Глава 3. Фотография
— ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ —
Лу вернулся от директора сам не свой.
Он шёл по коридору, сжимая кулаки, и внутри у него всё кипело. Директор отказал. Вежливо, трусливо, но отказал. «Де Сагер — единственный, кто согласился взять ваш класс». Единственный. Как будто Лу должен быть благодарен.
— Я ему покажу «единственный», — процедил Лу сквозь зубы и толкнул дверь класса.
Урок уже шёл. Мариус стоял у доски, объясняя что-то про реформы Петра Первого. Когда Лу вошёл, он даже не обернулся — только бросил через плечо:
— Гуссенс, рад, что ты вернулся. Садись.
Лу прошёл к своей парте. Валери тут же наклонилась к нему:
— Ты где был? Что с директором?
— Потом, — буркнул Лу, даже не глядя на неё.
Он сунул руку в парту, чтобы достать учебник, и пальцы наткнулись на что-то бумажное. Лу нахмурился. Вытащил.
Фотография.
Чёрно-белая.
Лу замер. Его глаза расширились.
На снимке был Мариус. Он стоял вполоборота — чёрные брюки, пиджак нараспашку, а под пиджаком ничего. Голый торс. Рельефный пресс. Широкие плечи. Линия мышц, уходящая вниз, туда, где брюки сидели низко на бёдрах. Чёрно-белый фильтр делал всё это каким-то... неприлично художественным. Как будто это было не просто фото, а произведение искусства. Или провокация.
Лу забыл, как дышать.
— Что за... — прошептал он и тут же осёкся. Валери снова покосилась на него. Лу резко сунул фото обратно в парту и сделал вид, что листает учебник. Сердце колотилось как бешеное.
«Это он. Он подложил. Больше некому.»
Лу поднял глаза на Мариуса. Тот стоял у доски, продолжая урок, и выглядел абсолютно невозмутимо. Ни тени смущения. Ни намёка. Только лёгкая ухмылка в уголке губ, которую Лу, возможно, придумал сам.
Весь оставшийся урок Лу просидел как на иголках. Он не слышал ни слова из того, что говорил Мариус. Он думал только о фотографии. О том, как Мариус смотрит в камеру — не в объектив, а чуть в сторону, будто знает, что Лу будет разглядывать каждую деталь. О том, как тени ложатся на его живот. О том, как...
— Гуссенс! — голос Мариуса вырвал его из мыслей.
Лу вздрогнул.
— Что?!
— Я спросил, в каком году Пётр Первый стал императором, — Мариус смотрел на него с той самой ухмылкой. — Но, кажется, ты думаешь о чём-то другом.
По классу пробежали смешки. Лу почувствовал, как к щекам приливает кровь.
— 1721, — буркнул он, даже не задумываясь. Ответ всплыл сам собой — он помнил это с прошлого урока.
Мариус удивлённо приподнял бровь.
— Верно. Молодец, Гуссенс. Оказывается, ты слушаешь.
«Я слушаю не тебя, — подумал Лу. — Я вообще сейчас ни о чём, кроме твоего пресса, думать не могу.»
Прозвенел звонок. Лу вылетел из класса первым.
---
Остаток дня прошёл как в тумане.
Лу ходил по школе, а фотография жгла карман. Он переложил её из парты в джинсы, пока никто не видел, и теперь каждую минуту касался её пальцами — проверял, на месте ли. На физике он смотрел в окно и не слышал учителя. На французском Валери трижды спросила, что случилось, и трижды получила ответ «отвали».
Лукас заметил, что Лу сам не свой, и тихо сказал Луки:
— Он либо влюбился, либо кого-то убьёт.
— Может, и то и другое, — прошептал Луки. — С него станется.
После уроков Лу дождался, пока все разойдутся. Он знал, где искать Мариуса — в учительской, одного. Остальные учителя уходили домой ровно в четыре, а этот практикантик засиживался допоздна.
Лу вошёл без стука. Закрыл за собой дверь. Мариус поднял глаза от тетрадей.
— Гуссенс? Опять к директору ходил?
