Колыбель для Аспида

«Кажется, что-то пошло не по плану...»

В кромешной тьме не было ничего, кроме ощущения лёгкости в теле, лишь поток мыслей разносился в пространстве, эхом отдавая по всем уголкам. Шаг за шагом, девушка бродила в поисках выхода или хоть каких-то ответов. Она не знала, сколько это длится. В этом месте будто не существует самого понятия времени, само пространство застыло навеки.

— Аууу!

Ответа не последовало, впрочем, как и на все предыдущие возгласы и попытки позвать кого-нибудь.

«Теперь понятно, почему мне всегда было трудно представить отсутствие человеческого сознания после смерти тела. Я чувствовала, что оно не может исчезнуть!» — невольно усмехнувшись, девушка прикрыла изумрудные глаза, глупо почесав висок, что уже давно стало привычкой.

Повертевшись, оглядела себя, подмечая длину волос. Теперь они доставали до бёдер. Взяв белоснежный локон в руку, «призрак» покрутила его в руке, хмыкнув при виде голубого оттенка, что появляется на середине пряди.

«Наверное, я действительно мертва, раз они так быстро отросли».

«Невольно вспоминается детство, время, когда я могла позволить себе длинные волосы… Хоть и приходилось прятать их голубую часть».

Нарастающая тоска отражалась в её глазах, а страх неизвестности пробирал до костей. Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, вот только ничего подобного не произошло. Быть может, дело в том, что смерть была быстрая? Или же все подобные рассказы – самые обычные байки? Тем не менее, кое-что вспоминалось. То были последние минуты жизни, которые сначала казались расплывчатыми, но чем больше бестелесный дух погружался в воспоминания, тем чётче они становились, перенося разум в тот самый день, в те самые последние бесценные минуты.

На тот момент Великая Отечественная война длилась три года и никто не знал, когда придёт конец этому кошмару. Ни смотря на эффективное освобождение территории СССР, армия и простой народ были истощены. Не только враг уничтожал людей, огромную роль также сыграли голод и холод.

Зима была суровой. Она не знала пощады ни для кого - ни для солдат, что умирали в окопах, не имея возможности попрощаться со своими близкими, ни для гражданских, которых помимо мороза убивал ещё и голод.

И та ночь не стала исключением: мороз измывался над совсем юными девушками, пилотировавшими Биплан По-2, покрывая их исхудавшие уставшие лица ледяной корочкой. Обе понимали – деревянный каркас самолёта не внушает доверия и стоит врагу обнаружить их – юные жизни оборвутся. Тем не менее, дрожали они лишь от жуткого холода, ни никак не от страха.

— Слышу немецкий говор… — прохрипела штурман, взглядом указывая в сторону, откуда доносились едва слышимые голоса.

— Ага, небось в очередной раз шнапса нажрались. — отметила пилот, плавно направляя самолёт вниз. Они собиралась выполнить свои обязанности – сбросить бомбу на противника, ведь в конечном счёте, они – «Ночные ведьмы».

—Вот идиоты, кто же пьёт, когда в любой момент может напасть враг?

— В любом случае, это слишком легко. Мы летаем к ним как на работу: процесс выматывает, но заслуженная награда определенно не может не радовать.

— Какая ещё награда?

— Их смерть.

Тишина была разорвана леденящим душу воем, а после - оглушительным грохотом, говорящим о том, что бомба, выпущенная "ведьмами", достигла своей цели. В мгновение ока вспыхнуло пламя, заставляя кричать в агонии находящихся вблизи людей, которым не посчастливилось умереть мгновенно. Быть может, в другой жизни этим людям повезёт больше и им не придется находиться в подобных местах, проходя через все эти ужасы. Если бы мужчины спокойно выпивали с товарищами, а не гуляли по округе, то не пришлось бы им испытывать такую боль. Но, увы и ах. Конечно же, у пилота была капля сожаления, она ведь тоже человек и не лишена таких базовых вещей как сочувствие и эмпатия, однако, шрамы, оставленные врагами в прошлом, слишком сильны, чтобы идти на поводу у своей, хоть и скрытой под маской, доброй и чуткой натуры.

Привычный манёвр - резкий разворот и сбрасывание оборотов. Такое уже привычное действие. Даже сам биплан не смог бы сказать, сколько раз управляющие им люди делали так на тренировках и во время самых настоящих полётов.

— Повезло, что эта вылазка отличается от остальных, — сильнее вцепившись в штурвал, проворковала пилот. — Свет прожекторов не грозит, а значит и обнаружить нас не смогут.

