«скрытая любовь»

происходило далеко не впервые. Дженна часто пропускала приёмы пищи, перерабатывая на работе.

Потерпи ещё немного, почти приехали.

— Постараюсь... — еле выдавила из себя брюнетка.

Эмма вышла из машины, открыв ей дверь.

— Обопрись на меня, сможешь идти?
— Смогу, конечно. Я же не инвалид.

Она старалась не выражать эмоций, но еле могла передвигаться.

Через 10 минут её отправили на осмотр. Ещё через 20 минут ей назначили срочную операцию, с которой нельзя было медлить.

Телефон выскользнул из рук, тело покрылось мерзкими мурашками, внутри застряло слово «что?». Защитная реакция среагировала быстро, и всё, что она смогла сказать в тот момент, было фразой:

— Это же шутка?

— Мы сделаем всё возможное.

— Вы её опекун? Нам нужна подпись на согласие проведения операции. Подпишите здесь.

— Да, я... её опекун, — проговорила голубоглазка, взяв бумагу.

Дженну положили и повезли в операционную. Эмма крепко сжимала её за руку, пока её везли.

Слёзы текли сами по себе, не прекращаясь.

— Всё будет хорошо, — раздался тихий, хриплый голос.

Дверь закрылась у Эммы перед носом.

Она непроизвольно оперлась о холодную стену, сев на корточки, не до конца осознавая происходящее.

Время текло невыносимо долго. С каждым часом чувство тревоги нарастало. Чем дольше она ждала, тем больше казалось, что вот-вот выйдет врач, сообщая плохие новости. Это сводило её с ума.

5 часов спустя.

Дверь распахнулась, и оттуда вышел один из врачей, который проводил операцию.

Эмма тут же поднялась, еле осмелившись спросить, как всё прошло.

Врач снял маску и со спокойным лицом, не выражающим эмоций, произнёс:

Операция прошла успешно, показатели стабильны, но нужно время. Позже будет поставлен окончательный диагноз, последствий пока не обнаружили.

Эмма словно ожила.

Всё... хорошо же, да?

Задавала она себе один и тот же вопрос.

Операция прошла успешно, значит... всё позади?

Словно груз с плеч. Как же она была счастлива в тот момент.

Я же говорила... всё будет хорошо, — прошептала она себе под нос.

Дженну перевели в палату, назначили постельный режим.

Эмма сразу же хотела пойти к ней, но нельзя было. Поэтому она просто села у двери в палату, уперев голову в стену, и ждала.

Так прошло ещё около 3-х часов.

Заметив, как дежурная медсестра приближается к палате, Эмма еле нашла силы подняться и, словно в полусне, спросила:

— Из... извините, могу я зайти в палату?

— Что ж, уже прошло достаточно времени. И, видя ваше состояние, я не могу вас не впустить.

После услышанного Эмма рванула внутрь. Пройдя в центр, она увидела лежащую без сознания Дженну.

Она была вся бледная, не подавая признаков жизни. Только её сердцебиение доказывало обратное.

Эмма аккуратно присела на стул и нежно взяла брюнетку за руку.

— Очнись... пожалуйста... просто очнись... — тихо шептала голубоглазка.

Эмма просидела так всю ночь. Уснула она сидя, всё ещё держа её за руку. Положив голову на её руку.

Лёгкие лучи солнца пробивались сквозь окно. Открыв глаза, единственное, что она хотела услышать, — это пульс аппарата. И она его услышала, тут же выдохнув полной грудью.

— Спасибо... — прошептала Эмма.

Но этого было недостаточно. Протерев глаза, она с осторожностью наклонилась к груди брюнетки, желая услышать её сердцебиение.

— Кхм... э-э, извините, но часы приёма закончились. Пациентке нужен покой, — послышался осторожный голос.

— А... да, уже ухожу, — Скажите, а когда она, вероятно, очнётся?

— Пока не могу сказать.

— Понятно... спасибо.

«Остаётся только ждать... Как бы я хотела проводить с ней всё время. Но из-за этих пар я даже не знаю, как часто смогу её навещать...» — бурчала себе под нос голубоглазка, выходя из палаты.

На часах было уже 13:37

Зайдя в общагу, шатенка свалилась на кровать, взяла ноутбук и начала искать информацию о раке желудка. Она читала статью, когда её отвлёк звонок Мии.

— Привет. Слушай, я не могу до Дженны дозвониться. Вы же с ней в одном городе живёте, не пересекались?

— Пересекались... — у Эммы навернулись слёзы.

— Так значит, ты знаешь, что с ней?

— Она в больнице, без сознания...

— В смысле? Выкладывай, что с ней случилось.

— У неё обнаружили... — тяжёлый ком застрял в горле. — Рак желудка... Понимаешь, Мия, если бы я не встретилась с ней тогда... Она ведь ещё в ресторане всё отрицала... Я буквально затащила её в машину... Понимаешь?.. — голубоглазая начала рыдать. — А ведь врач сказал, что если бы мы пришли чуть позже, то...

— Не продолжай, — резко перебила Мия. — Бедняжка... Ей ведь всегда было так тяжело... Сначала родители, потом...

— И ещё этот рак...

— Что? О чём ты? — губы дрожали, она едва сдерживала слёзы.

— ...

— Говори давай, я же всё равно узнаю.

— Не знаю, можно ли тебе об этом рассказывать... — неуверенно произнесла Мия.

— Что значит «можно ли»? Она мне, так-то, тоже не безразлична. Мы... довольно близки.

— Ну... раз уж вы такие близкие, открою тебе секрет.

Вечер того дня проходил не так, как обычно, её отец перестал брать трубку.

Глубокая ночь, его всё ещё нет. И вот, наконец, он появляется на пороге — в стельку пьяный, весь в крови.

Выяснилось, что он кого-то убил.

Его жена, мать Дженны, узнав об этом, устроила скандал. Затем он поднял на неё руку, продолжая ссору.

Была ли это самооборона, или она не осознавала, что делала в моменте...

Всё это произошло на глазах у десятилетней девочки.

Она вытолкнула его из окна 14 этажа.

После случившегося её мать посадили.

Дженна жила с родственниками, но недолго. Они плохо к ней относились, и она не выдержала, сбежала.

Остальное время она росла в детдоме. Когда Дженна была старше, к ней внезапно заявилась её мать.

— Эмм, ты слушаешь?

— Аа... да, продолжай.

Так вот, семья того мужчины, которого убил её отец, всё время поджидала Дженну у школы, приюта — везде.

Они требовали от неё денег, компенсации, говорили, чтобы она «вернула им отца» и тому подобное.

А её мать однажды просто поджидала её у школы, когда Дженна заканчивала учёбу.

Не буду вдаваться в подробности — там жесть.

Скажу только, что она тогда публично опозорила Дженну перед всей школой.

— А теперь ещё и рак... жесть.

Эмма молчала. Словно разучилась говорить.

— И кстати, Эмм, я замечала, что ты даже не открывала подарки от неё. А ведь ты не представляешь, что с ней было тогда. Она была на мели, но всё равно присылала тебе недешёвые подарки... а ты..

Эмма сбросила трубку. Будто неосознанно, резко.
«Подарки», — раздалось эхом в голове. В памяти моментально всплыли воспоминания.

Подарки.

И то, как именно она с ними обошлась.