Когда улыбка Чонгука важнее контракта

Я медленно шла по безлюдной ночной улице Брюсселя, укутываясь поплотнее в свой оверсайз-пиджак. На часах была уже глухая полночь, прохладный бельгийский воздух мягко обдувал лицо, а в голове после всего этого сумасшедшего хаоса с кулинарным шоу и поцелуями наконец-то наступила тишина. Мне сейчас сильно хотелось написать новую песню для себя. Свою собственную, личную песню о том, как я окончательно и бесповоротно затерялась в этой наэлектризованной любви между Чонгуком, Тэхёном и Чимином.

Правда, вся эта ситуация была жутко, просто до боли жизненной. А такие спонтанные ночные прогулки по чужому тёмному городу всегда дают мне самые лучшие, сильные строки и запредельное вдохновение для музыки.

Хотя, если трезво включить логику менеджера, гулять в такую глубокую ночь абсолютно одной, без элитной охраны ХАЙБа — это пи+дец как опасно! Бан Ши Хёк за такое нарушение безопасности точно живьём бы меня закопал прямо у отеля. Но я лихорадочно успокаивала себя мыслью, что сейчас быстренько освежусь, проветрю мысли, поймаю нужную рифму и сразу же зайду обратно к себе в номер спать.

Вдруг тишину безлюдной улицы сокрушительно прервал резкий, наэлектризованный звук. В моих руках панически замигал и завибрировал экран телефона. Я испуганно вздрогнула, лихорадочно посмотрела на дисплей и робко преподнесла мобильный к своему уху:

— Алло? Привет, Сун Хи.

— Привет, — донёсся из динамика его до боли знакомый голос. — А ты сейчас вообще в каком именно месте находишься?

— Сун Хи, послушай... Для тебя это, давно неважно, — утомлённо выдохнула я, упрямо пряча глаза под своей чёлкой и крепче прижимая планшет к груди.

— В смысле — неважен?! — нагло и раздражённо фыркнул он на том конце провода. — Я что, по-твоему, совершенно зря, что ли, тратил кучу денег и брал этот дурацкий билет?!

— Ты... Ты что, сейчас на полном серьёзе находишься прямо тут, в Брюсселе?! — я от тотального шока и паники, аж на месте намертво застыла посреди тёмной мостовой, чувствуя, как по коже побежали огромные мурашки.

— Ну да. Я прямо сейчас стою в терминале аэропорта, уже официально прилетел в Бельгию, — хладнокровно выдал он свою сокрушительную базу.

Я нервно сглотнула вставший в горле ком, лихорадочно собирая в кулак всю свою стойкость, и на одном дыхании наэлектризованно отрезала в лоб:

— Сун Хи... Мы с тобой официально расстаёмся.

Я физически не смогла бы прямо сейчас сказать ему всю правду про то, что я теперь тайно встречаюсь с Чонгуком. Вдруг этот сумасшедший со злости разболтает всё прессе, и я в ту же секунду сокрушительно попаду во все мировые скандальные заголовки новостей!

— ТЫ ЧТО, ВООБЩЕ НОРМАЛЬНАЯ, НЕТ?! — в тотальном шоке и ярости истошно заорал мне в трубку Сун Хи, полностью теряя над собой контроль. — Нет! Я категорически отказываюсь принимать это твоё расставание!

— А вот я согласна, — хладнокровно фыркнула я в ответ, упрямо сжимая телефон в руке. — Ты меня уже просто до самого горла достал со своим вечным контролем, ревностью и дурацкими допросами.

— Да ты мне хотя бы одну нормальную причину сейчас скажи! — раздражённо рявкнул он на том конце провода, тяжело дыша прямо в динамик.

— А главная причина всего этого дурдома — это как раз ты сам, дорогой мой, — со стопроцентным сарказмом наэлектризованно отрезала я в лоб, ставя жирную точку в нашем разговоре.

— Ты... Ты что, нашла себе какого-то нового парня там в своём ХАЙБе, да?! — в тотальном шоке, ярости и панике истошно рявкнул мне в трубку Сун Хи, явно начиная о чём-то догадываться.

— Нет, — хладнокровно, абсолютно беззвучно выдохнула я под бельгийским небом, чувствуя, как внутри меня расправляются крылья. — Парня я себе ни+рена не нашла. Зато я наконец-то нашла себе свободу.

