Когда улыбка Чонгука важнее контракта

ОТ ЛИЦА ДЖЕННИ

Я утомлённо выдохнула и лениво откинулась на спинку кресла. Хм... Я ведь действительно хладнокровно ответила нашему суровому Сахарку в пустом кабинете Джису, что мне жутко нужно время и я хорошенько подумаю над его неожиданным признанием. Хотя, если трезво посмотреть на всё, времени мучительно думать над всякой романтической любовью у меня сейчас ни+уя нету! Мировой тур в самом разгаре, сроки сокрушительно поджимают, и мне пи+дец как срочно надо новые песни писать и треки до ума доводить.

Но... Чёрт возьми, а ведь внутри меня сейчас полыхает настоящий пожар ангста. И почему я вообще абсолютно всегда сижу без вылазно в этом дурацком ноутбуке, намертво уставившись в светящийся экран?! Девчонки из нашей банды сотрудниц стаффа на ночном девичнике открыто говорили, что я веду себя холоднее абсолютно всех в компании. Самая неприступная в Big Hit, к которой фиг просто так подступишься.

А Мин Юнги ради меня совершил пи+дец какой безумный поступок. Он месяц назад в Сеуле тайно своровал мой розовый плед из гримёрки просто потому, что ему хотелось представить мой образ! Он заучивал подкат Розе, краснел до кончиков ушей и перепутал все слова про одушевлённый альбом, лишь бы растопить моё сердце! Может, мне прямо сейчас действительно взять небольшой отдых от работы, хладнокровно закрыть крышку ноутбука и наконец-то серьёзно подумать, что мне, бл+ть, делать со всеми этими наэлектризованными чувствами и ворчливым рэпером?

Уже целых пять лет работаю сонграйтершей в компании Big Hit. А за всё это долгое время даже ни разу толком не задумалась о том, кто мне вообще искренне нравится в этой жизни! Хоть мы и постоянно пересекались с Юнги в звукозаписывающей студии, работая над новыми треками Бантанов, но абсолютно никакого разговора длиннее каких-то несчастных получаса у нас с ним никогда не было. Всё было строго по работе, сухо и сдержанно.

— Уже подумала? — вдруг неожиданно раздался его тихий, немного сиплый голос прямо из-за закрытой двери моего номера.

— Я думаю, Юнги, — хладнокровно, стараясь сохранять свой привычный невозмутимый тон, ответила я в пустоту комнаты.

— Ладно, думай. Я вообще-то не настаиваю, — утомлённо отозвался рэпер по ту сторону стены.

Не настаивает он, как же! Конечно! Прийти ко мне под дверь в шесть часов утра, учитывая, что этот ленивый кот по своему личному расписанию обычно просыпается ближе к двенадцати дня, и упрямо стучать в закрытые апартаменты! Ну прям ни капельки, ни одной сокрушительной капельки настаивания с его стороны!

Хотя, на самом-то деле, первые странные признаки у меня появились ещё жутко не так давно. Каждый раз, когда в очередном новом клипе Бантанов снималась приглашённая модель, которая играла какую-то романтическую роль, я вечно, буквально не отрывая взгляда, подозрительно косилась на Шугу. Я тогда совершенно не понимала, зачем вообще это делаю и почему меня это так жутко задевает!

— Подумала? — снова послышался из коридора его тихий, настойчивый голос.

— Может, и подумала, — ухмыльнулась я, откладывая телефон. Я решительно подошла к порогу и широко открыла перед ним дверь. Юнги застыл на месте и, кажется, даже жутко боялся зайти внутрь моей квартиры, нерешительно переминаясь с ноги на ногу под блёклым светом отеля. Весь его грозный рэперский пафос куда-то пулей испарился.

— Да заходи ты уже наконец! — со стопроцентным сарказмом фыркнула я, упирая руки в бока. — Стоишь тут в шесть утра, как будто я тебя прямо сейчас уб+ю со своим ноутбуком, что ли?!

— Не уб+ёшь? — жутко тихо переспросил Юнги, осторожно делая один шаг через порог и растерянно хлопая своими сонными кошачьими глазами.

— Если ты так сильно этого хочешь, могу прямо сейчас вырубить тебя своим ноутбуком для профилактики, — со стопроцентным сарказмом хладнокровно ухмыльнулась я, закрывая за ним дубовую дверь.