— Не будь так самонадеянна. Никогда не знаешь, что на уме у врага.

— Зануда. Раньше мне всегда казалось, что мы похожи, но, в последнее время, я часто задумываюсь о том, что это было заблуждение. А ты, Светлана, что думаешь на этот счёт?

 Штурман лишь закатила глаза и тихонько буркнула:

— Сосредоточься на управлении.

Пилот замолчала. В воздухе повисло напряжение. Обе девушки стали прислушиваться к постепенно всë больше завывающему ветру. Но, на самом деле, сейчас не его песня будоражила их души.

Казалось, само небо гудит, пронося над их головами монотонный рокот, который, по ощущениям, мог бы оглушить, оказавшись на дистанции одного-двух километров. Слышно-то вражеские истребители было за все десять.

Из темноты вынырнул немецкий истребитель. Не то, чтобы он был неожиданным гостем на этом пиршестве "ведьм", но девушки надеялись, что в этот раз он их не посетит.

Подобно хищнику, чей рык вдыхал ужас в тело загнанной в угол добычи, истребитель стремительно приближался к биплану, значительно превосходя его в скорости. Тем не менее, это и было его слабым местом. В отличие от немецкого самолёта, биплан был более поворотлив благодаря своей скорости.

— Справимся как-нибудь! — крикнула пилот Светлане, потянув на себя штурвал, а после, неожиданно для всех, нырнула вниз.

Враг потерял их из виду. Это было очевидно исходя из того, как он стрелял вслепую.  Симфония воздушной битвы оглушала, смешивая шум мотора и стрельбы, настолько сильно, что не позволила услышать приближение ещё одного недруга. Пуля пробила крыло, биплан дернулся, заставляя штурмана дрожащими пальцами вцепиться в борт.

Появился третий истребитель. Раненный биплан начинал сопротивляться своему пилоту, вот только та упорно не хотела сдаваться. В мире, бесспорно, много людей, стремящихся к смерти, вот только эта девушка не входила в их число. Не имеет значения, через что ей приходилось проходить, она всегда пыталась прогрызть себе путь к выживанию. К тому же, тут она была не одна. Сейчас жизнь Светланы зависела именно от навыков пилота и, даже если эта ответственность была возложена на девушку против еë воли, она считала своим долгом доставить штурмана на базу целой и невредимой.

Они не были подругами. В мирное время их можно было бы назвать хорошими коллегами, чьë общение происходит только на рабочем месте и крайне редко затрагивает темы, не относящиеся к их общему делу. Заводить друзей на войне - огромная глупость, фатальная ошибка. Именно так считала "ведьма". Даже в мирный период любой день мог стать последним, в военное время - шансы стремительно увеличивались.  Смерть близкого человека всегда оставляет свой след. Словно змея опутывает шею и душит, забирая жизненные силы. А если погибнут все близкие? Мало кто может такое вынести. Им обеим было удобнее быть лишь пилотом и штурманом.

Никакой привязанности. Обе были готовы к смерти боевого товарища в любой момент. Между ними лишь взаимная ответственность.

— Держись, Светлана! — крикнула пилот и, начав имитировать "змейку", дабы избежать ещё одного попадания. — Чëрт...

— Лети в сторону гор!

— Это опасно!

— Так хоть небольшие шансы есть! Там мелькает тень ещё одного истребителя!

Пилот выругалась и направила биплан к горам. Опасно. Очень опасно. Сколько самолётов пало в этих горах - не счесть, однако враги уже "наступали им на пятки", одно попадание - и По-2 упадет. По коже пробежали мурашки, словно дыхание смерти заставило их это сделать, предупреждая хозяйку тела о неминуемой гибели.

Огибая заснеженные склонны, она то поднимала, то опускала самолёт, что мешало истребителям попасть.

— Получилось!

Светлана хотела было высказаться, но решила, что разумнее будет промолчать. Штурман считала верхом инфантилизма говорить «гоп», пока не перепрыгнешь. Не зря же существует такая пословица.

Свет биплана погас. Девушки ныряли в ущелья, в кромешную тьму, полагаясь лишь на удачу и опыт пилота. Вот только много ли опыта у совсем юной девушки, что школу-то закончила несколько лет назад?

Ещё один снаряд попал в самолёт. На этот раз в кабину. Затем второй. Двигатель был поврежден, а самолёт начал падать подобно листику с дерева. Юные сердца, охваченные непреодолимым ужасом бешено стучали с такой силой, что заглушали собственные голоса.