— Немедленно прекрати нести этот бред и прямо завтра увольняйся из своей дурацкой компании! — нагло, раздражённо продолжал орать Сун Хи на том конце провода, тяжело дыша прямо в динамик. — Твоя новая работа тебя сильно изменила! Ты вообще стала совершенно другой девчонкой!

— Да, изменила. Но только в самую лучшую сторону, — со стопроцентным сарказмом наэлектризованно отрезала я, упрямо сжимая телефон в руке. — И вообще... Ты мне сейчас кто такой, а? Мать моя? Отец? Значит, не смей мне тут нагло приказывать и диктовать свои дурацкие правила! Да кто ты вообще такой в этой жизни, чтобы решать за меня, менеджер я или нет?! Я целый год терпела весь этот твой вечный контроль, ревность и допросы, но больше я ни+разу этого делать не смогу!

— ДА ТЫ ПРОСТО КАПЕЦ КАКАЯ Д+БИЛКА! — в тотальном, бешеном исступлении со всей дури заорал мне в самое ухо Сун Хи, срывая голос прямо в аэропорту.

— Слышь, парень... Д+билка — это было бы твоё личное официальное имя, если бы ты прямо сейчас родился девушкой, — неожиданно раздался из густого полумрака бельгийской улицы леденящий, жутко низкий и пафосный мужской голос.

Я от тотальной, панической неожиданности испуганно прыгнула на месте, выронив из пальцев планшет, и всем телом сокрушительно вздрогнула. Сердце моментально улетело куда-то в район пяток. Я лихорадочно обернулась. Прямо позади меня, пафосно взмахнув своей идеальной тёмной чёлкой, уверенно стоял сам Ким Тэхён! Наш любитель джаза вальяжно засунул руки в карманы брюк и коварно ухмылялся, испепеляя телефон в моей руке своим жгучим дорамным взглядом.

— ЭЙ! ЭТО ЕЩЁ КТО ТАМ ТАКОЙ РЯДОМ С ТОБОЙ СТОИТ, А?! — в тотальном шоке и ревности панически взвыл в трубку Сун Хи, явно услышав мужской голос.

— Я? Я просто самый обычный, адекватный человек в этой жизни. В полном отличии от тебя, — хладнокровно, абсолютно беззвучно процедил Тэ-Тэ, делая один уверенный шаг вперёд и буквально заслоняя меня от ночной тьмы Брюсселя. Тэхён медленно перевёл свой взгляд на меня и жутко тихо, бархатным тоном приказал: — Менеджер Манобан... Срочно брось эту трубку и закрой регламент контракта.

— НЕТ, ЛАЛИСА, НИ+ХЕРА НЕ БРОСАЙ! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — в тотальном панике и бешенстве истошно заорал из динамика Сун Хи, срывая голос прямо в аэропорту.

Я лишь хладнокровно ухмыльнулась, крепче сжала пальцами телефон и, абсолютно не колеблясь, уверенно и наэлектризованно выдала ему в лоб свой самый последний, сокрушительный вердикт:

— Срочно уезжай обратно из этого Брюсселя, Сун Хи, и раз и навсегда перестань меня вспоминать. Обычно в самом конце расставания все нормальные люди говорят фразу: «Ты был хорошим человеком». А вот тебе лично я сейчас строго посоветую поменять это слово «хороший» на «ненормальный». Прощай.

Я решительно нажала пальцем на красную кнопку сброса на светящемся экране, окончательно закрывая этот дурацкий контракт прошлых отношений. Трубка замолчала, и в ночном бельгийском воздухе наконец-то воцарилась леденящая, долгожданная тишина.

Я огляделась по сторонам, лихорадочно прижимая замолчавший телефон к груди. Ким Тэхён всё ещё непоколебимо стоял рядом со мной под блёклым светом бельгийского фонаря.

— Спасибо тебе огромное... — робко выдохнула я, заливаясь густым румянцем смущения. — Мне, наверное, уже пора возвращаться к девчонкам в отель.

Я уже неловко перебирала ногами, собираясь дать дёру по тёмной мостовой, но его сильная рука аккуратно перехватила моё запястье и хладнокровно остановила меня на месте.

— Погоди, Манобан, — Ким коварно сощурился, жутко низким и бархатным тоном выдавая свою базу. — Ты вообще ни+рена не можешь идти одна без сопровождения стаффа посреди такой глухой ночи Брюсселя.