— Не надо! — испуганно округлил глаза наш грозный рэпер, моментально теряя всю свою леденящую ауру и капризно насупившись.

— Сядь, — коротко приказала я, указывая рукой на мебель. Шуга послушно, как самый примерный мальчик, аккуратно присел на самый край моей заправленной кровати, жутко зажавшись и, кажется, вообще даже не дыша от тотального смущения. Весь его рэперский пафос Big Hit пулей испарился. Я спокойно подошла и присела на постель прямо рядом с ним, внимательно всматриваясь в его пунцовое лицо.

— И как давно ты меня вообще тайно любишь, а? Какое число? Какой месяц? — вывалила я вопросы в лоб, принципиально требуя от него чётких фактов.

— Боже, Дженни... У тебя абсолютно всё в этой жизни измеряется исключительно в цифрах, — утомлённо вздохнул Юнги, страдальчески утыкаясь лицом в свои ладони. Он повернул ко мне голову, ласково сощурил глаза-щёлочки и жутко тихо добавил: — Отключи ты уже наконец свою работу в голове хотя бы в шесть часов утра.

— Я ни разу не сухая, я просто сосредоточенная на результате, — упрямо задирая нос, хмыкнула я в ответ, хотя сердце внутри уже отстукивало бешеный ритм.

— Да ты просто всю себя без остатка отдаёшь этой карьере в ХАЙБе, — Юнги бережно, жутко нежно посмотрел на меня, полностью ломая мою защиту своим тёплым взглядом. — О работе ты думаешь постоянно. А о самой себе ты когда-нибудь вообще думаешь?

— Так я прямо сейчас и думаю исключительно о самой себе! — упрямо задирая нос, проворчала я в ответ на его наезд. — Я постоянно хвалю себя за успехи, я каждый божий день занимаюсь той самой музыкой, которую я сильно люблю в этой жизни!

— Дженни... А ты вообще хоть один раз просто так спокойно сидела на месте и думала не о работе? — жутко тихо, бархатным и пронизывающим до глубины души тоном спросил Юнги, делая шаг поближе ко мне на матрасе.

— Не о работе? — я растерянно захлопала глазами, чувствуя, как у меня внутри всё наэлектризованно сжимается от подкатившего ангста. — Да у меня вообще через каждое слово, в абсолютно каждом моём предложении постоянно звучит это слово «работа»! Просто потому, что мне это жутко нужно!

— Ты саму себя этим регламентом губишь, глупышка, — Шуга страдальчески вздохнул, капризно насупившись и утыкаясь лицом в свои ладони. Он ласково сощурил сонные кошачьи глаза и выдал свою мужскую базу: — Вот я, если хоть и постоянно пишу новые рэп-тексты в студии Big Hit, то я ведь иногда просто по-человечески мечтаю о чём-то хорошем... Или, вон, вместе с макнэ-лайном посреди ночи просто так весело бегаю по бельгийским коридорам, разгружая мозг!

— Не ври мне, Мин Юнги! Я абсолютно нормальный человек! — панически, лихорадочно заикаясь, истошно выдала я, упрямо упирая руки в бока. — Я просто... я просто строго должна работать ради продвижения нашей банды ХАЙБа.

— А кому именно, Дженни, ты вообще кругом должна в этой жизни, а? — хладнокровно, абсолютно беззвучно спросил рэпер, заглядывая мне прямо под чёлку своим жгучим взглядом. Я в ту же микросекунду сокрушительно начала понимать, что вся моя сухая логическая сторона в этом споре уже пи+дец как сильно не права. В моей голове моментально включился режим тотальной, бешеной паники! Режим?! Господи, да я ведь сейчас реально разговариваю, будто какой-то бездушный запрограммированный робот или цифровой ноутбук, слов нет! Моё лицо залилось пунцовым румянцем смущения до самых кончиков ушей.

— Ты сейчас сидишь передо мной совершенно без единого живого чувства, — жутко нежно пробормотал Юнги, аккуратно перехватывая рукава своей кофты. Он бережно посмотрел на меня, ломая всю мою защиту, и ласково добавил прямо мне в губы: — Саму себя тоже искренне любить надо, Дженни. Ну, конечно, не так тотально и эгоистично, как наш капризный Джин-хён перед зеркалом хвастается, но отдавать себе личное свободное время ты просто обязана. Как ты, до сих пор не можешь это осознать?

