Природа во плоти

От лучей закатного солнца небо превратилось в яркую палитру цветов: золотистый желтый, сочный оранжевый, бледно-розовый. С высоты Северных Холмов открывался особенно завораживающий вид на уходящий за горизонт солнечный диск, но Рие никакого дела не было до красоты окружающего. Все, что беспокоило ее сейчас - это сожаление.

Ей следовало бы проявить бо́льшую предусмотрительность и прихватить с собой не одну, а две бутылки бренди, прежде чем отправиться шататься по лесу, где она вряд ли найдет добавку.

В баре сновало слишком много людей, назойливо шумя и докучая ей своим присутствием, так что Риа, прикарманив себе бутылку, отправилась куда глаза глядят.

И вот она здесь. Знать бы где. Хотя нет, ее это абсолютно не волновало.

От боли в ногах земля под ними как будто горела. Хватит с нее прогулок. Сделав еще один глоток обжигающей жидкости, она плюхнулась на траву близ обрыва. Кажется, это здесь они сидели с Сильвией, когда нашли Анику. Иронично, что ей довелось забрести именно сюда после того, что случилось.

Можно подумать, ей не плевать на это «случилось». На то, как она чуть не натворила непоправимое, угрожая этой Лине, как поступила с Сильвией просто за то, что та попыталась уберечь ее от совершения ошибки. На то, что рожденное в гневе желание задеть ее побольнее заставило ее сказать эти слова. На взгляд Сильвии и отразившуюся в нем боль после этого.

Да, Рие было плевать. Ведь если она не убедит себя в этом, то не выдержит.

Отставив напиток в сторону, она рассеянно перебирала пальцы. Глаза зацепились за шрам на ладони под большим пальцем. Неудачная попытка научиться кататься на велосипеде в детстве.

Риа упала с него, не удержав равновесия, и угодила в кусты. Налетела на гвоздь, торчащий из балки, что там завалялась, и он оставил глубокий порез на руке. Она без остановки плакала, сидя у упавшего велосипеда, и, испуганная и расстроенная, поклялась себе, что больше ни за что на него не сядет. В таком виде ее и нашел отец.

Она всхлипнула, зарыдав пуще прежнего, когда он подошел. Помог ей подняться и позаботился о больной руке.

- Когда рана подзатянется, я помогу тебе научиться, - пообещал он тогда.

- Не сяду я больше на этот дурацкий велосипед, - пробурчала Риа. Падать с него больно.

- Думаешь, я всегда так вкусно готовил лазанью?

Фирменное блюдо папы. Риа всегда обожала его.

- Твоя лазанья - самая лучшая в мире! - гордо заявила она.

- А когда-то я и омлета приготовить не мог. Подпалил мамину любимую кастрюлю, когда варил овсянку. Только не сдавай меня маме. - сказал он, наклонившись, с озорной смешинкой в глазах. - Но я был упорным учеником. И посмотри, что я теперь умею.

- «Ты невозможно упрямый», - припомнила Риа мамины слова, подражая ее манере. Папа хохотнул, тут же признав это.

«Ты так похожа на маму, когда вот так хмуришься», - говорил он.

У Рии те же каштановые непослушные волосы, форма губ и этот милый маленький носик. От отца ей достался завораживающий цвет глаз, то самое упрямство и непробиваемый характер. Хотя последним Риа скорее обязана обоим родителям: Эстелла и Арев те ещё воители, когда дело упирается в спор, кто прав, а кто виноват. Риа часто становилась свидетелем их громких ссор и милейших примирений после.

А как-то раз, когда Рие было лет семь или восемь, папа с мамой разругались так, что после ещё около месяца не разговаривали. Папа редко появлялся дома, мама все время нервничала и кусала ногти, гадая, где и с кем он пропадает, а когда он появлялся, обиженно молчала. Так продолжалось бесконечно долго. Рие случалось слышать тревожные разговоры мамы с тетей Лериссой, матерью Джейка. Все они жили под одной крышей, скрыть что-то друг от друга было почти невозможно.