— А ты у нас теперь стафф, что ли, Ким Тэхён? — со стопроцентным кураторским сарказмом фыркнула я, упрямо пытаясь высвободить руку. — Тебе вообще-то самому крутые хайбовские охранники нужны в первую очередь, чтобы пресса не сожрала!

— Бл+ть, Лалиса! Ты что, вообще никогда в жизни не понимаешь нормальных намёков?! — вдруг капризно выпятил губу Тэ-Тэ, недовольно захлопав своими большими глазами и пафосно взмахнув идеальной тёмной чёлкой. Наш любитель джаза напрочь растерял всю свою грозную харизму защитника и угарно закричал на всю улицу: — Я тут, блин, для нас двоих реальную романтическую дораму из этого вечера создаю, изо всех сил открыто намекаю тебе на совместную ночную прогулку под луной, а ты!

— Какую ещё, бл+ть, дораму?! — я в тотальном смущении и панике ошарашенно округлила глаза, лихорадочно прижимая к груди свой планшет.

— А-а-а, ну всё понятно... — Ким Тэхён вдруг резко перестал пафосно ворчать. Он лениво сощурился, выгнул идеальную бровь и жутко низким, пронизывающим до глубины души тоном процедил: — У тебя, получается, настоящая романтическая дорама сейчас крутится исключительно с Чонгуком?

— Ты чего вообще такое придумываешь, Тэ?! Нет у меня с ним ничего! — заикаясь от пусанского ангста, панически соврала я, чувствуя, как лицо моментально обдаёт мощным, пунцовым румянцем стыда.

— Тогда ответь мне честно, Лалис: почему сразу после того, как наша банда ХАЙБа улетела из Лондона, ты у себя на шее так усердно пыталась что-то тщательно замазать тональным кремом? — коварно ухмыльнулся Тэхён, делая шаг ближе ко мне под светом брюссельского фонаря.

— Че?! — в тотальном шоке и диком аху+е истошно пискнула я, инстинктивно хватаясь ладонью за воротник своего оверсайз-пиджака. Моё Арми-сердце сокрушительно ушло прямо в пятки. — Да как... Да как ты вообще умудрился это заметить?!

— Да пи+дец как просто, менеджер Манобан, — Тэ-Тэ пафосно взмахнул своей тёмной чёлкой и ласково, но жутко иронично добавил прямо мне в лицо: — У тебя тон кожи от остального лица жутко сильно отличался. Так что Чонгук свой след оставить всё-таки успел, да?

— Так вот ты где, бл+ть! Я тебя по всему Брюсселю ищу уже с самого окончания этого Любовного Рана! Где ты вообще пропадала?!

Чонгук весело прибежал ко мне из темноты мостовой. Золотой макнэ светился от радости, капризно надув свои кроличьи щёчки, и пока что вообще ни+уя не заметил стоящего в тени Тэхёна. Я в тотальной панике лихорадочно прижала к груди планшет, мгновенно осознав: прямо сейчас тут назревает нечто жутко опасное, пи+дец как похожее на реальную пацанскую драку! И я сейчас вообще ни разу не удивлюсь, если из ближайших бельгийских кустов с попкорном внезапно выпрыгнет ещё и Пак Чимин, чтобы окончательно замкнуть этот сумасшедший квадрат!

— Гуки, вообще-то я тут сзади неё стою, — леденящим, жутко низким и бархатным тоном хладнокровно процедил Ким Тэхён.

Пафосный любитель джаза лениво засунул руки в карманы брюк, коварно ухмыльнулся и пафосно взмахнул своей тёмной чёлкой. Чонгук резко обернулся, явно ни+рена не ожидал увидеть позади меня своего старшего хёна. Его наглая улыбка пулей испарилась с красивого лица, а глаза опасно сузились от подкатившего пусанского ангста.

— Ой... А я вам что, сейчас нагло ваше романтическое свидание под луной испортил, хён? — с леденящим сарказмом жутко тихо выдал золотой макнэ, моментально заливаясь пунцовым румянцем злости. Он сделал резкий шаг вперёд, буквально испепеляя Тэ-Тэ своим жгучим собственническим взглядом пусанского тигра, и яростно заорал на всю ночную улицу: — Стоп... А ТЫ ВООБЩЕ ЧЁ ТУТ ДЕЛАЕШЬ РЯДОМ С МОИМ ЛИЧНЫМ МЕНЕДЖЕРОМ ПОСРЕДИ НОЧИ?!

