« Дорога к свету »

Пятничный вечер в доме Аль-Мансур пах жареным мясом с кориандром, мятным чаем и... дикой, звенящей паникой Брэда. Бывший самый крутой парень школы стоял на пороге квартиры в наглухо застёгнутой парадной рубашке, с идеально вымытыми руками (мозоли почти сошли) и с огромной, завернутой в шёлковый платок коробкой турецкой пахлавы, которую он три часа искал по всему Бруклину по строгой инструкции Ирем.

Дверь открыл Тарик, одетый в чистую домашнюю рубашку. Увидев Брэда, который застыл на коврике как оловянный солдатик, он едва сдержал улыбку. Из глубины квартиры тут же высунулась весёлая физиономия Ирем. Оказалось, её родители тоже были приглашены, и Ирем сочла своим священным долгом лично курировать это шоу.

Ирем: (громко, из коридора) О, смотрите, наш бруклинский суфий прибыл! Тарик, проверь, правильную ли пахлаву он принёс, а то если там грецкие орехи вместо фисташек, мой папа не засчитает ему этот раунд!

Брэд: (заходя в квартиру и смущённо краснея) Привет, Ирем. Я проверил три раза, там сто процентов фисташки, клянусь. Привет, Тарик.

Тарик: (по-мужски пожал ему руку, тихо похлопав по плечу) Проходи, боец. Расслабься, мой отец не кусается. Если, конечно, ты не путаешь термины.

В гостиной за большим круглым столом, ломившимся от восточных яств, уже сидели родители Каримы и отец Ирем — строгий турецкий инженер с пышными усами. Сама Карима в красивом домашнем платье и аккуратном платке помогала матери разносить горячие супницы. Увидев Брэда, она мягко и тепло улыбнулась ему. Брэд почувствовал, как у него подкосились ноги — на дебатах в Капитолии и то было не так страшно.

Отец Каримы: (строгий мужчина с проницательным взглядом, указал Брэду на стул) Добро пожаловать в наш дом, молодой человек. Тарик много рассказывал о твоей помощи в гараже. Садись, в ногах правды нет. Расскажи нам, как продвигаются твои успехи в футболе и... в изучении нашей культуры?

Брэд осторожно опустился на стул, стараясь ничего не разбить своими массивными плечами. Ирем тут же устроилась напротив него, заговорщицки подмигивая Кариме.

Брэд: (сглотнув ком в горле) Спасибо, мистер Аль-Мансур. Ну... в футболе мы вышли в плей-офф. А вот в культуре... Тарик открыл мне глаза на многие вещи. Я теперь знаю, что настоящая сила — это не когда ты на поле всех сбиваешь, а когда контролируешь свой... свой нафс. Правда, Ирем говорит, что у меня бруклинский акцент, но я стараюсь.

Отец Ирем при этих словах отложил ложку и внимательно посмотрел на парня через свои очки, а Тарик, сидевший рядом с Брэдом, тихо прыснул в кулак.

Отец Ирем: (с сильным турецким акцентом) Нафс, говоришь? Хорошее слово. А ну-ка, парень, скажи мне, если на поле соперник толкает тебя в спину, что говорит твой нафс?

Брэд: (на секунду задумался, судорожно вспоминая лекции в гараже) Раньше мой нафс сказал бы: «Врежь ему так, чтобы он улетел на трибуны». Но теперь я знаю, что это большой джихад. Я должен сделать глубокий вдох и... просто забить ему гол по правилам.

В гостиной раздался дружный хохот. Даже строгий отец Каримы довольно улыбнулся и одобрительно кивнул, а его жена тут же положила Брэду в тарелку огромный кусок сочного запечённого мяса со словами: «Кушай, сынок, кушай, мужчине нужны силы для такой борьбы!»

Ирем: (хихикая, передавая Брэду салат) Да, Брэд, кушай побольше. Мой папа как раз хотел после ужина проверить твои знания по исламской макроэкономике, так что углеводы тебе пригодятся!

Карима: (мягко осадила подругу, улыбаясь) Ирем, прекрати его пугать. Брэд, не слушай её. Ты отлично держишься, и твоя речь в классе у мистера Миллера действительно всех поразила. Мой папа и Тарик очень гордились, когда я им рассказала.

Брэд посмотрел на Кариму. Её похвала была самым лучшим десертом этого вечера. Он робко улыбнулся ей, чувствуя, как ледяная стена, которая была между ними в школе, окончательно превращается в тёплое, взаимное уважение.

В самый разгар ужина Тарик потянулся за соусником и случайно задел руку Ирем. Та резко отдёрнула пальцы, и соус едва не пролился на скатерть

Ирем: (возмущённо округлив глаза) Эй, механик бруклинский! Аккуратнее! Твой нафс что, нацелился на мою новую блузку? Ты мне так все турецкие шёлка испортишь!

Тарик: (невозмутимо парировал, хотя в его глазах зажглись весёлые искры) Мой нафс, Ирем, абсолютно спокоен. Это твоя стамбульская реакция слишком бурная. Если бы ты не размахивала руками как чайка над Босфором, соус остался бы на месте.

Ирем: (фыркнула, задрав нос) Я не чайка! Это называется экспрессия! Спроси у Каримы, я разговариваю как истинная леди из приличной семьи!

Родители с улыбкой переглянулись, качая головами. Брэд, жуя пахлаву, смотрел на эту пикировку Тарика и Ирем и скрытый смысл их забавных споров казался ему невероятно милым. Он понял, что в этом доме, среди этих людей, скрывается настоящая, живая и искренняя жизнь, которой ему так не хватало среди фальшивых улыбок Хлои. Вечер подходил к концу, и Брэд, сытый, весёлый и абсолютно принятый этой большой дружной семьёй, понял, что его «большой джихад» принёс ему самую главную и чистую победу в жизни.

**