- Мне кажется... я думаю... у него кто-то появился, - дрожащим голосом, порой всхлипывая, сказала мама тете Лериссе.

- Ты просто накручиваешь себя, - успокаивала ее тетя. - Мой брат так любит тебя и Рию, он ни за что на свете не променяет вас на кого-то другого.

- Ты тоже любишь Триара и Джейка, однако это не остановило тебя от...

- Давай не будем впутывать в это меня, - оборвала Лерисса, и в ее голосе послышался металл. - Тем более все это старая история. Выйдя за Триара, я оставила прошлое в прошлом.

- Неужели?

Риа мало что поняла из их разговора. Не до конца понимала и сейчас, свои тайны родители унесли с собой в могилу.

Со временем все встало на свои места. Папа полностью вернулся домой, их с мамой разногласия разрешились. Они с Рией также возобновили тренировки со способностями. Арев, как носитель силы, учил дочь управляться с огненной стихией, которая начала проявляться в ней с семи лет.

- Давай, Риа, это не сложно, - наставлял он. - Просто зажги свечу.

- Это совсем не просто! - Она насупилась, уперев локти в стол спрятав лицо в ладонях. - Что, если я опять сделаю что-то не так?

В прошлый раз вместо свечи она подожгла кружевную салфетку, украшавшую стол. Мама пребывала в истинном ужасе.

- Тогда я буду рядом, чтобы помочь тебе, - пообещал папа. - Разве я не всегда это делаю?

Риа выпятила нижнюю губу. Если бы она тогда знала, что однажды он нарушит свое обещание.

Она закрыла глаза, сосредотачиваясь только на задании, и позволила капле силы вырваться наружу. Свеча ярко вспыхнула. Лицо Рии озарилось счастливой улыбкой.

- Ты большая молодец. - Арев погладил ее по макушке, так же лучезарно улыбаясь.

За эту его улыбку и шевелюру золотистых волос Риа мысленно называла папу этим красивым словом «солнцеподобный», которое вычитала в одной из своих книг про доблестных рыцарей, защищающих своих дам. Когда Арев улыбался, смеялся, просто появлялся рядом, все вокруг озарялось светом, как будто само солнце спустилось с небес. Или его частица, которую, как тайно для себя выдумала Риа, папа позаимствовал у него, чтобы восхищать и очаровывать собой окружающих.

- Мама, мама, у меня получилось! - бросилась Риа на кухню с радостными воплями.

- Я несказанно рада, что при этом больше ни одна коллекционная салфетка не пострадала, - пожурила в ответ мама.

- Папа, давай еще раз!

- Ну, полно вам, юные волшебники, - сказала мама, развязывая фартук. - Пора обедать. Негоже творить чудеса на голодный желудок.

- Только не гороховый суп!

Риа терпеть его не могла.

- Если съешь всю тарелку, я научу тебя создавать огонь самой. - Папа лукаво подмигнул ей.

От восторга и предвкушения у Рии загорелись глаза.

- Обожаю гороховый суп!

А как-то в Рие проснулось желание научиться играть в футбол, и папа с удовольствием его исполнил. Удивление Кэйлеба, когда она предложила ему сыграть матч втроем с Айэном, она посчитала за вызов, и настояла на игре ещё больше.

- Да я обыграю тебя на раз-два, мелкая, - нахохлившись как павлин, сказал тогда Кэйлеб.

- Ничего я не мелкая, мне уже четырнадцать!

- А мне восемнадцать, - напомнил тот, непременно гордясь тем, что он самый старший среди них.

- Тогда тебя сделает команда мелочей, - вскинув подбородок, заявила Риа. - Айэн, давай зададим ему трепку!

За шутливыми разборками на футбольном поле в парке издалека следил Арев, сидя на лавочке. Риа знала это, и поэтому они с Айэном победили. Она хотела, чтобы папа ей гордился. Только повзрослев, поняла, что быть первой и самой лучшей во всем ей для этого не нужно - для папы она и так всегда такой будет.