— Ой, бл+ть... Всё, регламент официально закрыт, я пошла отсюда к девчонкам в отель! — в полном аху+е истошно прошептала я, лихорадочно пытаясь технично подлезть под их локтями и дать дёру.

Но сбежать из этого наэлектризованного тупика мне никто не дал. Чонгук мёртвой хваткой железно схватил меня своими сильными пальцами за запястье, нагло притянул вплотную к своему пиджаку и победоносно, жутко собственническим тоном отрезал мне прямо в губы:

— Не-е-е, Манобан, играть в побег ты больше не будешь. Пойти в мой отельный номер, мы прямо сейчас можем и вместе.

— Слышь, Чон... А у вас что, получается, реальная любовь, да? — Ким Тэхён лениво сощурился и жутко низким, пронизывающим тоном процедил этот вопрос прямо в полумраке бельгийской улицы.

— Мог бы, вообще-то, уже и не спрашивать, хён. Это наше сугубо личное дело, — леденящим, бархатным и жутко собственническим тоном нагло отрезал Чонгук. Золотой макнэ мёртвой хваткой сжал моё запястье, ревниво надув свои кроличьи щёчки и буквально испепеляя Тэ-Тэ взглядом пусанского тигра. Его пунцовый румянец от злости было отчётливо видно даже под блёклым светом фонаря.

— Это-то да, Чон... Но это вовсе не значит, что она теперь принадлежит только тебе одному, — коварно ухмыльнулся Тэхён, пафосно взмахнул своей идеальной тёмной чёлкой и хладнокровно делая шаг вперёд.

— И о чём это ты сейчас, бл+ть, говоришь, Ким Тэхён?! — Чонгук опасно сузил свои большие глаза-оливки, и в воздухе Брюсселя запахло реальным, пи+дец каким жестоким скандалом.

— Да я про Чимина, — Тэ вальяжно засунул руки в карманы брюк, выдавая сокрушительную базу ХАЙБа. — Мы всё прекрасно знаем — он ведь в Лалису прямо по самые уши влюблён.

— ВСМЫСЛЕ?! А Я, БЛ+ТЬ, ПОЧЕМУ ДО СИХ ПОР НИ+ХЕРА НЕ ЗНАЛА?! — в тотальном шоке, панике и диком аху+е истошно заорала я на всю ночную улицу, окончательно роняя свой планшет куратора на мостовую и хватаясь за уши. Моё Арми-сердце сокрушительно ушло прямо в пятки. Так вот почему Чиминка дрожал в коридоре и ушёл, грустно пошмыгивая носом!

— Я, вообще-то, тоже первый раз об этом слышу... — Чонгук от такого заявления аж на месте намертво застыл, ошарашенно и испуганно захлопав ресницами. Он растерянно перевёл взгляд с Тэ-Тэ на моё горящее лицо: — Он? Чимин-щи? Мою Лалису?!

— И не только он один, Гуки, — Ким Тэхён включил свою фирменную дорамную харизму на все сто миллиардов процентов, коварно прищурился и жутко ласково, наэлектризованно добавил прямо в лицо притихшему макнэ: — Я, может быть, прямо сейчас тоже в неё по уши влюблён.

— Ребят, да ну вас на+рен, перестаньте немедленно! — в тотальном шоке, панике и диком аху+е истошно заорала я на всю безлюдную улицу, лихорадочно пытаясь вырвать своё запястье из мёртвой хватки Чонгука. — Перестаньте устраивать этот дурдом посреди ночного Брюсселя, или я прямо сейчас наберу телефон и позову на помощь!

— Хм, ну давай, звони, менеджер Манобан, — Чонгук коварно сощурился, жутко низким, леденящим тоном выдавая свою пусанскую базу. Золотой макнэ ревниво надул свои кроличьи щёчки и нагло добавил мне прямо в губы: — Местная бельгийская полиция Тэхёну уж точно ни+уя не поможет.

— Зато Чимин нам прямо сейчас пи+дец как поможет! — со стопроцентным кураторским сарказмом наэлектризованно отрезала я в лоб обоим айдолам, ставя сокрушительную жирную точку в этом ночном споре у фонаря.

КОНЕЦ 18 ГЛАВЫ