Глава 9 Незнакомка с сиреневым хиджабом и вкусным симитом
Мой автобус уже остановился возле больницы, где лежал Демир.
Как только я хотела выйти, меня резко толкнули, и я свалилась прямо на холодный мокрый пол автобуса.
Азра...
Только её сейчас не хватало.
Она посмотрела на меня с отвращением, демонстративно вытерла руки салфеткой, вышла из автобуса, брызнула на себя дорогими духами и тихо, но так, чтобы я услышала, прошептала:
- Что за запах бедности?..
Я так и сидела на полу, пытаясь понять, что вообще произошло.
Подняться мне помогла пожилая женщина лет шестидесяти семи.
- Ой, дочка! Давай, давай, вставай, - сказала она, протягивая мне руку.
Я поднялась и лишь тихо прошептала:
- Спасибо, бабушка...
Вновь подступили слёзы.
Демира нет рядом...
Перед глазами один за другим всплывали воспоминания о том, как он всегда защищал меня.
Я уже хотела выйти из автобуса, как вдруг поняла...
Свою остановку я с блеском просидела на холодном полу после толчка Азры.
Женщина, заметив моё растерянное лицо, мягко улыбнулась.
- Пропустила?
- Пропустила... - тяжело вздохнула я.
Она покачала головой.
- Следующая остановка далеко, дочка.
Немного помолчав, она вдруг сказала:
- Давай лучше зайдём ко мне. Чаем тебя напою.
Пожалуйста.
И только сейчас до меня дошло...
Старушка тоже носила хиджаб.
Красивый сиреневый.
Почти такого же цвета, мой
Я не спешила соглашаться.
Во-первых, было страшно.
Мало ли что?..
Вдруг она хочет меня отравить?
Или ещё что-нибудь...
Во-вторых, мне было неловко.
Всё-таки идти домой к совершенно незнакомому человеку...
Но моё сердце растопили её следующие слова.
- Пожалуйста, внученька... Просто понимаешь... Мы совсем недавно переехали в этот город. Только я, мой муж и внук. У меня здесь совсем нет друзей...
Она грустно улыбнулась, осторожно вытирая слёзы, стараясь не задеть ткань своего сиреневого хиджаба.
- И мне правда нужно, чтобы кто-нибудь меня выслушал... Правда нужно...
Я опустила взгляд.
«О Аллах... Защити меня. Если в этом есть благо для меня, пусть всё пройдёт хорошо...»
Я глубоко вдохнула и тихо сказала:
- Знаете... Вообще-то я должна была проведать одного очень дорогого мне человека в больнице...
- А знаешь... - неожиданно улыбнулась она, глядя в окно, по которому медленно стекали капли серого дождя. - Я ведь тоже должна была сегодня кое-кого навестить...
Она тяжело вздохнула.
- Но, наверное... сейчас уже не найду этого человека.
На несколько секунд в автобусе повисла тишина.
- Да и... скорее всего, он давно меня забыл...
В её голосе было столько тихой грусти, что у меня невольно защемило сердце.
Я осторожно посмотрела на неё.
- Вы... в ссоре? - тихо спросила я, умирая от любопытства.
Она грустно улыбнулась и медленно покачала головой.
- Знаешь...
Она ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями.
- Мы даже не успели поссориться...
- Он уехал?.. - тихо спросила я.
Она снова медленно покачала головой.
- Нет, доченька...
Её голос дрогнул.
- Моего мальчика... у меня забрали.
Она опустила взгляд.
- Забрали... Моё сокровище... Отняли у меня...
По её щеке медленно скатилась слеза.
- А сегодня... я узнала от старшего внука, что он лежит в больнице.
Она слабо улыбнулась сквозь слёзы.
- Он всё повторял мне: «Не ходи, Babaanne... Не ходи... Ты его не найдёшь... Он тебя не узнает...»
Она прижала ладонь к груди и тяжело вздохнула.
- Но сердце...
Её голос совсем затих.
- Сердце так болит за моего мальчика...
И она уже собиралась продолжить свой рассказ, как автобус мягко затормозил у очередной остановки.
- Идём? - спросила она, улыбнувшись сквозь слёзы.
Я на мгновение посмотрела в сторону больницы, которая осталась позади.
Сердце болезненно сжалось.
«Демир... Прости... Я совсем ненадолго...»
После чего снова перевела взгляд на бабушку.
- Идём, - тихо улыбнулась я.
Мы вышли из автобуса.
Дождь уже почти закончился, но улицы всё ещё были мокрыми, а под ногами тихо хлюпала слякоть.
