Глава 43.
«Цзян Фэнмянь, остановись».
Цзян Фэнцю упрямо протянул руку, чтобы преградить им путь, его взгляд был почти маниакальным, устремленным на Цзян Фэнмяня с ошеломленным выражением.
Один лишь этот взгляд, такой легкий, презрительный и высокомерный, предлагающий ему мгновение внимания, заставил кровь Цзян Фэнцю застыть. Это
было так похоже на Цзян Фэнмяня до того, как он сошел с ума. Он прислонился к Хо Цзуну, как бесхребетный человек, его влажные глаза слегка приподнялись, явно выражая вызов.
«Цзян Фэнмянь, ты пытаешься притвориться дураком, чтобы обмануть меня, не так ли? Ты вступил в сговор с Хо Цзуном. Этот первоначальный план был всего лишь одним из твоих ходов. Только этот идиот Хо Цилин поверил в это и даже самодовольно продал мне это».
«Вы все умрёте ужасной смертью! Почему вы так со мной обращаетесь? Цзян Фэнмянь, Хо Цзун - сумасшедшие, и ты тоже. Семья Цзян - ваш дом. Хо Цзун просто играет с вами. Вы действительно думаете, что такие люди искренне кого-то любят? Все они лжецы».
«Цзян Фэнмянь, я буду ждать того дня, когда Хо Цзун выгонит тебя и оставит бездомным».
Хо Цзун поднял бровь. Цзян Фэнцю был немного умнее Хо Цилиня, но, к сожалению, он думал только о лёгких путях и не имел собственных идей.
«Брат, мне страшно. Я правда не понимаю, что он говорит».
Цзян Фэнмянь съежилась в объятиях Хо Цзуна, её мозг лихорадочно работал, не в силах придумать идеальное оправдание.
«Не бойся, это всего лишь бешеная собака, она укусит любого, кого увидит».
«Я работал над этим проектом несколько месяцев, и всё пропало. Я звонил в полицию, но безрезультатно. Цзян Фэнцю, по-вашему, я должен продолжать использовать этот план без всяких угрызений совести. Вы действительно странный человек, продолжаете использовать его даже после потери конфиденциальных документов. Вы действительно странный человек».
«Цзян Фэнцю, вам лучше подождать расследования. Вам лучше рассказать полиции, как вы украли конфиденциальные документы моей компании и нагло устроили из этого игру».
Чэнь Чэнь немедленно позвонил в полицию после окончания торгов. Он и группа телохранителей заблокировали Хо Цилиня, пытавшегося сбежать, и ждали прибытия полиции.
«Господин Хо, я вам помогу?»
Несколько высоких, крепких телохранителей стояли позади Цзян Фэнцю, готовые увести его, если он посмеет создать какие-либо проблемы.
Сердце Цзян Фэнцю сжалось, кулаки сжались так сильно, что треснули. Он свирепо посмотрел на Цзян Фэнмяня, затем медленно перевел взгляд на Хо Цзуна. Он мог лишь подавить гнев и обдумать, как поступить с внезапными обвинениями в плагиате и краже конфиденциальных документов.
«Цзян Фэнмянь, пойдем домой».
«Хорошо».
Чэнь Чэнь остался рядом с Хо Цилинем, крича до хрипоты, но никто не обратил на него внимания.
«Чэнь Чэнь, ты всего лишь собака семьи Хо. Чем тебе гордиться? Думаешь, тебе все сойдет с рук только потому, что ты несколько лет был в центре внимания вместе с Хо Цзуном? Я все еще член семьи Хо, часть нашей компании. Что плохого в том, что я использую проектное предложение? Что они могут мне сделать?»
«Кроме того, я не знал, что в этом есть что-то полезное. Это всего лишь черновик».
Хо Цилин немедленно сообщил об этом Хо Цин. Хо Цин на другом конце провода вел себя как всегда, без обвинений и оскорблений, словно это был обычный разговор. Он просто сказал, что знает.
