Часть 1
Саундтрек: Ed Sheeran "Drive"
Тренировочный бокс «Мерседеса» пахнет резиной, гоночным топливом и потом. Я стою у открытой кабины W16, пальцы скользят по карбону — холодному, гладкому, почти живому. На мне новая огнестойкая форма, плотно облегающая плечи и бёдра, шлем зажат под мышкой. Свет студийных ламп режет глаза, отражаясь от белых стен.
— Доброе утро, мисс Браун.
Инженер Том — седой, с вечным планшетом в руках — кивает мне, но взгляд у него скользкий, как будто он всё ещё перепроверяет данные: кто эта девушка, почему она здесь, не ошибка ли в контракте. Механики перешёптываются в дальнем углу, косясь на мои сапоги. Я слышу обрывки фраз: «...надо было Рассела уговаривать...», «...в W15 ей будет тяжело...».
Из-за спины — тяжёлые шаги. Кими Антонелли, мой новый напарник, появляется из-за стойки с датчиками. Он ещё в пижамных штанах и толстовке с капюшоном, но его глаза уже работают — оценивающе, холодно. Он не смотрит на меня как на гонщицу, он смотрит как на вещь, занявшую его пространство.
— Александра, — его итальянский акцент становится резче, когда он нервничает. — Я надеюсь, ты не будешь тормозить меня на круге. Вчера я видел твои данные симулятора. Ты потеряла полсекунды на выходе из шестого поворота.
Он остановился в двух шагах, скрестил руки. Механики замерли — ждут моего ответа.
— И как у тебя вообще получилось вписаться в контракт? — он наклоняет голову, играя желваками. — Ты же понимаешь, что это не картинговый трек в Милтон-Кингсе.
Где-то рядом проходит Тото Вольф с телефоном у уха — он кивает мне, но разговор продолжается, он не вмешивается, давая мне пространство для манёвра. Воздух в боксах становится плотным, как перед дождём.
Я чувствую, как внутри все закипает. «Сука. Какой же он самодовольный.» Делаю глубокий вдох, чувствуя запах резины и масла.
Выходит мой гоночный инженер, Марк, с гарнитурой на шее, бросает насторожённый взгляд на меня, потом на Кими, и предлагает:
— Александра, займи позицию на стартовой решётке через пять минут. Кими, у тебя проверка давления шин — не отвлекайся.
Кими фыркает, отворачиваясь, но краем глаза всё ещё следит за мной, когда я поправляю шлем и делаю шаг к кабине. Он явно не собирается делать мне одолжений.
Наши взгляды на секунду встречаются — и я понимаю, что сегодняшняя тренировка будет не только на время, но и на характер.
— Посмотрим, Антонелли. То, что ты в прошлом году стал чемпионом не делает тебя Богом.
Я сама удивилась как резко смогла ответить, но я лишь хмуро на него взглянула. — Мы в одной команде. Я все понимаю, не волнуйся.
И отвернулась к болиду, давая понять, что на этом разговор окончен.
Мои слова повисли в воздухе, как удар хлыста. Кими на мгновение замер — его челюсть слегка сжалась, но он не отвёл взгляд. Он явно не ожидал такой резкости от «этой маленькой блондинки».
— О, — выдохнул он, и в его голосе появилось что-то новое: смесь удивления и неохотного интереса. — Умеешь кусаться. Хорошо. Может, с тобой и не будет скучно.
Он сделал шаг назад, освобождая мне пространство для посадки, но его глаза всё ещё сверлили мой затылок. Я слышала, как он тихо, почти шёпотом, сказал механику: «Проверьте её ремни на всякий случай. У новичков часто паника». Но в его тоне было больше провокации, чем заботы.
Я опустилась в кокпит — он подстроился под мои плечи, как второе тело. Руки легли на руль, пальцы нашли знакомые кнопки. Я вдохнула, и запах кожи и техники смешался с запахом моих собственных духов — тем, что остался с утра. Марк, мой инженер, наклонился ко мне, поправляя гарнитуру:
— Хорошо, Александра. Выезд через две минуты. Прогревочный круг — по твоему желанию. Помни: давление в передних шинах — 23,5, задних — 21,8. Дождь не ожидается, но будь готова к потере сцепления на седьмом повороте — там вчера была утечка масла от «Альпин».
Он выпрямился и бросил быстрый взгляд на монитор, где плясали мои телеметрические данные. Где-то за спиной Кими уже пил воду, наблюдая за мной через стекло бокса. Его губы шевелились — кажется, он что-то говорил на итальянском своему инженеру.
Механики откатили назад стойки, и передо мной открылся выезд из пит-лейна. Солнце уже поднялось над трассой — трек впереди блестел, как чёрная лента, а зрители на трибунах, пока ещё редкие, но уже кричали. Кто-то из них махал плакатом «Браун — наша надежда», и у меня внутри что-то ёкнуло.
Моя команда по радио ожила:
— Александра, свободный выезд. Ты готова?
На заднем плане я слышала голос Кими — он уже был в своей машине, ожидая выезда следом. Его инженер что-то говорил ему, но он ответил коротко и жёстко: «Мне не нужны инструкции. Просто дайте мне пространство».
Передо мной — пустая трасса. Только я, мотор, который подо мной начинал урчать, и шестьдесят минут времени, чтобы доказать всем, что я здесь не случайно.
