Теплый листок
И снова одно и то же. Виктория проснулась в семь утра, сразу открыла плотные шторы, надеясь, что дневной свет ее хоть немного взбодрит. Сегодня очередной день, в котором не намечается ничего интересного. Почти.
— Ты же в курсе, что сегодня мой учитель придет? — Конрад сел на кровати, как только она вошла, чтобы разбудить его.
— Да, конечно. — голос на секунду запнулся. Как она могла забыть. — Будут какие-то особые распоряжения?
— Не-а, все так же, — он потягивается, протирая глаза кулаками, как вдруг резко смотрит на нее и спрашивает. — Ты слышала что-то этой ночью?
— Ветер был сильный, — она слегка пожала плечами, стараясь не выдать удивление от такого вопроса. — Он вам мешал?
— Нет, просто спросил... — зубы вновь уперлись в костяшки пальцев, пока он пристально смотрел куда-то в сторону.
Виктория обернулась, чтобы посмотреть туда же, как заметила, что ее собственная тень чуть опоздала за ее поворотом. Она моргнула и слегка тряхнула головой — померещилось, наверное. Тень повторила через секунду. Тело замерло, а глаза уставились в одну точку. «Даже тень намекает мне, что нужно отдохнуть», — она про себя улыбнулась и больше не обращала внимания на ту сторону.
В этом доме часто происходило что-то необъяснимое, но женщина уверяла себя, что она просто не высыпается. Работа с Конрадом была напряженной, отдых был только тогда, когда он уходил после завтрака в библиотеку. Взгляд Виктории всегда провожал его до двери, но несколько ее попыток найти эту комнату так и не увенчались успехом, хотя она постоянно проходила эту дверь, замечая ее лишь краем глаза. Но каждый раз, когда она проходила мимо, она чувствовала как что-то внутри замирает. Не страх. Ожидание. Хотя однажды Виктория все же решилась заглянуть туда. Она видела дверь в определённых коридорах, но когда целенаправленно искала — её не было. «Удивительный дом», — с каждым разом поражалась все сильнее.
Перед той самой дверью она замерла. Ручка оказалась ледяной. Поворот — и дверь не поддалась. Еще рывок — бесполезно. Виктория шагнула назад и почувствовала, что кто-то смотрит на неё из-за двери. Она не стала проверять тогда.
— Что случилось? — прервал ее раздумья Конрад.
— Ничего. Я пойду вынесу вам завтрак. — она поморщилась, припоминая, что ей вчера говорил Михаэль насчет этого. — Сегодня каша с молоком.
— Фу, не люблю молоко, — его лицо искривилось, выражая полное отвращение.
— Попросить не добавлять?
— Оставь, пусть так будет, мне без разницы, — он махнул рукой и кивком дал понять, что разговор окончен. Виктория вышла и закрыла за собой дверь.
Она начала тихо спускаться по лестнице, размышляя о прошедшей неделе. Конрад оказался, на удивление, очень пунктуальным ребенком: никогда не нарушал время подъемов, а с особой точностью относился к приемам пищи. Еще в первый день она поняла, что без нее он есть не будет, а когда они сидели вместе, он всегда наблюдал за ней, за каждым движением. На третьем этаже дома она до сих пор не была, хотя оттуда постоянно раздавался то грохот, то легкое шуршание, эхом отдавающее по всему дому. Остальные слуги вели себя очень сдержанно, но их почти не было видно. Изредка замечала уборщицу или повара, остальные — исчезали.
Но самое пугающее и одновременно интересующее ее место была комната приемов, где висело огромное количество портретов семьи Айзенберг. Каждый раз проходя там, на нее словно обращались сотни глаз и каждый ее оценивал. Самый большой портрет всегда смотрел особым взглядом. Кажется, Конрад как-то упомянул, что это его дед, один из самых влиятельных людей в роду. Она часто задерживалась у этого портрета. Казалось, что его глаза двигаются следом за ней. Она моргала — нет, просто игра света. Этот мужчина словно был ей знаком до этого, где-то она его точно видела.
Виктория вновь задумалась, смотря, как готовят кашу к завтраку. Из раздумий ее вырвал громкий стук чего-то тяжелого сверху. Тут же быстрым шагом она направилась в комнату Конрада, думая, что же могло произойти.
— Входи уже, — глухой голос раздался почти тут же, как она подошла к двери. Осторожно войдя внутрь, увидела Конрада, сидящего на полу в куче одежды, разбросанной вокруг.