Хо Цилин не понимал, что значит «знает» - попытка спасти его или отказ? Окруженный четырьмя или пятью телохранителями, Хо Цилин не смел уйти и мог лишь выплеснуть свой гнев на Чэнь Чэня.
«Чэнь Чэнь, я говорю с тобой, ты меня вообще слышишь? Или твои уши забиты собачьей шерстью?» - усмехнулся Чэнь Чэнь, скрестив руки и искоса взглянув на Хо Цилиня. «Хо Цилин, во-первых, президент Хо относится ко всем с одинаковым уважением. Все, кто работает у Хо, - честные люди. Во-вторых, ты - собака, собака Хо Цина, собака, виляющая хвостом и выпрашивающая гнилую кость».
«Кроме того, что ты умолял Хо Цина о помощи, что еще ты можешь сделать? Все, кто работает у Хо, зарабатывают свои деньги собственным трудом. А ты, разглашаешь секреты компании - результат труда бесчисленного количества людей днем и ночью - какое тебе право? Только потому, что у тебя фамилия Хо?»
Внезапно воцарилась тишина. Слова Чэнь Чэня, казалось, задели Хо Цилиня. Он поднял ногу, чтобы пнуть Чэнь Чэня, но был остановлен прибывшими вовремя полицейскими.
«Веди себя прилично, не двигайся».
«Пойдемте, заберите их всех обратно».
Чэнь Чэнь отправился с ними в полицейский участок. В машине Цзян Фэнцю все еще тайно соперничал с Хо Цилинем. Он ничего не знал, и эти вещи никак не могли быть приписаны ему.
Он просто беспокоился, действительно ли Цзян Фэнмянь вылечился. Если это всплывет наружу, он боялся, что его действительно посадят в тюрьму.
Цзян Фэнцю всю дорогу был в напряжении и боялся даже не осмеливался связаться с Цзян Цзюньлином, опасаясь, что его слова будут прослушаны.
Машина мчалась по эстакаде. Даже с закрытыми глазами и притворяясь спящим, Цзян Фэнмянь всё ещё чувствовал жгучий взгляд Хо Цзуна. Он сжал кулаки, закатил глаза и про себя крикнул, что больше не может притворяться.
«Дядя Ван, езжай медленнее, Цзян Фэнмянь спит».
Цзян Фэнмянь: «...»
Это был целенаправленный, откровенный взгляд Хо Цзуна. Он не мог поверить, что Хо Цзун не видит, что он притворяется спящим.
После нескольких минут молчания Цзян Фэнмянь открыл ясные глаза и тихо зевнул, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто только что проснулся.
«Брат, мы уже дома?»
«Почти. Китти, ты так хочешь домой?»
Взгляд Хо Цзуна, обжигающий его тело, был прикован к Цзян Фэнмяню. Тесное пространство не оставляло места для побега, и Цзян Фэнмянь мог лишь позволить Хо Цзуну приблизиться. «
Дядя Ван, что с тобой? Ты даже поднял перегородку, создавая впечатление, будто они что-то замышляют».
«Нет, просто немного кружится голова».
Хо Цзун многозначительно произнес «о», затем протянул руку и обнял Цзян Фэнмяня, прижав его голову к своей груди и прислушиваясь к его бешено бьющемуся сердцу.
Теплая рука Хо Цзуна нежно массировала его виски. Цзян Фэнмянь вцепился в одежду, закрыв глаза с обеспокоенным выражением лица.
Даже если машина будет ехать медленно, они в конце концов доберутся до дома.
Выход из машины ощущался как прогулка по горе ножей, каждый шаг - танец на лезвии. Сердце ужасно болело. Он немного отодвинулся от Хо Цзуна, но все еще слышал его слабое дыхание.
Он словно был окутан огромной тенью Хо Цзуна, не в силах вырваться из его объятий.
«Котенок, ты идешь прямо в спальню, только что вернувшись».