Удар. Грохот. Взрыв.

***

Не смотря на все правила этикета, в обеденном зале королевской семьи Валмонт всегда было шумно, что, по началу, очень удивляло новых слуг. Пока вся аристократия старалась проявлять сдержанность и соблюдать правила приличия даже рядом со своими близкими, местная монархия делала это лишь в окружении мало знакомых людей и на переговорах, где сама ситуация требует максимальной сдержанности. Кто-то считал, что теплые взаимоотношения Валмонтов – их сила, другие же верили в то, что именно это и является величайшей слабостью.

Несколько сотен лет назад произошла катастрофа, унёсшая за собой жизни людей с четырёх из шести материков, оставив после себя лишь нынче названный Центральным материком и один небольшой, населенный живущими в дикой природе людьми, убивающими всех, кто смеет приблизиться к их берегам. На контакт они не идут.

Таким образом, цивилизация осталась лишь на Центральном материке. Чтобы сохранить порядок, был создан совет, состоящий из пяти государств и именно семья Валмонт, являющаяся правящей династией в королевстве Иремон со времен катастрофы, входит в этот совет.

— Нам пришло письмо из Пруссанского княжества. Владислав хотел бы встретиться с вами, мой король. —  тихо проговорила женщина средних лет, вкушая свежие овощи и морщась при виде десертов.

 — Снова? Что на этот раз? —  ответил седовласый мужчина, переводя уставший взгляд на жену.

 — Понятия не имею. Он сказал, дело срочное.

 — Элеонора, отправь Владиславу в ответ письмо с просьбой сразу говорить о целях встречи. Я уже стар и слаб для того, чтобы лишний раз беспокоиться и отправляться в дальний путь. Да и возглавлять государство, к слову, тоже, но ни один из моих сыновей не спешит занимать престол. — вздохнув, король укоризненно посмотрел на своего старшего сына – Ричарда. То был высокий мужчина лет тридцати, блондинистые волосы которого отливали золотом в свете полуденного Солнца, а зелёные глаза не отрывались от тарелки с едой.

 — Старик, управлять Королевством тот ещё геморрой, дай немного для себя пожить.

  Король перевёл взгляд на второго сына - Гилберта, а тот лишь отмахнулся.

 — Не хочу. Пусть престол наследует старший сын. Таков многовековой закон. — Ричард, услышав эти слова, сжал челюсть. — Кто в здравом уме захочет просыпаться ни свет ни заря, чтобы начать подписывать кучу бумаг, проверять отчёты от казначея и слушать поток бреда от королевских вельмож?

  Третий сын немного напрягся, когда король даже не спросил его. У этого принца, в отличие от его братьев и сестры, были темные волосы, что заметно выделяло его среди родни. Он ел медленнее, чем кто-либо ещё. Казалось, что даже такое простое действие давалось ему с трудом. И пока все вели беседу и смеялись, этот юноша молча вслушивался в их беседу, словно боясь произнести хоть слово.

 — В других правящих домах активно идёт борьба за престол, так было, есть и будет, но почему-то только наши оболтусы бегут от власти. – хихикнула королева, театрально закатывая глаза.

 — Это было смешно, когда они были детьми, а я был моложе, но теперь… Неизвестно, сколько мне осталось, а наследник престола до сих пор не определён!

— Быть может, это потому, что вы, Ваше Величество, слишком мягкосердечны по отношению к своим детям?

— Тут вынужден с тобой согласиться, дорогая.

Внезапная вспышка света ударила всем в глаза, а когда люди, находившиеся в обеденном зале, смогли сфокусироваться – увидели на своём столе обгоревшее женское тело. Ричард подбежал к маленькой сестре и закрыл ей глаза рукой. Она же, в свою очередь, закрывала нос. Также делали и все остальные. Запах стоял отвратительный. Все отошли подальше.

— Мама, я не хочу это кушать… — едва слышно прошептал маленький мальчик, держась за платье королевы. Она молчала, прикрывая нос ладонью, очевидно находясь в шоковом состоянии.

Велев всем стоять на месте, Элеонора подошла к столу, с целью осмотреть это «нечто». Тело пошевелило пальцами, и этого было достаточно, чтобы женщина взвизгнула и потеряла сознание под крики своих домочадцев.

Тело, лежащее на обеденном столе, было подобно углю. Столь же черное, с едким запахом, что объединялся с ароматом поджаренного мяса. Вот только это не тот случай, когда стоит пускать слюнки.