— Что случилось?.. — она медленным взглядом обвела комнату. Хотя уже это комнатой назвать было трудно — по всему полу лежали вещи, даже на столе лежали брюки.
— Да не могу найти свой пиджак. — он запрокинул голову и закрыл глаза. — Как меня это достало!
Одна из дорогущих кофт полетела в стену, упав около кровати. Виктория даже не шелохнулась, только сжала зубы.
— Ну чего ты встала? Где мой пиджак? — он зло посмотрел на нее, хмуря лоб.
— Он, возможно, стирается или сушится, я могу уточ...
— Стой! — его глаза на мгновение расширились, а рука потянулась к ней. — Лучше убери все это.
Брови Виктории слегка приподнялись. Как же быстро он способен менять настроение. Она осторожно взяла одну из кофт, расправляя ее и убирая в шкаф.
— Вставайте. И подайте мне вещи, я сложу в шкаф. — голос был твердым, ясно было, что не собиралась идти даже на малейшие уступки. — Я разложу их по местам, чтобы в следующий раз вы все нашли.
Маленький граф несмело поднялся и подошел к ней с несколькими вещами. Пока они складывали разбросанные вещи, он старался как можно дольше сохранять величественный вид, но сегодня ему явно не везло. Спустя около пятнадцати минут все было готово: вещи были разложены аккуратно в стопки и найти нужное было проще простого. Конрад минуту не мог наглядеться на новый порядок в шкафу, а потом отвернулся и буркнул: «Ну… нормально». Виктория слегка улыбнулась и вышла из комнаты, на большее от него она точно не рассчитывала, так что и это уже победа.
— Спускайтесь, завтрак готов.
***
За завтраком произошел короткий разговор, слегка настороживший Викторию.
— Ты всегда такая спокойная? — неожиданно спросил Конрад, не поднимая глаз от тарелки. — Даже когда вокруг происходит что-то странное?
— Я просто не обращаю внимания на то, что не могу объяснить, — она замешкалась, проведя кончиками пальцев по краю стола.
— Тогда ты будешь жить здесь долго, — маленький граф усмехнулся, продолжая есть как ни в чем не бывало. Она не поняла была ли это угроза или предупреждение.
Оставшийся день больше не разговаривали, разве что за обедом перекинулись парочкой обычных фраз. Сегодня Конрад то и дело напряженно поправлял воротник, а на костяшках пальцев уже были видны отметины от зубов.
Ближе к четырем часам раздался аккуратный стук в дверь, а затем зазвонил колокольчик. Виктория поднялась с кресла и открыла дверь. За порогом стоял статный мужчина, лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и в сером костюме. Под тусклым светом солнца он больше казался статуей, и это сходство сразу отметила про себя Виктория. Единственное, что выделялось, была ярко-алая бабочка.
— Конрад фон Айзенберг, добрый вечер. — он уверенно переступил порог, как вдруг смущенно замер и поклонился, заметив Викторию. — Извините...
— Проходите, она недавно здесь работает, — прервал его только что прибежавший Конрад, странно посмотрев на женщину.
— Сегодня у нас особенно сложная тема, будет разбирать искусство двадцать третьего века... — голос растворялся в коридорах, пока учитель уверенно шел в комнату занятий.
Виктория ранее узнавала про этого учителя от местных слуг. Его приход был почти обыденным событием, он приходил в одно и то же время и уходил ни минутой позже, всегда в одинаковой одежде.
Но сегодня Конрад слишком пристально следил за Викторией, слишком часто смотрел сквозь нее, слишком много задавал вопросов и хмурился чаще, чем обычно. Воздух становился плотнее, а дышать было трудно. Сколько шло занятие, столько времени на верху не было ни единого звука — даже крысы не шуршали и не бегали по скрипучему полу.
Виктория около получаса от занятия читала в своей комнате, полностью расслабившись в огромном кресле, как вдруг прозвенел маленький колокольчик, оповещающий, что нужно прийти в Конраду. Она мгновенно вскочила, отложила книгу и, одернув юбку, пошла в комнату.
— Вызывали?
— Принеси нам чаю, — мальчик быстро убрал ноги с дивана и выпрямился.