— Нет, — Лу подошёл к столу и швырнул фотографию перед ним. — Это. Что. Такое.
Мариус опустил взгляд. На его губах заиграла та самая ухмылка — теперь Лу видел её отчётливо.
— А, нашёл. Я думал, ты раньше заметишь.
— Так это ты подложил?! — голос Лу сорвался. — Ты! Мне! В парту! Своё полуголое фото?!
— Ну, не совсем полуголое, — Мариус взял снимок и лениво повертел в пальцах. — Скорее, на три четверти.
— Это не смешно!
— А я не смеюсь.
Мариус встал. Обошёл стол. Остановился в шаге от Лу — близко, слишком близко. Лу инстинктивно отступил на полшага и упёрся спиной в шкаф. Бежать было некуда.
— Я хотел, чтобы ты увидел меня, — сказал Мариус тихо. — Не как врага. Не как учителя. А как человека.
— Увидеть тебя?! — Лу истерически хохотнул. — Ты подложил мне фото с голым торсом, чтобы я «увидел тебя»?!
— Сработало же, — Мариус кивнул на фотографию. — Ты пришёл.
Лу открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Возразить было нечего. Он попался. Как дурак.
— Ты... ты манипулятор, — выдохнул он.
— Возможно, — согласился Мариус. — Но я не вру. Я хочу, чтобы ты перестал воевать. Хотя бы на минуту. Хотя бы со мной.
Его карие глаза смотрели прямо в сине-голубые. Лу чувствовал его запах — свежий, чуть сладковатый. Тот самый, от которого кружилась голова ещё в первый день. Расстояние между ними было ничтожным. Одно движение — и их губы встретятся. Одно движение — и...
Лу резко выдохнул и оттолкнулся от шкафа.
— Я тебя ненавижу, — сказал он, хватая фотографию со стола.
— Конечно, — Мариус отступил, возвращаясь к столу. — Фото оставь себе. Можешь повесить над кроватью.
— Заткнись.
Лу вылетел из учительской. Пронёсся по коридору, выбежал на улицу, где его ждал водитель Сергей. Всю дорогу домой он смотрел в окно и сжимал фотографию в кармане.
«Я тебя ненавижу», — повторял он про себя.
Но сам себе не верил.
---
Ночь. Комната Лу. Тихо. Темно.
Лу лежал в кровати, уставившись в потолок. Фотография лежала на тумбочке — он не мог заставить себя убрать её в ящик. Каждый раз, закрывая глаза, он видел Мариуса. Расстёгнутый пиджак. Голый торс. Этот взгляд.
Лу перевернулся на бок. Внизу живота потяжелело. Член напрягся, упёрся в ткань боксеров. Лу зажмурился, попытался думать о чём-то другом — о школе, об уроках, о завтрашнем дне. Бесполезно.
Рука сама потянулась вниз.
Он больше не сопротивлялся. Сжал себя через ткань, закусил губу. Перед глазами — Мариус. Его плечи, его живот, его голос: «Я хотел, чтобы ты увидел меня». Лу двигал рукой всё быстрее, дыхание сбилось. Он представлял, как Мариус прижимает его к шкафу в учительской. Как его руки ложатся на талию. Как он наклоняется и шепчет на ухо: «Сработало же».
Тело выгнулось дугой. Лу кончил с глухим стоном, уткнувшись лицом в подушку. Оргазм накрыл его с головой — сильный, почти болезненный, горячий. Он лежал, тяжело дыша, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.
Прошла минута. Две.
Лу перевернулся на спину и тихо засмеялся. Истерически. Безнадёжно.
— Я влип, — прошептал он в темноту. — Окончательно и бесповоротно.
Он встал, привёл себя в порядок, бросил салфетки в корзину. Фотографию взял в руки. Посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом аккуратно положил под подушку.
— Де Сагер, — прошептал он, уже засыпая. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?
Ответа не было. Только дождь за окном.
Но Лу знал ответ. Знал с самого начала. С того самого дня в коридоре, когда увидел его впервые.