Глава 27: «Драка за реальность»
Прозвенел звонок — резкий, звонкий, будто кто-то ударил по металлу. И как только чёрные ушки Изуми уловили этот звук, она подпрыгнула с места так, что хвост описал в воздухе широкую дугу, и, не раздумывая, схватила Сильвера за руку.
— Погнали, погнали, погнали!
Выдохнула она, уже таща его к выходу, пока коридор не заполнился толпой.
— Если не успеем, пирог с вишней достанется Баззу, а он ест его так, будто это последний пирог во вселенной!
Сильвер едва успевал за ней, но в груди вдруг стало легче — будто вместе с этим бегом из неё выдувало остатки напряжения. Он даже почти забыл про всё, что было на уроке, про кровь, про шёпот в голове. Почти.
Они выскочили в коридор, но тут Изуми резко затормозила, глаза у неё стали круглыми, а уши прижались к голове.
— Ой…
Протянула она, чуть подпрыгивая.
— Прости, Сильвер.. Мне срочно надо… в туалет. Я тут буквально на минуту! Не уходи никуда, ладно? Стой у окна, я тебя сразу найду!
И прежде чем он успел что-то ответить, она исчезла в дверном проёме женской уборной, оставив Сильвера одного посреди коридора, который уже начинал наполняться шумом, смехом и топотом ног.
Сильвер пожал плечами, будто пытаясь сбросить с себя это внезапное одиночество, и подошёл к окну. За стеклом медленно плыли облака, серые, тяжёлые, будто собирались пролиться дождём. Он упёрся ладонями в подоконник, посмотрел вниз, на двор, где несколько студентов что-то горячо обсуждали, махая руками.
— "Ну вот.."
Подумал он, стараясь говорить с собой спокойно, как будто мог сам себя убедить.
— "Просто подожди. Она сейчас выйдет. Всё нормально. Никто на тебя не смотрит".
Но он ошибался.
На него смотрели.
Он не услышал шагов за спиной — только грубый, насмешливый голос, от которого по спине пробежал ледяной холодок:
— Эй, больной психопат!
Сильвер резко обернулся.
Перед ним стоял Джеймс. Его тигриный хвост извивался, как змея, медленно, хищно, будто сам по себе был готов броситься вперёд. В глазах у Джеймса светилось то самое удовольствие, которое бывает у тех, кто точно знает: сейчас он будет причинять боль — и ему это до пика нравится.
Не дожидаясь ответа, Джеймс резко шагнул вперёд и толкнул Сильвера. Толчок был сильным, злым, рассчитанным на то, чтобы сбить с ног. И это сработало.
Сильвер не успел среагировать — он просто потерял равновесие и рухнул на пол, ударившись локтем о твёрдый кафель. В глазах на секунду потемнело от боли, а в груди всё сжалось от унижения.
Джеймс тут же встал над ним, возвышаясь, как хищник над добычей, и усмехнулся:
— Ну чё? Где твоя кровушка, а? Давай, удиви меня. Покажи, какой ты особенный.
Толпа вокруг начала собираться — сначала пара любопытных, потом ещё несколько, потом коридор будто сам вытолкнул всех к этому месту, где вот-вот должно было что-то случиться. Кто-то хихикнул, кто-то прошептал: «Опять Джеймс кого-то достаёт…»
Сильвер медленно приподнялся на локте, чувствуя, как в груди поднимается что-то горячее, злое, почти обжигающее. Он не хотел драться. Он просто хотел спокойно дойти до столовой, съесть кусок пирога и не быть мишенью. Но теперь это было невозможно.
И тут Джеймс наклонился, прищурился, разглядывая Сильвера, будто выискивая ещё одну слабость, которую можно было бы ударить. Его взгляд зацепился за ухо Сильвера — за серую серьгу на правом ухе.
Он хмыкнул, а потом громко, так, чтобы слышали все, расхохотался:
— Так ты у нас ещё и под девчонку косишь? Хей, народ! У нас тут фембойчик!
Смех прокатился по коридору, как волна, и Сильвер почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Не страх. Не стыд. А ярость — чистая, острая, как лезвие.
Его лицо потемнело. Глаза сузились, и в них вспыхнуло что-то такое, чего раньше там не было. Он резко сел, а потом, быстрее, чем кто-либо успел понять, провёл ногой по полу — ловко, точно, как будто делал это сотни раз.