Цзян Фэнмянь ущипнул себя за горящую мочку уха, шагая неуверенно. Он уже собирался закрыть дверь спальни, когда рука Хо Цзуна преградила ему путь.
Сквозь щель в двери встретились взгляды Цзян Фэнмяня и Хо Цзуна. Он жалобно моргнул, медленно двигая пальцами вверх и покрывая тыльную сторону ладони Хо Цзуна.
«Брат».
Слово «брат» заставило кости Хо Цзуна расплавиться. Его кадык подрагивал, и он тихо, хрипло произнес: «Ммм».
«Хороший котенок, впусти меня, хорошо?»
Цзян Фэнмянь опустил глаза, молча, медленно ослабляя хватку, позволяя Хо Цзуну открыть дверь.
Он не смел встретиться взглядом с Хо Цзуном, его глаза были красными. Он шмыгнул носом, опасаясь, что Хо Цзун больше не хочет с ним разговаривать.
В следующую секунду Цзян Фэнмянь оказался в теплых объятиях.
«Цзян Фэнмянь, ты стал ещё очаровательнее, чем раньше. Я так тобой горжусь. Мой маленький кот такой красавчик, он всё понимает, и его разумные объяснения успокоили меня и очень помогли. Спасибо тебе!» -воскликнул Цзян Фэнмянь, вцепившись в одежду Хо Цзуна, его переполняли эмоции, по лицу текли слёзы.
Не было ни осуждения, ни отвращения, только гордость.
«Хо Цзун».
«Не плачь, не плачь. Дай мне посмотреть, не испачкано ли моё лицо».
Хо Цзун поднял подбородок Цзян Фэнмяня и вытер слёзы, его движения были нежными и ласковыми.
«Так что, мой маленький кот хочет мне что-то сказать?»
Цзян Фэнмянь тихонько кашлянул, не говоря ни слова. Хо Цзун потянул его к себе на диван, их взгляды встретились, щёки Цзян Фэнмяня постепенно покраснели.
«Цзян Фэнмянь, ты же говорил раньше, что я сделаю, если ты мне солжёшь».
«Я думал... э-э...»
Неожиданно губы Цзян Фэнмяня прижались к его губам.
Влажные глаза Цзян Фэнмяня уставились на него, и Хо Цзун проглотил все слова. Его глаза были полны удивления, и он открыл рот, но тут же был закрыт поцелуем Цзян Фэнмяня.
Через несколько секунд Цзян Фэнмянь покраснел и отстранился, его кадык покачивался, когда он слегка избегал взгляда Хо Цзуна.
«Китти, ты думаешь, я...»
Еще один поцелуй.
Ощущение прикосновения их губ было похоже на электрический разряд, и согнутая талия Хо Цзуна онемела. Он обхватил подбородок Цзян Фэнмяня и погладил его, прищурив глаза.
«Цзян Фэнмянь, ты не даешь мне говорить?»
Цзян Фэнмянь послушно кивнул. Он думал об этом всю дорогу, и это был единственный способ, который он смог придумать.
Пока Хо Цзун не мог говорить, он не мог его ненавидеть.
«Так вот как ты меня уговорил?» -
«Брат, ты уговорил?»
Хо Цзун неосознанно сглотнул. Его маленький котенок нервничал, пальцы впивались в ладонь, но он все еще пытался вести себя безразлично.
«Нет».
Губы Цзян Фэнмяня дрожали; он был крайне опечален.
«Ты должен уговаривать его вот так».
Хо Цзун приподнял подбородок Цзян Фэнмяня, наклонился ближе и легонько поцеловал его в губы.
Он целовал от уголка рта до верхней губы, его поцелуй был очень искренним.
«Котенок, закрой глаза».
С наступлением темноты все внимание Цзян Фэнмяня было сосредоточено на его губах. Язык Хо Цзуна скользнул по его губам, рука прижалась к затылку. Цзян Фэнмянь слегка приоткрыл рот, позволяя языку Хо Цзуна проникнуть внутрь.
