Оно. Орудие смерти

«Хоть Генри и отставил коробку. Взгляд его всё равно то и дело возвращался к темным закромам сарая, где в пыли лежал старый хлам»

— Слышь, Генри, поди сюда на минуту, - Виктор сделал пару шагов к старому стеллажу, опираясь рукой об балку. — Твой старик похоже, вообще ничего из сарая не выбрасывал с тех пор. Глянь.

«Бауэрс, слегка нахмурившись, подошел ближе. На деревянной перекладине в самом углу, цепляясь за ржавые гвозди, висел истлевший плетеный мешок. Из него вылезал край синей плотной ткани, выцветшей со временем»

«Виктор потянул за край ткани. На пол вывалились две старые курточки из дешевого синего габардина. На груди одной из них всё ещё держалась самодельная бляха из плотного картона, обернутого помятой фольгой, а на плечах висели косо пришитые самодельные погоны»

— Ахринеть не встать, это же..

— Ага, - усмехнулся Виктор, подбирая одну из курток за плечики. — Костюмы полицейских. Помнишь? Твоя мама их сшила, когда она.. ну, короче, до того, как она уехала.

«Генри ничего не ответил, но молча взял из рук Виктора вторую куртку. Всё это было так давно, что казалось будто этого и вовсе никогда не было. В пять или шесть лет у Генри была одна большая мечта он хотел быть копией своего отца»

«Старший Бауэрс тогда ещё не казался ему озлобленным психопатом. В глазах маленького Генри отец был человеком с большой буквы в городе, он носил настоящую форму шерифа, блестящий револьвер на поясе, ездил на большой машине с мигалкой и мог приказать кому угодно и что угодно»

«Генри ходил за ним хвостиком, пытался копировать его походку, басовитый говор и даже то, как Оскар поправлял фуражку. И когда мама Генри за пару тройку вечеров на старой швейной машинке скроила им с Виком эти костюмы, счастью ребят не было предела. Они целыми днями носились по всей окраине Дэрри, патрулируя дворы и наводя свои порядки»

— Помнишь, как ты меня по всему двору гонял? - Виктор сел на сухой тюк сена, положив локти на колени и разглядывал помятую фольгу на бляхе. — Ты же у нас был офицером Бауэрсом, а я, понятное дело, беглым преступником. Без вариантов.

«Генри слегка улыбнулся, опустившись на перевернутый деревянный ящик напротив»

— Ты тогда якобы грабил банк, я тебе говорил, чтобы ты сдавался, а ты мне языки показывал и сваливал через забор.

— Ну да, а, что сдаваться так просто нужно было? - подхватил Вик. — Да и ты носился за мной с пистолетом и орал на всю улицу, что пристрелишь на месте от имени закона. И ведь настиг же, хотя сейчас вряд ли ты бы меня догнал. Кстати помнишь ту историю с сеном?

«Генри поднял на него взгляд и слегка сдвинул брови, пытаясь вспомнить»

— С каким еще сеном?

— Да прямо у этого сарая! - Виктор указал пальцем в сторону выезда на улицу. — Твой старик тогда привез целую телегу и сгрузил её прямо у ворот. Ты за мной гнался, я засмотрелся через плечо, споткнулся об этот тюк и проехался чуть ли не по всему полю коленями. Ободрал всё до мяса, слезы, сопли. Я орать начал на весь район, хотел к моей или твоей маме побежать, чтобы прижгли чем-нибудь или обработали хотя бы.

«Виктор сделал паузу, посмотрев на Генри. Бауэрс молчал, вспоминая тот день»

— А ты, - продолжал Вик, — схватил меня за рукав этой самой куртки, встряхнул и как начал мне поучать, мол: Будь мужиком и терпи, настоящие мужчины не плачут! Я тогда на тебя уставился, вообще если честно не понял, почему ты так взъелся. Мне же реально больно было, да и мы ещё совсем детьми были.

«Генри опустил взгляд на свои ботинки»

— Я тогда уже знал, что бывает, если пускать слезы от боли. Отец меня за день до этого за какую-то херню ремнем отходил. Я выть начал на всю кухню, а он мне как врежет по затылку. Сказал, что если я еще хоть раз завою как девка, он меня в сарае на ночь закроет. «Мужики не ноют, Генри. Мужики терпят и дают сдачи». Я думал..думал, так у всех.

«Виктор прекрасно помнил тот период. Маленький Генри искренне верил, что отец всё делает правильно. Если Бутч орал на мать, значит, она виновата. Если Бутч бил Генри за разбитую чашку или обувь стоявшую у порога, а не на обувной полке значит, так ему и надо. И когда маленький Бауэрс выходил на улицу и видел ребят помладше или слабее себя, он поступал с ними ровно так же»

«Для него тогда не было ничего зазорного в том, чтобы отнять у пятилетнего пацана велосипед, толкнуть кого-то в лужу или дать подзатыльник просто так. В голове шестилетнего Генри это была не жестокость, а единственное известное ему видение мира. Отец делает так с ним, потому что он старше и сильнее. Значит, и сам Генри имеет право делать так с теми, кто слабее его»

— М-да.. - протянул Вик. — Пришлось терпеть в итоге. Мы потом грязью колени измазали, чтобы мамы не увидели, и дальше побежали.

— Грязь лучшее средство от ссадин, - аккуратно сложив детскую куртку и положив её себе на колени, сказал Генри. — Мама в тот вечер всё равно всё увидела. Она нам потом чаю с малиной налила и пирог испекла. А отец пришел со смены, увидал эти куртки, назвал всё это херней и запретил нам в них ходить. Сказал, что полицейские в такой дешёвке не ходят.

— А потом твоя мать уехала, - закончил за него Виктор.

— А потом она уехала, - повторил Генри.

«Он поднялся с ящика, подошел к стеллажу и сложил форму обратно на верхнюю полку. Генри повернулся к другу, и его лицо изменилось, стало более обыденным насупленные брови, полжатые губы. И тем не менее, Вик был единственным, кому Генри позволял вести такие разговоры»

— Ладно, Крисс, завязывай. И этот если кому ляпнешь, шкуру с тебя спущу, серьезно. - Бауэрс хлопнул запыленными ладонями по бедрам, отряхиваясь. — Давай дотащим оставшиеся доски, и валим отсюда. Я пачку сигарет в заначке нашел, посидим на пустыре, нормально перекурим.

— Давай, — согласился Виктор, вставая со стога и подхватывая с пола деревянную лагу.

«Парни снова взялись за работу. До самого полудня, пока парни не закончили расчистку, ни один из них больше не обронил ни слова о прошлом»

Жду всех у меня в тгк : каспа вещает! (kaspaqw) https://t.me/kaspaqw. Помимо глав в тгк я публикую песни,для более атмосферного погружения в главы. Также там будет  выходить вся инфа о фф, нарезки, туторы, за кадровые нарезки, аватарки и тд. Всех люблю!