DK. Синдром фантомной боли

За окном густо валил снег, укрывая город тяжелым белым одеялом. В комнате горел только старый торшер.

Даня сидел на краю кровати, стянув через голову черное худи. Его широкие плечи в свете лампы казались еще мощнее, но на правой руке всё еще белел тяжелый гипс, а на груди и боку темнели уже заживающие, но всё еще отчетливые шрамы от аварии. Каждый раз, когда я смотрела на них, у меня внутри всё сжималось — не от отвращения, а от жгучего осознания того, как близко была та грань, за которой его больше не было бы.

Я подошла к нему сзади, держа в руках теплую влажную ткань.

— Давай, — тихо прошептала я, опускаясь на колени на ковер позади него. — Нужно смыть мазь.

Даня тяжело вздохнул и чуть подался вперед, подставляя мне свою спину. Я начала медленно проводить теплой тканью по его коже.

В комнате было очень тихо. Слышно было только его прерывистое дыхание и то, как снег шуршит по стеклу.

— Ник... — хрипло позвал он, когда я закончила со спиной и перешла к его плечам.

— М? — я замерла, глядя на его затылок.

Он медленно обернулся, насколько позволял гипс, и посмотрел на меня сверху вниз. Его голубые глаза в полумраке казались почти черными, глубокими и полными какой-то затаенной, болезненной нежности.

— Тебе не противно всё это? — тихо спросил он, и его голос сорвался. — Гипс этот дурацкий, костыли в углу... Я сейчас чувствую себя каким-то сломанным манекеном. Ты ведь заслуживаешь нормального парня, который будет водить тебя в кино и носить на руках, а не инвалида, которому нужно спину тереть.

Я замерла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Я отбросила ткань в сторону и, не раздумывая, обняла его за шею, прижимаясь лицом к его теплому плечу.

— Замолчи. Слышишь? Никогда больше так не говори, — мой голос дрожал.

Даня судорожно выдохнул, его левая здоровая рука мгновенно нашла мою талию, притягивая меня к себе. Он развернулся полностью, заставляя меня сесть к нему на колени, лицом к лицу. Это было неудобно из-за его ноги и гипса, но нам было всё равно.

Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как он дрожит.

— Я так люблю тебя, — прошептал он мне в самые губы. — Так сильно, что мне иногда больно дышать. Если бы не ты в той больнице... я бы просто сдался. Честно.

— Я больше не дам тебе сдаться, — ответила я, запуская пальцы в его мягкие волосы.

Даня медленно, словно пробуя на вкус коснулся моих губ своими. Он был медленным, тягучим, пропитанным абсолютным доверием и какой-то новой, взрослой глубиной.

Его рука под моим свитером обжигала кожу, поднимаясь выше, к лопаткам, заставляя меня плавиться в его объятиях.

Мы медленно опустились на подушки. Даня прижал меня к своему боку, накрывая нас обоих теплым пледом. В полумраке наши дыхания слились в одно.

— Иди сюда — проворчал он, затаскивая мои холодные ноги под свои теплые икры. — Вечно ты мерзнешь.

Я улыбнулась, устраиваясь на его плече. Он нашел мою руку под одеялом и переплел наши пальцы.

— Знаешь, — тихо произнес он, глядя в потолок. — Я тут думал... Как только снимут гипс, я хочу написать песню.

— Я буду ждать, — я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно обволакивает меня.