Из его губ вырвалось тихое «Ммм».
Тело Цзян Фэнмяня обмякло, он слабо прислонился к груди Хо Цзуна, неуверенно отвечая на ласки.
Их языки сплелись, и Цзян Фэнмянь даже замедлил глотание.
Слабый металлический привкус крови наполнил его рот; невозможно было сказать, чьи губы кровоточат.
В поцелуе не было никакого мастерства, только неприкрытая привязанность друг к другу, хаотичный, бессистемный поцелуй.
Цзян Фэнмянь чувствовал каждый вдох Хо Цзуна. Слезы навернулись на его глаза, когда он крепко сжал одежду Хо Цзуна, приложив к нему все свои силы.
Поцелуй длился очень долго, так долго, что Цзян Фэнмянь почувствовал, будто задыхается, прежде чем они медленно отстранились друг от друга.
Подушки на диване в какой-то момент оказались на полу. Цзян Фэнмянь подавил свое учащенное и тяжелое дыхание, избегая взгляда Хо Цзуна.
Неопределенная атмосфера сохранялась, ни один из них не произнес ни слова.
Цзян Фэнмянь облизнул слегка жгучие губы. Он легким движением поднял руку и потер распухшие, покрасневшие губы. На кончиках пальцев были небольшие порезы от зубов Хо Цзуна.
Он украдкой взглянул на Хо Цзуна, чьи губы казались еще более распухшими и красными, чем его собственные.
Кровь запачкала его багровые губы, рубашка была помята, а пуговицы на воротнике либо оторвались, либо были разорваны, обнажая впалую ключицу.
С точки зрения Цзян Фэнмяня, от Хо Цзуна все еще исходила какая-то декадентская аура.
На мгновение в тесном пространстве дивана послышалось только тиканье часов Хо Цзуна.
Казалось, кто-то начал разговор, и после того, как их взгляды встретились, Хо Цзун наклонился и снова поцеловал его.
Это был лёгкий поцелуй, словно мимолётное прикосновение, мягкие губы соприкоснулись, неся драгоценный вкус, короткий миг контакта.
«Брат, ты закончил его утешать?» Голос Цзян Фэнмяня был ужасно хриплым. Он поднял брови и пристально посмотрел в глаза Хо Цзуна.
«Да, я закончил».
Цзян Фэнмянь крякнул, молча поднял подушку с пола и обнял её. Он потёр подушку руками, необъяснимо нервничая.
Это было похоже на затишье перед бурей. Цзян Фэнмянь был маленькой лодкой, качающейся на реке, ожидающей, когда Хо Цзун обрушит на него огромную волну, или, может быть, подарит ему спокойное, мягкое течение.
«Китти, ты хочешь мне что-нибудь сказать?»
Сердце Хо Цзуна наконец успокоилось. В тот момент, когда Цзян Фэнмянь поцеловал его в губы, весь его разум рухнул.
Мимолетных поцелуев было недостаточно; Он хотел заполучить Цзян Фэнмяня целиком, Цзян Фэнмяня, который принадлежал только ему.
Каждая клетка тела Хо Цзуна всё ещё кричала от недовольства. Кончики его пальцев глубоко сжались, скручивая ладони, и он мог лишь пристально смотреть на Цзян Фэнмяня, его взгляд скользил дюйм за дюймом, но с предельной сдержанностью.
«Брат, разве ты... ты уже не чувствовал этого?»
С того дня, как он сказал, что Цзян Фэнмянь давно умер, все действительно знали об этом, но всё это было скрыто.
«Но я хочу услышать это от своей кошечки».
Цзян Фэнмянь долго молчал, сказав лишь: «Я давно не был глуп».
Хо Цзун не мог понять, что значит «давно». Раз его кошечка не была тем человеком, то Цзян Фэнмянь не должен был быть глуп с первой их встречи.
Но эти травмы...