Я мягко отпускаю сцепление, и W16 с глухим урчанием выкатывается из боксов. Свет солнца заливает кокпит, когда я пересекаю линию пит-лейна. Шины пока холодные — я чувствую каждую неровность асфальта, каждую мелкую трещинку, которую инженеры не успели заделать. Машина чуть виляет на задней оси, напоминая, что она — не игрушка, а зверь, которого нужно укрощать.
Я прохожу первый поворот — медленно, почти педантично. Руки запоминают усилие на руле, я пробую торможение, плавно нажимая педаль, чувствую, как ABS чуть дрожит под ногой. На экране передо мной мелькают данные: температура тормозов — 180°, давление масла — в норме, шины — всё ещё холодные, 27°.
На прямой я чуть добавляю газу, но не больше 60%. Сзади — никого. Трасса пуста, и это даёт мне время. Я слышу в наушнике голос Марка:
— Хорошо, Александра, температура шин повышается. Третий поворот — там микроволны, будь аккуратна. Ты на секунду быстрее нашего прогноза для первого круга. Ты молодец.
В его голосе — робкая нотка уважения, но я знаю: он всё ещё ждёт ошибки. Все они ждут. Особенно Кими, который уже выехал на трассу и догоняет меня сзади — я вижу его серебристую стрелу в зеркалах заднего вида. Он не обгоняет, просто держится в 200 метрах, наблюдая, изучая мою траекторию, мои точки торможения. Как хищник, который пока просто оценивает добычу.
Я прохожу четвёртый поворот — идеально, плавно, машина слушается меня, как будто мы уже сотню кругов вместе. На выходе я чуть добавляю газ, и задние колёса на мгновение проскальзывают — я ловлю это движение бёдрами, поправляю руль и выравниваю машину до того, как Марк успевает сказать «ошибка».
В наушнике — короткое шипение, и голос Кими, перебивающий моего инженера (он явно влез на мою частоту):
— Неплохо для начала. Но ты перестраховываешься в пятом. Там надо брать шире.
Он смеётся — коротко, беззлобно, но с вызовом. И затем его машина проносится мимо меня по внешнему радиусу, намеренно близко, почти касаясь моего антикрыла. Он обгоняет меня только для того, чтобы показать: он быстрее. Он первый.
— Следуй за мной, Алекс, — бросает он в радио. — Я покажу тебе, где можно разогнаться. Если, конечно, тебе нужна моя помощь.
Трасса впереди пустеет, только его машина маячит впереди как серебристый ориентир. Моя W16 чуть подрагивает на торможении перед шестым поворотом — тем самым, где вчера была утечка масла. Запах жжёной резины смешивается с запахом травы вокруг трассы.
Я выдыхаю и жму на газ.
W16 с рыком выстреливает вперёд, будто почувствовав мою решимость. Машина приседает на задние колёса, и меня вдавливает в кокпит — сила тяжести на секунду перекрывает дыхание. Я вижу, как Кими впереди чуть виляет — он явно проверяет, пойду ли я за ним, и когда мой нос упирается прямо в его диффузор, он резко ускоряется.
— О, она решилась, — голос Кими в наушнике звучит почти одобрительно. — Держись за мной, Алекс. Там, где я сброшу — сбрасывай, где я нажму — нажимай. Не отставай.
Он входит в шестой поворот — тот, опасный, с маслом. Я вижу, как его машина чуть скользит задней осью, но он ловит это движением руля, как профессионал. Я копирую его траекторию, но чуть смещаюсь внутрь, на сухой асфальт — и моя машина проходит поворот чище, быстрее. Я замечаю, что на выходе я ближе к нему, чем была на входе.
— Хм, — слышится его короткий звук в эфире. — Ты не просто едешь, ты учишься. Понял.
Седьмой поворот — быстрый, длинный, почти дуга. Кими держит максимальную скорость, но я чувствую, что его машина чуть перегружена на переднюю ось. Я решаю не копировать его, а использовать немного другую линию — чуть позже торможение, чуть агрессивнее вход, и я вылетаю из поворота почти вровень с ним. На секунду наши колёса оказываются на одной линии.
— Чёрт, — выдыхает он, но в голосе нет злости — только удивление. — Это было... хорошо.
Прямая. Я давлю на газ до упора — мотор взрывается звуком на 12 тысяч оборотов. Скорость нарастает, воздух свистит над шлемом. Кими чуть впереди, но я вижу, что он не может оторваться — я вишу у него на хвосте, как тень. Мои руки начинают привыкать к рулю, тело запоминает вибрации машины, и я впервые за долгое время чувствую то самое — единство с техникой, то чувство, которое отец описывал как «танец с дьяволом».
Марк выходит на связь с дрожью в голосе:
— Александра, твой круг — почти такой же как у Кими. Твой темп — 1:28.4. Это феноменально.
Я проношусь мимо стартовой линии, и боксы «Мерседеса» разражаются движением — механики переглядываются, Тото отрывает телефон от уха и смотрит на монитор. Кими сбавляет скорость перед следующим поворотом и пропускает меня вперёд, а в наушнике слышится его голос — уже без усмешки, почти серьёзно:
— Ладно. Может, я ошибался насчёт тебя. Но это был только один круг. Покажи, что у тебя есть на длинной дистанции.
Он обгоняет меня снова, уходя на пит-стоп, оставляя меня одну на трассе. В зеркалах — только пустота, а впереди — длинная, извилистая лента асфальта, и шестьдесят минут, чтобы доказать, что я — не просто девочка блондинка, которая непонятно как сюда попала. Я — гонщица.
Комментарии