Тень и солнце. Пока бьется сердце

С братиком мы решили сначала поехать в парк Гёксу.

Добраться туда с коляской оказалось тем ещё испытанием.

В автобус мы еле-еле поднялись - какой-то добрый мужчина помог занести коляску, за что я несколько раз поблагодарила его.

Я устроилась на свободном месте у окна, поставив коляску рядом.

Малыш мирно сопел, иногда смешно шевеля носиком во сне.

Я сидела и любовалась им, совершенно забыв обо всём на свете.

- Амина!

Услышав знакомый голос, я сразу подняла голову.

Передо мной стояла Гюльшат ханым.

Бабушка Демира.

За последние месяцы мы успели очень сблизиться.

Она стала для меня почти родной.

- Гюльшат ханым!

Ассаляму алейкум!

Я сразу поднялась и крепко обняла её.

- Ва алейкум ассалям, доченька.

Она тепло улыбнулась, а потом перевела взгляд на коляску.

- О-о-о...

А ты сегодня не одна.

Это братик?

В её голосе было столько нежности, что я невольно улыбнулась.

- Да...

Это мой младший брат.

Я осторожно посмотрела на малыша.

- Его зовут...

Демир.

Последнее слово прозвучало почти шёпотом.

Лицо Гюльшат ханым на мгновение изменилось.

В глазах мелькнула знакомая боль.

Она медленно провела рукой по краю коляски, словно боялась прикоснуться.

Но именно в этот момент малыш громко чихнул.

Так неожиданно и смешно, что мы обе невольно вздрогнули.

Наступившую тяжёлую тишину будто ветром унесло.

Гюльшат ханым звонко рассмеялась.

- Ах ты, значит, Демир!

Она осторожно погладила его по маленькой ручке.

- Какое красивое...

Настоящее мужское имя!

И сам ты, МашаАллах, такой серьёзный...

Такой мужественный!

Да ещё и какой модник!

Она улыбалась малышу так искренне, будто перед ней сейчас был весь её мир.

А мой маленький Демир, словно почувствовав её тепло, открыл свои большие антрацитовые глаза и внимательно посмотрел на неё.

Гюльшат ханым замерла.

Несколько секунд она просто смотрела в эти глаза...

А потом тихо прошептала:

- Совсем похож...

Но, Альхамдулиллях...

Пусть его судьба тоже будет совсем другой.
- На, - мягко сказала Гюльшат ханым, аккуратно положив в коляску новенькую купюру в тысячу лир.

- Это тебе, маленький мужчина.

Я сразу замахала руками.

- Ой, Гюльшат ханым, не надо! Правда, не нужно...

Она посмотрела на меня тем самым материнским взглядом, после которого спорить было почти невозможно.

- Амина.

Не обижай меня отказом.

Это не тебе.

Это моему маленькому Демиру.

Пусть Аллах дарует ему долгую жизнь, крепкое здоровье, праведность и баракат.

Пусть он вырастет настоящим мужчиной.

Я опустила глаза.

- Но это слишком много...

Она лишь ласково улыбнулась.

- Деньги приходят и уходят.

А детские дуа остаются.

Так принято.

Когда рождается ребёнок, старшие радуют его небольшим подарком.

Пусть это будет моим маленьким вкладом в его счастливое детство.

Она осторожно коснулась щёчки малыша.

- ИншаАллах, ты проживёшь долгую жизнь...

Такую, какую не успел прожить мой внук.

Её голос дрогнул лишь на мгновение.

Я молча накрыла её руку своей.

- Джазакиллаху хайран, Гюльшат ханым...

Спасибо вам.

Она тепло улыбнулась.

- Ва ийяки, доченька.

- Когда приедем, давайте все вместе погуляем? - неожиданно предложила Гюльшат ханым.

Я сразу оживилась.

- О, это отличная идея!

Она улыбнулась.

- Тогда решено.

Автобус наконец остановился.

Мы с трудом выкатили коляску, поблагодарили водителя и оказались в парке Гёксу.

Тёплый майский ветер шелестел листвой, вокруг бегали дети, кто-то кормил уток, а воздух пах свежесваренным кофе и выпечкой.