Хо Цзун действительно не мог их понять. Если Цзян Фэнмянь не собирался сейчас об этом говорить, то и не стал бы спрашивать.
«Хо Цзун, ты будешь винить меня за то, что я тебе солгал?»
Лицо Цзян Фэнмяня слегка покраснело. Рассказывать Хо Цзуну такие вещи было все равно что говорить ему, что все эти, казалось бы, глупые поцелуи, объятия и ласки были преднамеренными.
Это делало его таким извращенцем.
«Нет, это нормально. В конце концов, ты столько страдал в семье Цзян, что вполне естественно не хотеть это выставлять напоказ».
Цзян Фэнмянь изогнул губы в улыбке и пробормотал: «Тогда ты подумаешь, что я тебя использую? Ты защищал меня от стольких нападок со стороны семьи Цзян, а я тебе не говорил?»
«Нет, я бы с удовольствием использовал тебя. Для тебя я Хо Цзун, настоящий человек».
Кончики пальцев Хо Цзуна коснулись ямочек на щеках Цзян Фэнмяня, он приподнял уголки его рта.
«Цзян Фэнмянь, улыбнись! Ты уже меня уговорил, не расстраивайся».
«Хорошо».
Цзян Фэнмянь ударил Хо Цзуна по плечу подушкой, надув губы: «Хо Цзун, ты ужасен! Ты же явно знаешь, что я уже не дурак, а всё равно дразнишь меня».
«Нет, я узнал об этом только сегодня».
Цзян Фэнмянь легонько ударил Хо Цзуна еще раз, словно щекоча его.
«Хорошо, я просто хотел, чтобы ты меня уговорил».
«Цзян Фэнмянь, я хотел обманом заставить тебя поцеловать меня».
Эти слова снова ошеломили Цзян Фэнмяня. Его рука застыла в воздухе, и он инстинктивно прикусил губу, боль заставила его надуться.
Хо Цзун, казалось, неплохо целовался; в книге это не было написано. Хотя он и обладал эмоциональной отстраненностью, что, если бы автор заставил его поцеловать кого-то другого?
Разум подсказывал Цзян Фэнмяню, что Хо Цзун совсем не такой, но он не мог контролировать сюжет и не мог подавить свою ревность .
Чем больше Цзян Фэнмянь думал об этом, тем больше расстраивался, и он повернулся спиной к Хо Цзуну, игнорируя его.
«Котенок, почему ты со мной не разговариваешь?»
Может быть, он считал свои слова слишком дерзкими и неискренними?
«Цзян Фэнмянь, я знал это уже давно, всего несколько дней назад, в день, когда появилась Цзян Цзюньлин. Мне казалось, ты ведёшь себя по-другому. Но сегодня мои догадки подтвердились. Я так и знал! Моя кошечка выглядит невероятно умной, как она может быть такой глупой?»
«Конечно, глупый Цзян Фэнмянь ещё и невероятно милый. Неважно, как ты выглядишь, главное, чтобы это был ты, и этого достаточно».
«Кошечка, не сердись на меня, хорошо? Я не хотел молчать. Я подумал, что ты должен сам мне рассказать. Это твоё личное дело. Если ты не хочешь об этом говорить, то я и не буду спрашивать».
«Я думал, ты расскажешь мне, когда захочешь. Я не хотел тебя дразнить или смущать. Я просто хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы поцеловать тебя».
Хо Цзун выпалил кучу слов, нервно тыкая Цзян Фэнмяня в талию. Почему он никак не реагировал?
«Китти, пожалуйста, поговори со мной».
«Ты когда-нибудь целовал кого-нибудь ещё?»
«Что?» Голос Хо Цзуна невольно повысился. Он поджал губы и беспомощно потёр лоб. Значит, всё, что он сказал, было напрасно. Цзян Фэнмянь просто интересовался, целовал ли он кого-нибудь ещё.
«Нет, ты первый, единственный». Хо Цзун тут же поднял палец, словно клянясь, и практически опустился на колени перед Цзян Фэнмянем.