Подножка.
Джеймс не ожидал этого. Он потерял равновесие, взмахнул руками, пытаясь удержаться, но пол был слишком гладким, а инерция — слишком сильной. Он рухнул на спину с глухим, тяжёлым звуком, и на секунду в коридоре повисла тишина — та самая, которая бывает только перед чем-то большим.
Кто-то ахнул. Кто-то пробормотал: «Да ладно…»
А Сильвер уже стоял. Не дрожал. Не прятался. Он смотрел на Джеймса сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли страха.
— Ты совсем ахуел?!
Взревел тигр, резко поднимаясь. Его лицо исказилось от злости, глаза потемнели, а когти на руках чуть удлинились — признак того, что его звериная сторона была на грани.
Он рванулся вперёд и ударил.
Кулак врезался Сильверу прямо в грудь — сильно, жестоко, так, что воздух вылетел из лёгких со звуком «КХА!», а перед глазами на секунду поплыли тёмные пятна.
Но Сильвер не упал.
Вместо этого он почувствовал, как тёплая струйка крови потекла из носа. Тихий, предательский признак его слабости. Но сейчас эта слабость только подлила масла в огонь.
Джеймс схватил его за горло, сжал пальцы, вдавливая когти в кожу, и ухмыльнулся:
— Думаешь, если один раз подсёк, то всё? Пха! Да ты никто.
А потом одним резким движением он провёл когтями по повязке на левом глазу Сильвера — и ткань разорвалась, упала на пол, обнажая то, что Сильвер так долго прятал.
Синий глаз.
Яркий, почти светящийся, он резко контрастировал с другим, обычным глазом, и в этой разнице было что-то… неправильное. Что-то, от чего даже у самых дерзких в толпе пробежал холодок по спине.
Несколько человек отшатнулись. Кто-то прошептал:
— Смотрите! У него разные глаза!
Шёпот прокатился по толпе, нарастая, как гроза.
А у Сильвера в этот момент будто сорвало крышу.
Всё, что копилось в нём с самого первого дня в академии — страх, стыд, одиночество, злость на то, что он всегда был «другим», — вырвалось наружу.
— Тебе конец, уёбок.
Тихо, почти шёпотом, произнёс он, и в этих словах не было угрозы. В них была уверенность.
Он резко ударил коленом в грудь Джеймса, а потом ногой отбросил его назад, так сильно, что тот врезался в стену с глухим стуком. Не дожидаясь, пока Джеймс придёт в себя, Сильвер прыгнул вперёд, сел на него сверху и начал бить.
Каждый удар был точным, злым, выверенным. Кровь хлынула из носа Сильвера, текла по виску, но он не чувствовал боли. Он видел только лицо Джеймса — искажённое, напряжённое, уже не такое уверенное. Правый глаз брюнета дёргался, а на губах появилась безумная, почти пугающая улыбка.
Когда он занёс руку для последнего удара, его запястье вдруг крепко, но без жестокости, схватили.
Сильвер дёрнулся, хотел вырваться, ударить и того, кто посмел его остановить, но замер.
Это был Зеро.
Он стоял рядом, спокойный, собранный, будто вся эта ярость и хаос были для него просто ещё одним днём в академии. Его хватка была железной, но в глазах не было злости — только понимание.
В это же время Неон шагнул вперёд, его голос прозвучал ровно, но так, что все в коридоре невольно прислушались:
— Все разошлись. Сейчас же. Пара уже началась, а вы тут цирк устроили.
Толпа замерла, потом начала медленно расходиться, перешёптываясь, оглядываясь, будто не веря, что всё закончилось так быстро.
Сильвер тяжело дышал, грудь вздымалась, а в глазах всё ещё стояла красная пелена. Он посмотрел на Зеро, потом на свою руку, которую тот держал, и только сейчас начал осознавать, что только что сделал.
Он медленно сполз с Джеймса, который лежал, прислонившись к стене, с разбитым лицом и испуганными глазами — теперь он уже не выглядел таким грозным.
Как только Сильвер попытался встать, ноги его подкосились. Мир перед глазами качнулся, потемнел, стал расплываться, как акварель под дождём.
— Блять..
Прошептал он, хватаясь за стену, чтобы не упасть.
Но не успел.
Темнота накрыла его, как тяжёлое одеяло, и он рухнул на пол, теряя сознание.
________________________________________
|1201 слово|