— Ты хоть когда-то любила кого-то по-настоящему в этой жизни? — жутко тихо, бархатным и пронизывающим до глубины души тоном спросил Юнги, осторожно подвигаясь ещё ближе ко мне на матрасе.

— Любила... Много раз любила, — робко выдохнула я, упрямо пряча глаза в пол и судорожно сжимая пальцами край своей домашней кофты. — Правда, абсолютно всё это в итоге сокрушительно заканчивалось только тем, что меня нагло бросали. И после всех этих горьких финалов я просто твёрдо для себя решила, что настоящая любовь — это вообще ни разу не моё. Вот и отдаю теперь всю себя без остатка карьере в Big Hit, чтобы больше никто не сделал мне больно.

— Дженни, послушай меня, в этой жизни никогда не бывает такого, чтобы любовь — это было не твоё, — Шуга страдальчески вздохнул, капризно насупившись, и бережно перехватил мои пальцы своими тёплыми руками. Наш ворчливый Юнги ласково посмотрел на меня под чёлкой и выдал: — Ты ведь как-то умудряешься постоянно придумывать для нашей группы новые потрясающие песни с жутко красивой романтикой. И они пи+дец как сильно нравятся миллионам фанатов на стадионах! Значит, у тебя в душе просто скрывается свой собственный, особенный стиль любви.

— Да ну не моё это, Юнги! Правда, прекрати, — панически, лихорадочно заикаясь от подкатившего ангста, истошно прошептала я, чувствуя, как предохранители в голове окончательно сгорают в пепел. — Арми любят эти треки только потому, что они безумно любят вас самих! А моя логика тут вообще ни+уя ни при чём!

— Дженни... Пожалуйста, можешь свои прекрасные глаза сейчас от меня так усердно не скрывать? — жутко тихо, леденящим и пи+дец каким нежным тоном пробормотал рэпер, ласково приподнимая мою голову за подбородок повыше. Он бережно заглянул мне прямо в лицо и наэлектризованно добавил прямо в губы: — Я ведь и так прекрасно слышу, что ты прямо сейчас тайно плачешь, у тебя голос жутко дрожит от смущения. Тебя я в этой жизни уж точно никогда не буду осуждать по регламенту.

Моя голова сокрушительно упала на его плечо, и я наконец-то громко, навзрыд заплакала. Может, впервые за все эти долгие пять лет работы сонграйтершей в Big Hit, а может, и за всю мою сознательную жизнь. Я уже жутко давно забыла это горькое ощущение, когда горячие слёзы сами катятся по щекам, смывая всю холодную защиту. Я ведь на самом деле всегда жутко завидовала блондинке-стилистке Розе, которая никогда в жизни не стеснялась плакать при нашей девчачьей банде сотрудниц стаффа. Чеён всегда была такой настоящей, хрупкой и живой девчонкой со своими маркерными обидами. А я? Я просто сделала из себя идеальную картонку у экрана рабочего ноутбука, за которой пи+дец как усердно прятала свою измученную душу.

— Юнги... Я люблю тебя, — робко, еле слышно прошептала я прямо в воротник его тёплой домашней кофты, намертво утыкаясь носом в его плечо и заливаясь пунцовым румянцем смущения до самых кончиков ушей.

— Я тебя тоже безумно люблю, Дженни... — жутко тихо, бархатным и самым нежным тоном пробормотал рэпер по нашему контракту чувств, бережно прижимая меня к себе своими сильными руками под одеялом. Он окончательно растерял всю свою леденящую ауру, ласково сощурив сонные кошачьи глаза и утыкаясь лицом в мои тёмные волосы.

— Юнги... Послушай, как мне прямо сейчас вытереть эти дурацкие слёзы? — заикаясь от нахлынувшего стресса, тихо спросила я, судорожно сжимая пальцами ткань на его спине.

— Не надо их вообще вытирать, — Шуга коварно, но жутко нежно ухмыльнулся, медленно и аккуратно переплетая свои пальцы с моими. Наш Сахарок бережно прижал меня ещё крепче к своему сердцу и сочно отрезал: — Пусть они спокойно катятся дальше. Тебе обязательно станет намного лучше, поверь мне.

Конец бонус серии.