«Китти, ты думаешь, мои навыки поцелуев хороши?»
Цзян Фэнмянь почесал мочку уха, избегая вопросительного взгляда Хо Цзуна. «Всё... в порядке. В основном, я не знаю, что хорошо, а что плохо».
Он просто... был довольно опьянён.
Целуя Хо Цзуна, он чувствовал себя так, словно парил в воздухе, слабо прислонившись к нему, его кости покалывали, как в тех романах.
Цзян Фэнмянь считал, что у него всё получилось хорошо.
Хо Цзун: Небеса, судите, что хорошо, а что плохо! *Щебетание
*
Поцелуй, коснувшийся губ Цзян Фэнмяня, был легким, лишенным всякой страсти, словно перышко, коснувшееся его кожи, и исчез, прежде чем он успел им насладиться.
«Котенок, как тебе этот поцелуй?»
«Было... довольно комфортно».
Хо Цзун удовлетворенно кивнул, погладив Цзян Фэнмяня по голове.
«Дай мне посмотреть, что творится в голове моего маленького котенка. Это мой первый поцелуй. У меня никогда раньше не было такого физического контакта ни с кем. Ты единственный».
«Пока я целую тебя, любой поцелуй может заставить меня трепетать. Думаю, ты чувствуешь то же самое. Дело не в том, что я хорошо целуюсь, а в том, что это я целую тебя».
Это Цзян Фэнмянь. Даже если он просто коснется его губ, Хо Цзун тут же отреагирует.
Цзян Фэнмянь растерянно кивнул. Он сказал: «О», и действительно ничего не понимал.
Вдумчиво обдумав, он понял, что слова Хо Цзуна были вполне логичны.
Он неловко закрыл лицо руками и возмущенно произнес: «Брат, тебе нельзя надо мной смеяться».
«Я не буду над тобой смеяться. Мой кот милый».
Цзян Фэнмянь поправил волосы и, полулежа на диване, украдкой поглядывал на Хо Цзуна. Он так долго волновался и боялся из-за этой мелочи, думая, что Хо Цзун рассердится, что он что-то сделает. Очевидно, Хо Цзун не из таких.
«Эм, брат, ты хочешь переодеться? Кажется, одежда вся мятая».
Еще рано. Хо Цзун не может продолжать ходить в такой одежде.
«Переоденься, Цзян Фэнмянь, хочешь пойти со мной?»
Увидев, как Цзян Фэнмянь отчаянно качает головой, Хо Цзун разочарованно пробормотал «ой», схватил его за руку и начал рисовать круги на ладони.
«Как и ожидалось, ты не ценишь то, что имеешь. Позапрошлой ночью ты ждал меня в постели, а сегодня даже не хочешь переодеться со мной. Ничего страшного, мне все равно, что со мной случится, я просто подумал, что ты порвал мою одежду, потому что хотел быть со мной».
Ух ты, всего за несколько десятков секунд Хо Цзун практически залпом выпил бутылку зеленого чая, даже слова его были дразнящими.
«Иначе я...»
Звонок, звонок, звонок.
Улыбка Хо Цзуна мгновенно исчезла. Почему Чэнь Чэнь позвонил именно сейчас?
Он хотел узнать, что за важное дело.
«Эй».
Всего одним словом Чэнь Чэнь сразу почувствовал, что что-то не так; настроение президента Хо было не в порядке.
Раз уж дело дошло до этого, Чэнь Чэнь мог только стиснуть зубы и заговорить:
«Господин Хо, старый господин Хо только что приехал, большая группа людей вошла агрессивно, я действительно не смог с ними справиться».
«Хм, пойду посмотрю».
Хо Цзун хотел сейчас лишь забить Хо Цилиня до смерти. Он совершил столько гнусных поступков, что любой из них мог бы отправить его в ад, а теперь он ещё и испортит его прекрасное время с Цзян Фэнмянем, чёрт возьми.