Бывали и другие моменты, помимо счастливых. Странные, порой необъяснимые. Например, разговор папы и дяди Киана, невольным свидетелем которому Риа стала. Это случилось несколько дней спустя после похорон Рональда Рахлейва. В этом году Рие только исполнилось одиннадцать.

Она искала папу и пошла на голоса, раздающиеся из кабинета.

- Скажи мне правду, Киан, - говорил ему отец, - ты имеешь к этому какое-то отношение?

- В чем ты меня обвиняешь? - Дядя звучал оскорбленно. - Хочешь сказать, что это я напоил Рональда до полусмерти и поджег его номер в гостинице? Тебе объяснили, что это несчастный случай. Он бросил на пол непотушенную сигарету и завалился спать, пьяный в хлам!

- Очень правдоподобная история.

- Женщина с этажа, которую удалось спасти из пожара, сказала, что видела, как он заходит в номер, зажигая сигарету, это не я придумал! - проревел дядя, начиная терять терпение.

- А отчего он был в таком состоянии? Отчего вообще жил в гостинице, когда у него в распоряжении целый особняк?! Я знаю, что перед этим он встречался с тобой.

- Мы всего лишь поговорили, - вернув самообладание, объяснился дядя Киан. - До этого он рассорился с родителями, из-за чего и съехал. Они также не были в восторге от его решения, принятого наобум.

- Какого решения?

- От него только что ушла жена и он почувствовал себя свободным, что ему уже нечего терять - как ты думаешь?!

Послышалась минута тишины, которая понадобилась отцу, чтобы осмыслить сказанное братом.

- Так он решил вернуть ее...

- Но не дошел, - договорил дядя Киан. - Я остановил его. Хиори позвонил мне, моля образумить сына, что я и сделал.

- И теперь он винит в случившемся тебя, - уличительным тоном выговорил отец, коря брата за излишнюю напористость, которую он, несомненно, проявил во время процесса «образумивания».

- Не я после притащил Рахлейва за шкирку в бар и влил в него половину его содержимого! Я лишь сказал ему держаться подальше от нашей семьи и забыть все!

- А когда он отказался с этим соглашаться, ты решил пойти на крайнюю меру?

- Я поражен, что Хиори ты веришь больше, чем собственному брату!

- Я слишком хорошо знаю твой характер.

- Старик обезумел, ему надо винить кого-то, и он выбрал меня! Но это он не удержал сына от совершения глупостей и отказывается это признавать!

- Что еще ты сказал Рональду, что довело его до такого состояния?

- Он сам довел себя до этого, позволив себе сделать то, что запрещено!

- Будто ты несколько лет назад не грешил подобным.

Дядя Киан скривился, выдвинув подбородок.

- Я был молод и глуп, - сказал он. - Глуп больше, чем я полагал, но как раз-таки это я понял совсем недавно.

- О чем ты?

- Пока мы спорили, Рональд со злости поделился одной интересной деталью, касающейся тебя и Ириды. Вы ведь сошлись с ней сразу после того, как она ушла от меня, не так ли?

Последовало молчание. Отец отвел взгляд, стыд опалил его до кончиков ушей.

- Глупец, - покачал головой дядя Киан, - а я-то поверил ей, когда она начала внушать мне что-то о законах, дескать, это неправильно, отец прознал обо всем и требует оставить эти бредни о любви. Но она отодвинула в сторону меня, только чтобы расчистить путь к тебе.

Отец провел ладонью по лицу.

- Это была ошибка. Я давно в ней раскаялся. У нас с Эстеллой все наладилось, и я объяснился с Иридой. Мы не виделись больше.

- Она всегда восхищалась тобой. Была влюблена еще со школы, а меня не замечала в упор. И когда она пришла ко мне с признаниями, я задумался: что же изменилось? Как видно, я лишь стал для неё способом привлечь твое внимание, и у нее это получилось.