Гюльшат ханым наклонилась к коляске и с улыбкой потрепала малыша за пухлые щёчки.

- Ну что, Демир?

Готов к приключениям?

Малыш в ответ смешно сморщил носик...

И громко чихнул.

Мы обе рассмеялись.

- МашаАллах, какой серьёзный мужчина!

По парку мы гуляли долго.

То я везла коляску.

То Гюльшат ханым.

Она постоянно разговаривала с малышом так, будто он уже всё понимал.

И, кажется, он действительно внимательно её слушал.

В какой-то момент мой взгляд зацепился за пожилую женщину, продававшую горячие симиты.

- Подождите секунду!

Я оставила коляску рядом с Гюльшат ханым и почти бегом направилась к продавщице.

- Ассаляму алейкум, тётушка.

Можно, пожалуйста, два симита?

Женщина приветливо кивнула и уже потянулась за выпечкой.

И вдруг...

- Амина?

Я застыла.

Этот голос...

Я узнала бы его из тысячи.

Медленно обернувшись, я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

«О Аллах...»

«Только не сейчас...»

Передо мной стоял...

Кемаль.

- Как ты?

Кемаль говорил так искренне, что на мгновение мне даже показалось, будто он действительно переживает.

- Я... только недавно узнал о том, что произошло с Демиром.

Мне очень жаль, Амина.

Я опустила взгляд.

В груди снова неприятно защемило.

- Демира забрал Всевышний...

Тихо ответила я.

- Увы... каждого из нас однажды ждёт вечность.

Кемаль молча кивнул.

- Да...

Ты права.

Но...

Он ведь был таким молодым.

В его голосе слышалось настоящее сожаление.

- И знаешь...

Мне жаль, что мы с ним так и не смогли поладить.

Я хотел приехать на похороны...

Правда хотел.

Но в тот момент был в Испании.

О случившемся узнал лишь спустя несколько дней.

Он тяжело выдохнул.

- Иногда мне кажется, что, если бы мы поговорили ещё хоть раз...

Может быть...

Я успел бы попросить у него прощения.

Я внимательно посмотрела на Кемаля.

В его глазах не было привычной самоуверенности.

Только усталость.

И сожаление.

- Думаю...

Демир бы тебя простил.

Он был гораздо добрее, чем хотел казаться.

Кемаль грустно улыбнулся.

- Странно слышать это именно от тебя.

- Почему?

- Потому что...

Ты оказалась человеком, который понял его лучше многих из тех, кто был рядом с ним годами.

Кемаль вдруг задумчиво посмотрел на меня.

- Амина...

Ведь в день аварии...

Я же был с тобой, верно?

Время будто остановилось.

Я медленно подняла на него глаза.

И...

Всё вспомнила.

Букет цветов.

Растерянность.

Взгляд Демира.

Нашу ссору.

Его шаги прочь.

Рёв мотоцикла.

Нелегальные гонки.

Фуру.

Кладбище.

Дневник.

Могилу.

Моё сердце болезненно сжалось.

Я вдруг посмотрела на Кемаля совсем другими глазами.

Не как на старого знакомого.

А как на человека...

Из-за которого цепочка событий могла пойти именно так.

«Если бы тогда...»

«Если бы он не подошёл ко мне с этими цветами...»

«Если бы мы с Демиром не поссорились...»

«Он бы не уехал на гонки...»

«Может быть...»

«Он был бы жив.»

Эта мысль ударила меня сильнее любого удара.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Несправедливая.

Нелогичная.

Но такая настоящая.

Лицо Кемаля вдруг стало казаться мне чужим.

Почти... отвратительным.

Он, конечно, не толкал Демира под колёса фуры.

Я понимала это разумом.

Но сердце упрямо шептало совсем другое.

«Если бы не он...»

«Ничего этого не случилось бы...»

Я глубоко вдохнула, стараясь не показать своих чувств.

Кемаль продолжал что-то говорить.

Но я уже почти не слышала его.

Перед глазами снова стоял только один человек.

Демир.