«Брат, почему бы мне тоже не пойти?»
К счастью, его эмоции немного успокоились. Если бы он вёл себя так раньше, словно сухое дерево, столкнувшееся с бушующим огнём, Цзян Фэнмянь боялся бы, что Хо Цзун действительно что-нибудь сделает.
«Котёнок, можешь пойти со мной переодеться».
Цзян Фэнмянь, которого внезапно оттащили: «А???»
Разве он не должен был выйти? Теперь, когда он оказался в раздевалке, что ему делать, если он не сможет сдержаться перед Хо Цзуном? В маленькой (зачеркнутой) просторной раздевалке Хо Цзун зажал Цзян Фэнмяня в небольшом углу.
Он просто выбирал рубашку, но Хо Цзун сделал вид, что собирается сделать что-то другое.
Рваная одежда, которую носил Хо Цзун, висела над головой Цзян Фэнмяня. Кончики его пальцев коснулись обжигающей кожи Хо Цзуна, и он не смог удержаться от того, чтобы быстро и завистливо погладить его пресс.
«Котёнок, вот вся одежда, которую ты порвал».
Цзян Фэнмянь неловко усмехнулся, заметив, что она расставлена в хронологическом порядке, а порванная им одежда - сзади.
«Что мне делать? Котёнок ничего не поймет, братик ведь не будет сердиться, правда?»
«Ну, тогда котёнку придётся загладить свою вину, десяти поцелуев в день будет достаточно».
Глаза Цзян Фэнмяня расширились от ужаса. Бессердечный! По-настоящему бессердечный! Одного поцелуя было уже слишком для Цзян Фэнмяня, не говоря уже о десяти.
«Кхм, Чэнь Чэнь спешит, брат, поторопись!»
«Хорошо». Хо Цзун, всё ещё желая большего, лишь на время подавил свои поддразнивания в адрес Цзян Фэнмяня, переоделся, завязал галстук и снова принял серьёзный вид.
«Господин Хо, вы прибыли».
«Простите, господин Хо, я правда не могу с этим справиться. Хотите воды? Ваши губы, кажется, опухли».
Цзян Фэнмянь оглядел его с ног до головы, виновато почесывая затылок.
Хо Цзун взглянул на Чэнь Чэня. «Компания слишком занята?»
Чэнь Чэнь не понял, что он имеет в виду, опасаясь, что Хо Цзун им недоволен, и нервно сказал: «Всё в порядке, всё в порядке. Главное, чтобы этот проект был завершен, тогда всё будет посильно. С учетом моего предыдущего ежегодного отпуска, я смогу хорошо отдохнуть».
«О, вам нужно найти время для свиданий».
Чэнь Чэнь мгновенно понял и перевел взгляд на Цзян Фэнмяня, стоявшего за спиной Хо Цзуна. Его губы тоже были красными и опухшими. Через несколько секунд Чэнь Чэнь ответил покрасневшим лицом, не смея смотреть в невинные глаза Цзян Фэнмяня.
Это был поцелуй!
Неудивительно, что господин Хо был недоволен. Кто будет рад, если их время, проведенное вместе, будет прервано?
Чэнь Чэнь тщательно вспомнил, что это был первый раз, когда они появились вместе с распухшими губами.
Не может быть...такая чистая любовь! Они так долго вместе, может быть, сегодня был их первый поцелуй.
Хочу умереть!
Он больше не тот способный помощник, каким был всегда.
«Хорошо, господин Хо, я поговорю, когда у меня будет время».
Сердце Чэнь Чэня бешено колотилось, но лицо оставалось спокойным, когда он неловко проводил Хо Цзуна внутрь.
«Хм».
Хо Цин сидел в вестибюле в сопровождении большой группы телохранителей.
Любой, кто не знал, подумал бы, что Хо Цин снимается в каком-то гангстерском фильме, угрожая людям до такой степени, что они оказываются в полицейском участке.