Кивнув, Виктория быстро удалилась. Больше всего забавляло ее это то, что бабочка учителя была единственным ярким пятном в комнате, совершенно не подходящим атмосфере. Через пару минут она принесла две серебряные чашки с чаем, аккуратно расставляя их перед мальчиком и учителем. Виктория уже собиралась уходить, как слегка отшатнулась и, споткнувшись, чуть не упала. Ярко-алого пятна больше не было. Вместо него бабочка стала темно-фиолетовой. Она почувствовала, как воздух стал плотнее, и на мгновение ей показалось, что учитель знает о том, что она видит. Виктория слегка протерла глаза, все еще не уходя из комнаты. Взгляд упал на мальчика, вдруг он тоже заметил? Но Конрад сидел спокойно, смотря на Викторию, которой от его взгляда становилось не по себе.
— Ты чего? Что-то случилось? — он спросил это со странной настойчивостью, пристально смотря за ней.
— Нет, просто подумала, что здесь надо бы проветрить. — она дрожащими пальцами пригладила волосы и удалилась.
«Нет, такого точно не могло быть, — устало думала Виктория, потирая виски, — я очень устала, надо бы прилечь...». Вскоре действительно в ее комнате раздалось тихое сопение, а она даже не укрылась, хотя на улице уже давно бушевал ветер.
***
Резкий звук колокольчика выдернул ее из сна. Виктория села, оглядываясь по сторонам. «Неужели я и правда так заснула...» — она потянулась и только потом заметила, что колокольчик уже заливался так громко, что кроме него не было ничего слышно. Она побежала к Конраду, попутно размышляя что же произошло.
— Ну и чего так долго? — маленький граф сидел на том самом стуле, где когда-то в первый день говорил с ней. Он напустил на себя самый величественный вид, подперев щеку кулаком и смотря словно с снисхождением.
— Извините, — тело согнулось в легком поклоне.
— Учитель уже ушел. Ты говорила, что хочешь проветрить. — она кивнула. — Можешь открывать окна.
— Вы останетесь здесь? — брови слегка поднялись, глядя на Конрада. — С открытыми окнами вам станет холо...
— Открывай уже, — бросил он, оборачиваясь в сторону окна.
Минут пятнадцать они сидели в молчании. Пару раз Виктория вставала, чтобы пойти, но Конрад все время ее останавливал. Холод пробирал уже до костей, хотя маленький граф словно не чувствовал это, продолжая разглядывать ее.
***
В таком же ритме прошла еще неделя. Виктория уже не обращала внимание на звуки и запахи, сменявшиеся чуть ли не ежедневно. Чувствовала, что работа отнимает у нее силы, но ей она продолжала нравиться. Свободного время было немного — после завтрака пару часов и столько же во время занятий Конрада. Учитель появлялся незаметно и так же исчезал, с того первого раза они больше не пересекались.
Было много комнат, в которые Виктория еще не заходила, но каждый раз проходя мимо них, она слышала тихие шаги и усталые вздохи. Стоило ей хоть немного обернуться или как-то показать, что ее что-то насторожило, как тут же эти звуки прекращались. Ясное чувство, что кто-то стоит у стены не покидало ее, но она никогда не проверяла это, списывая на обычную тревогу в незнакомом месте. Первые несколько дней она очень удивлялась, когда просыпаясь, чувствовала разные запахи в своей комнате. В основном это были ароматы старых книг или теплого ветра, хотя ноябрь уже заканчивался, унося с собой последнее тепло.
Но в один из дней, Виктория зашла в комнату после урока, чтобы убрать все со стола, как заметила небольшой листок. Спросив об этом Конрада, он отмахнулся, сказав, что это не его и она может выкинуть. Виктория кивнула и взяла этот листок. Пальцы чуть дрогнули, а глаза расширились, как только на одной стороне она заметила свое имя и фамилию. Не веря своим глазам, она дотронулась до волос, чуть поправляя их, а затем в спешке перевернула бумагу. На обратной стороне было написано странным почерком, мелким с завитками, он напоминал тот, что был на старых документах в ее комнате: «Ты не должна здесь быть».
Листок был тёплым, будто его только что держали в руках. Пальцы дрогнули. Она не знала, что делать: спросить Конрада или спрятать. В итоге спрятала в карман. Даже сквозь ткань платья Виктория нервно трогала листок, словно прощупывая, настоящий ли он. Бумага слегка нагревалась от прикосновений. Внезапно она обернулась и ей показалось, как кто-то прошел, шурша длинной мантией. Но никого сзади не было. Бред какой-то. Ее зубы сжались крепче. «Надо прийти завтра, чтобы обыскать комнату», — мысль пронеслась, как ток, но тут же угасла.