железно перехватил её за локоть.

Его пальцы в кожаной перчатке сжались чуть выше локтя. Надя невольно вскрикнула - именно в этом месте её ещё полчаса назад грубо держал Рома. Она резко отпрянула, и от этого движения её воротник распахнулся, обнажая шею и ту самую оторванную с мясом пуговицу.

Валера замер. Его взгляд скользнул по её растрепанным волосам, по размотанному шарфу, задержался на вырванной пуговице и, наконец, остановился на её лице. Даже в тусклом свете фонаря он отчетливо увидел покрасневшие, заплаканные карие глаза и размазанную по щекам грязь вперемешку со слезами.

Лицо Турбо мгновенно изменилось. Вся пацанская расслабленность сошла с него, уступая место ледяной, страшной сосредоточенности. Зелёные глаза опасно потемнели, превратившись в две узкие щели.

- Кто? - негромко спросил он. От этого тихого, спокойного голоса у Нади по спине побежали мурашки. Такого Валеру она боялась больше всего.

- Валер, никто... Я упала, правда! - затараторила она, хватая его за рукава куртки, словно пытаясь удержать на месте. Слёзы снова брызнули из её глаз, оставляя новые горячие дорожки на замерзшем лице. - Шла через пустырь, поскользнулась на льду, портфелем зацепилась за ветку куста, вот пуговица и отлетела! И лицом в сугроб... Честно, Валер! Просто испугалась, что больно ударилась, вот и плачу. Не надо ничего придумывать!

Валера молча выслушал её путаные объяснения. Он не прерывал её, только смотрел прямо в душу своим тяжелым, проницательным взглядом. Он аккуратно высвободил свои руки из её судорожной хватки, поднял ладони и без лишних слов снял свои теплые кожаные перчатки.

Его ладони, теплые и шершавые, мягко легли на её ледяные щеки. Он заставил её поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. От его рук пахло табаком и тем самым домашним чаем с лимоном.

- Надя, не держи меня за дурака, - тихо, сдерживая клокочущую внутри ярость, произнес он. - Когда падают в сугроб, пуговицы на груди с мясом не вырывают. И плачут после падения по-другому. Ты дрожишь не от холода, тебя колотит.

Он большим пальцем аккуратно стёр слезу с её щеки, и в его прикосновении на секунду промелькнула такая щемящая, отчаянная нежность, что Надя едва не задохнулась от подступивших рыданий.

- Скажи мне имя, - почти умоляюще, но всё так же твердо попросил Валера, наклоняясь к ней ближе. - Кто к тебе притронулся? Кто руки свои поганые распускал? Я его из-под земли достану, Надь. Ты меня знаешь. Просто скажи.

- Нет! - Надя с силой замотала головой, пытаясь вырваться из его рук, но он держал её лицо бережно, но крепко. - Нет, Валера, никто! Пожалуйста, прекрати! Если ты сейчас пойдешь кого-то искать, я... я вообще с тобой разговаривать больше не буду! Слышишь?! Отпусти меня!

Она захлебывалась слезами, её грудь высоко вздымалась от рыданий. Надя понимала, что её ложь шита белыми нитками, но признаться в том, что это был Колик из «Дом быта» - означало подписать кому-то смертный приговор.

Валера долго смотрел на неё. В его глазах боролись бешеная, слепая ярость уличного бойца и глубокая, искренняя боль за девчонку, которая была ему дороже всех районных законов вместе взятых.

Он видел, как она напугана, видел, что она защищает кого-то - или, скорее, защищает его самого от тюрьмы и глупой смерти.

Наконец Турбо тяжело, со свистом выдохнул пар. Он медленно опустил руки.

- Ладно, - глухо сказал он, отступая на шаг. - Упала так упала.

Надя облегченно выдохнула, но радоваться было рано. На лице Валера застыла маска холодного, решительного спокойствия. Он натянул обратно свои перчатки, подошел к двери подъезда и резко дернул её на себя.

- Заходи, - коротко скомандовал он. - До квартиры провожу.

Они молча поднялись по темной, пахнущей сыростью лестнице на пятый этаж. Валера шел впереди, неся её тяжелый портфель, который он молча отобрал у нее внизу. У самой двери Надиной квартиры он остановился, отдал ей вещи и коротко бросил:

- Дверь запри на все замки. И нос на улицу без меня больше не высовывай. Поняла?

- Поняла, - тихо ответила Надя, глядя на него снизу вверх. - Спасибо тебе, Валер. За всё.

Турбо ничего не ответил. Он лишь на секунду задержал на ней свой потемневший взгляд, развернулся и быстро зашагал вниз по ступеням. Надя зашла в квартиру, закрыла дверь на три оборота замка и бессильно прислонилась к ней спиной.

Она знала: Валера ей не поверил. И теперь, когда он ушел в холодную зимнюю ночь девяностых, на улицах её района должно было произойти что-то страшное.

****

Привет пупсики!! Спасибо за просмотр моей главы! Очень надеюсь что вам понравилось,Валера прям защитник сегодня. Делитесь своим мнением и ставьте звездочки!!

Также у меня есть ТГК: Кошка сочиняет)

Подписываетесь и следите за спойлерами глав!!