«Орбита полумесяца»

Шаг в мир тёмных звёзд оказался не как прыжок в пустоту, а как вход в комнату, где все звуки приглушены толстым слоем ваты. Лия сделала вдох — и воздух показался ей густым, будто его можно было потрогать. Звёзды здесь не падали. Они висели неподвижно, словно пришпиленные к чёрному небу невидимыми булавками. И от этой неподвижности тишина давила сильнее любого крика.

Звёздошлеп первым не выдержал этой тишины. Он подпрыгнул — не высоко, просто чтобы почувствовать, что он всё ещё живой. И тут же из его ладоней выскользнули три крошечные искорки. Но вместо того чтобы засиять, они на секунду вспыхнули и погасли, будто мир их не принял.

— Эй! — прошептал он, глядя на свои руки с обиженным недоумением. — А ну-ка, светись! Ты что, тоже боишься?

Эльзарина положила руку ему на плечо. Её пальцы были твёрдыми, спокойными, и от этого Звёздошлепу стало чуть легче.

— Здесь другая магия, — тихо сказала она. — Она не даёт свету разгораться. Но это не значит, что мы не можем его нести. Даже если он будет маленьким.

Лия посмотрела на полумесяц у себя на запястье. Здесь он не пульсировал, как дома. Он был тусклым, как луна, которую затянуло облаками. Но он не погас.

— Значит, мы идём туда, где она прячется, — проговорила Лия, и её голос прозвучал в этой густой тишине неожиданно громко, будто бросая вызов миру. — Мы не будем драться. Мы будем просто… напоминать. Что надежда — это не преступление.

Они шли по дороге, которой, казалось, не было: она появлялась только под их ногами и исчезала за спиной. По краям дороги висели те самые «украденные» желания — не как звёзды, а как маленькие, дрожащие огоньки, завёрнутые в коконы темноты. Лия потянулась к одному из них, но Эльзарина осторожно остановила её.

— Не здесь, — шёпотом предупредила она. — Если попробовать зажечь его прямо тут, тьма поглотит свет целиком. Нам нужно место, где магия Марабеллы слабее.

Вдруг впереди мелькнула тень. Не высокая фигура Марабеллы, а что-то маленькое, сжавшееся в комочек. Когда они подошли ближе, оказалось, что это крошечное существо — похожее на Звёздошлепа, но совсем без сил. Его серебристая накидка была серой от пыли, а глаза смотрели с такой усталостью, будто оно видело слишком много ночей подряд.

— Ты кто? — тихо спросил Звёздошлеп, присаживаясь рядом, чтобы быть на одном уровне.

Существо подняло голову. Голос у него был хриплым, будто оно давно не разговаривало.

— Я был таким, как ты. Рассыпателем. Я приносил людям звёзды, чтобы они могли шептать свои мечты. А потом пришла Марабелла. Она сказала, что так я приношу только боль. И забрала мой свет.

Звёздошлеп сжал кулачки, и на этот раз искры не погасли сразу. Они повисели в воздухе чуть дольше, будто возмущались несправедливостью.

— Это неправда! — выпалил он. — Даже если мечта не сбывается, человек не должен оставаться совсем без света!

Существо слабо улыбнулось.

— Спасибо, что сказал это вслух. Здесь так редко кто-то говорит вслух.

Лия присела рядом и осторожно, почти не дыша, сняла с запястья полумесяц. Он не сиял, но в нём ещё теплилось тепло. Она приложила его к груди маленького рассыпателя.

— Держи. Пусть это будет не много. Но пусть это будет хоть что-то.

И в тот миг, когда металл коснулся серой накидки, полумесяц на секунду вспыхнул. Совсем чуть-чуть, как далёкая зарница. Но этого хватило. Существо выпрямилось, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на прежний свет.

— Я помню, как это — верить, — прошептало оно. — Спасибо.

Эльзарина посмотрела на Лию, и в её взгляде было столько гордости, что Лия даже немного смутилась.

— Вот видишь, — тихо сказала Эльзарина. — Надежда не должна быть громкой, чтобы быть настоящей. Иногда достаточно одного маленького света, чтобы кто-то снова вспомнил, как мечтать.

Дорога впереди становилась светлее. Не ярко, не ослепительно, а так, как бывает, когда за плотными тучами начинает пробиваться рассвет.

Звёздошлеп встал, расправил плечи и, стараясь говорить серьёзно, хотя в голосе всё равно прорывалось привычное озорство, заявил:

— Ну что, идём дальше? Я буду тихонько сыпать свет — совсем по чуть-чуть, чтобы тьма не заметила. И мы найдём Марабеллу. И скажем ей: нельзя забирать у людей право шептать «пусть всё будет хорошо». Даже если это звучит глупо. Потому что это самое важное, что у них есть.

И они пошли вперёд — трое против целого мира, где звёзды перестали падать. Но теперь они знали: даже самый маленький свет может прорезать самую густую тьму.

«Желания не становятся слабее от того, что их прячут. Они просто ждут того, кто не побоится их вернуть» от Старвеи 🌕 .