- Я вовсе не хотел задеть тебя. Предки, я вообще не думал о том, что творю!

Риа в испуге попятилась, вздрогнув от его крика. Папа никогда не повышал голос в ее присутствии. Она стукнулась о стул, издавший громкий скрип, и разговор тут же оборвался. Поняв, что выдала себя, Риа поспешила скрыться в гостиной, где якобы сидела все это время и совсем не слышала, о чем они говорили.

- Что ты тут делаешь, лисенок? - подойдя, спросил папа совсем другим голосом. Его негодования как и не было.

- Я искала тебя, - тоненьким голоском ответила девочка. - Ты сказал, что мы будем тренироваться сегодня, помнишь?

Он улыбнулся, но как-то устало.

- Конечно, помню. Идём. Мастера огненных стихий с небес не падают.

Риа отпила из бутылки. К сожалению, даже самый хороший бренди не сотрет тебе память. Один за другим в голове продолжали всплывать воспоминания.

Вот папа учит ее держать равновесие на велосипеде, вот они помогают маме лепить пирожки и дразнятся, кидаясь друг в друга мукой, за что хозяйка кухни ворчит на этих «двух избалованных детей»; вот они с папой играют в бадминтон на залитой солнечным светом поляне с зелёной пушистой травой. Мама и тетя Лерисса выкладывают на стол из корзинки для пикника всякие вкусности, а Джейк со своим отцом и дядей Кианом, собрав в округе ветки, разводят костер. А вот... та ночь, когда Риа вышла из своей спальни в коридор, услышав бурную дискуссию.

Брат и сестра Фредерри шумно о чем-то спорили на первом этаже.

- Это пустое волнение, - убеждала тетя Лерисса, - они не найдут здесь Ванессу. Разве она не позаботилась о том, чтобы Дегхельм отныне не могли отыскать ее соплеменницы? Она обезопасила не только себя, но и нас в случае, если кто-то ей подобный захочет завершить начатое ей - не думаешь же ты, что Ванесса не сделала все, что могла?

- Да, скрывающий барьер работает. Иначе за столько лет кто-то из них да появился бы здесь. Но пусть Ванесса и вложила в этот барьер всю свою силу, это не делает его непробиваемым.

- Только если они найдут ведьму сильнее ее. Только тогда барьер не станет помехой. Но тут они попали в собственную ловушку: послали Ванессу, как самую могущественную, но теперь она на нашей стороне. Им не добраться до нас.

- Ванесса так не думает. Она обеспокоена.

- Ванесса всегда сомневается. Ей не хватает уверенности в себе и в своих способностях, но я видела, что она может, и, поверь, никому ее не обойти.

- Дело не в ее неуверенности. В реальности. Этот щит не вечен. Ведьмы найдут лазейку и придут за желаемым.

- Тогда мы дадим им отпор, - воинственно заявила Лерисса. - Пусть только сунутся. Я, ты, Киан, Ванесса. Эстелла и Триар тоже не станут сидеть сложа руки. Всех нас вместе им не одолеть.

- Киан не станет в этом участвовать. Он недолюбливает Ванессу и никогда ей не доверял.

- Речь не только о ее защите, о судьбе нас всех...

- Скажи это ему.

И он оказался прав: Киан не пожелал ввязываться в эту войну, уверенный, что справятся и без него. Как он ошибся. Но благодаря этой ошибке у Рии и Джейка остался хотя бы он.

Риа смотрела на горизонт, уходящее за него солнце. Это солнце ничто в сравнении с ее «солнцеподобным рыцарем», который всегда приходил ей на помощь, защищал ее и поддерживал. Оно не согреет своей улыбкой так, как он, не пообещает, что все будет хорошо. Не приготовит ее любимую лазанью и не обнимет на прощание, поцеловав в макушку. Мама не позовет их на обед во время тренировки, прерывая на самом интересном месте, они больше не устроят пикник на полянке в лесу.