Мы медленно шли по небольшой тихой улице.
Я незаметно взяла бабушку за руку.
Она оказалась совсем невысокой - даже ниже меня, что было редкостью при моих ста пятидесяти шести сантиметрах.
Несмотря на холод, её ладонь была удивительно тёплой.
Через несколько минут мы остановились возле небольшого, очень уютного домика.
Погода была пасмурной, но я сразу заметила аккуратный сад перед домом.
Даже сейчас, зимой, было видно, сколько любви в него вложили.
У крыльца стояли большие глиняные горшки с вечнозелёными растениями, а вдоль дорожки росли небольшие кусты роз, укрытые от холода.
- Проходи, доченька, - ласково сказала бабушка, открывая дверь.
- Спасибо, - тихо поблагодарила её я.
И, переступив порог, вошла в этот маленький, но удивительно тёплый дом.
Внутри пахло свежей выпечкой, корицей и каким-то очень родным домашним уютом.
На душе впервые за долгое время стало... немного спокойнее.
- Добро пожаловать! - с улыбкой сказала старушка. - Знаю, не дворец, но... живём.
- Что вы! Дом чудесный, правда!
Она лишь тихо посмеялась и провела меня на кухню.
Она тоже оказалась удивительно уютной.
Небольшой, но такой тёплой...
Такой красивой.
- Садись, доченька, - сказала она, указывая на небольшой деревянный столик и мягкий стул.
Я послушно села.
Бабушка налила ароматный чай, достала коробку с печеньем и несколько симитов, которые, по всей видимости, испекла сама.
- Ну, доченька, кушай, не стесняйся.
Она говорила так, будто мы были знакомы уже много лет.
Я осторожно взяла симит и откусила маленький кусочек.
И...
О Аллах...
Это был самый вкусный симит, который я когда-либо пробовала.
- МашаАллах! - не удержалась я, с удовольствием уплетая симит.
Бабушка тихо рассмеялась, тоже взяла один симит и покачала головой.
- Ну нет, доченька. Не может быть, чтобы он был настолько вкусным, - улыбнулась она.
А мои щёки уже стали похожи на щёки маленького хомячка.
- Что вы! - рассмеялась я. - Честное слово, я в жизни таких не ела!
Старушка улыбнулась ещё шире.
- Значит, положу тебе с собой ещё парочку. Молодой организм голодным оставлять нельзя.
Я невольно засмеялась.
Кажется...
Впервые за последние дни я искренне улыбнулась.
Пока я с удовольствием ела симит, совсем забыла, где нахожусь.
Бабушка с доброй улыбкой посмотрела на меня и спросила:
- А зовут-то тебя как, доченька?
Я тут же смутилась.
Ой...
Я ведь даже не представилась.
- Меня зовут Амина Йылмаз. Мне шестнадцать лет.
- Ох, какая уже взрослая! - улыбнулась она. - В каком классе учишься?
- В одиннадцатом.
Её улыбка вдруг стала грустной.
Она тихо вздохнула.
- Знаешь... Мой младший внук тоже должен был сейчас учиться в одиннадцатом классе...
Она ненадолго замолчала.
- Интересно... как он там...
От этих слов мне тоже стало грустно.
Я осторожно спросила:
- А... как вы расстались?
Она перевела взгляд сначала на пол, потом снова посмотрела на меня.
- Всё началось ещё в две тысячи седьмом году...
На её лице появилась печальная улыбка.
- Моя дочь... моя красавица... вышла замуж.
Она вышла за очень богатого человека.
Переехала...
Покинула родительский дом.
Мы ведь сами не отсюда. Живём далеко отсюда... Просто мой старший внук и муж нашли здесь работу, поэтому мы переехали.
Она ненадолго замолчала.
- А в две тысячи восьмом году она родила мальчика...
Её глаза неожиданно засветились теплом.
- Такой красивый был...
Никогда не забуду его глазки...
Такие чёрные-чёрные...
Будто маленькие бусинки.
Глубокие...
Как океан...
Чёрные глаза...
И я невольно вспомнила глаза Демира.
Мой котожор...
От одной только мысли о нём по щеке медленно скатилась слеза.
Бабушка этого словно не заметила и продолжила:
- Он был очень хорошим ребёнком.
Каждые каникулы приезжал к нам вместе с мамой.
Она тепло улыбнулась своим воспоминаниям.
- Но так продолжалось только до его десяти лет...
Улыбка медленно исчезла с её лица.
Она тяжело опустила голову.
- Потом...
Моя дочь упала с лестницы...
И...
Умерла.