- Как мне быть стойкой, если тебя нет рядом, чтобы напоминать мне об этом? - тихо промолвила Риа. - У меня заканчиваются силы...

Вдруг позади раздался шорох. Риа обернулась через плечо.

- О, черт меня дери...

В тени деревьев прятался силуэт... животного?.. Риа обратила мутный взгляд на бутылку: сколько здесь градусов? Если сейчас ей не мерещится, то животное уже двигается к ней. И это... рысь!

Риа моргнула, пытаясь прояснить взор. Возможно, она моргнула несколько раз, потому что, когда наконец смогла снова видеть четко, перед ней уже стояла девушка в бледно-бежевом спортивном костюме со светлыми рыжеватыми волосами, заплетёнными в косу.

- Спокойно, это всего лишь я. - Аника подняла перед собой руки. - Айэн настоял, чтобы я училась контролировать себя в этих своих превращениях. Получилось не очень, раз я забрела сюда, не помня, как. Но хорошие новости: я признала тебя.

- Мне это неинтересно, принцесса, - отвернувшись, бросила Риа.

Она услышала, как Аника подошла к ней и тихо опустилась рядом.

- Почему ты так меня называешь? - спросила она. - Принцессой?

- Потому что ты и есть принцесса. С тобой все носятся, холят и лелеют. Жалеют, заботятся. У тебя есть любящая семья. Любимый человек. Кто ты, если не принцесса? Из какой-нибудь сказки, где все дружны и счастливы.

- Я едва помню лицо своей мамы. Думала, принцессы из сказок не знают горестей и невзгод.

- Я отлично помню лицо своей, - отозвалась Риа, смотря куда-то вдаль. В очередное окно прошлого, из которого веяло теплом счастливой жизни, что у нее тогда была. Сейчас без этого тепла она замерзала, как будто ее выбросили на мороз. - Это ничего не упрощает, поверь.

- И все равно я скучаю по ней, - помолчав, добавила Аника. - По моей маме. Хотя мало что помню о ней. Не могу представить, какого тебе.

- А ты не представляй. Разговоры по душам мне без надобности. - Она отхлебнула из бутылки.

- Тогда я просто выпью.

И, к удивлению Рии, Аника забрала у нее выпивку и сделала щедрый глоток. Подавилась и закашлялась. Несомненно, эта дюймовочка в жизни не пила ничего крепче кефира.

- Неженка, - усмехнулась Риа.

Аника, поморщившись, прикрыла рот ладонью. Ну и редкостная же это гадость!

- Знаешь, что я думаю? - прочистив горло, спросила она.

- Абсолютно не волнует.

Но Аника не отказалась высказаться:

- Ты преувеличиваешь, считая себя одиночкой в этом мире. В конце концов, у тебя всё ещё есть дядя. И Джейк. Сильвия всегда готова тебя поддержать. И все мы. Мы ведь семья.

- Семья, - хмыкнула Риа. - Семья, которая однажды решит, что какой-то там долг во имя спасения мира важнее их собственной жизни? Важнее, чем остаться в живых для своих детей, которые в ней нуждаются? И уйдет, больше не вернувшись. Оставив их в одиночку разбираться со всем этим... хаосом.

- «Жизнь Хранителя никогда не посвящена ему самому», - повторила Аника слова бабушки Зары.

- Я не выбирала становиться этим чертовым Хранителем. И мой отец не выбирал. Все, чему он должен был посвятить свою жизнь - это своей семье. Я бы так сделала, - призналась она едва слышно. - Меня не волнуют другие люди. На их безопасность, благополучие - мне плевать. Плевать, если за это я должна платить тем, что люблю. Теряя тех, кого люблю. Пусть все оно катится к чертям.

И Риа, осушив бутылку до дна, откинулась на спину.

Аника смотрела на нее с глубочайшим сочувствием. Зная, что не в силах ей чем-либо помочь.

И никто не в силах.