Глава 28: пересекая черту
Ха Ын стремительно шла по полутемному коридору к лифтам, молясь лишь о том, чтобы створки открылись как можно быстрее. Бордовый шлейф платья шумно развевался при каждом шаге. Внутри неё бушевал самый настоящий пожар из смущения, досады и злости на саму себя - она позволила эмоциям взять верх и так глупо выдала свою скрытую ревность перед человеком, который щелкал чужие тайные мотивы как орехи.
Шаги Су Гана сзади звучали ровно, размеренно и пугающе уверенно. На его лице не осталось и следа от недавней ухмылки; теперь это была решимость мужчины, который слишком долго сдерживал лавину. Он нагнал её у самых дверей лифта, когда Ха Ын уже лихорадочно, несколько раз подряд нажимала на кнопку вызова, словно это могло ускорить прибытие кабины.
- Кан Ха Ын, остановись, - негромко, но властно приказал он, и этот тон заставил её замереть на месте.
- Господин Хан, машина сопровождения ждет внизу, мне пора ехать. Рабочее время вышло, - бросила она сквозь зубы, упрямо отказываясь поворачиваться к нему лицом и демонстрировать свои пылающие щеки.
Вместо ответа Су Ган резко шагнул вперед, перехватил её за запястье - аккуратно, но крепко - и одним уверенным движением развернул к себе, прижимая спиной к прохладной стене возле лифтовой шахты. Тяжелая рабочая сумка Ха Ын от неожиданного маневра с глухим стуком соскользнула с её плеча и осталась лежать на полу.
В глазах Су Гана больше не было привычного, выверенного годами делового спокойствия. Весь вечер он заставлял себя держать лицо, пережевывая глухую, обжигающую ревность. Сначала были эти долгие прощальные объятия с До Юном у всех на виду на первом этаже, затем этот слишком легкий и долгий танец с Сок Хуном, а под конец - её собственные колючие, полные затаенной обиды слова про Юн Хи. Профессиональный контроль, который он выстраивал годами как непробиваемую броню, окончательно рухнул, оставив место первобытным, чистым эмоциям.
- Ты думаешь, что можешь весь вечер испытывать мое терпение, читать мне скрытые нотации, а потом просто развернуться и уйти? - его голос упал до опасного, вибрирующего шепота.
Су Ган резко опустил обе ладони на стену по обе стороны от её головы, полностью лишая девушку пространства для маневра и перекрывая любые пути к отступлению. Ха Ын оказалась зажата между его массивным телом и холодной вертикальной поверхностью.
- Отпустите меня, господин Хан... - выдохнула Ха Ын, но её голос предательски дрогнул.
Близость была настолько сильной, что она буквально кожей чувствовала исходящий от него жар. Его парфюм с терпкими древесными нотами заполнил все её легкие, лишая возможности здраво мыслить.
- Не отпущу, - отрезал Су Ган.
Его взгляд на секунду опустился к её губам, и в следующую секунду он преодолел последние сантиметры разделявшего их расстояния.
Это был уверенный, жесткий и собственнический поцелуй, в котором вырвались наружу абсолютно все эмоции, копившиеся в нем за последние дни. Су Ган властно перехватил её лицо одной ладонью, очерчивая пальцами линию челюсти и заставляя её полностью принять этот сумасшедший порыв. В этом жесте не было привычной светской вежливости или мягкости - только чистая, накопленная ревность и глухое требование доказать, что она принадлежит только этому моменту, этой ночи и только ему.
Ха Ын от неожиданности замерла, её сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, отзываясь гулом в ушах. На долю секунды её сознание попыталось включить логику: она уперлась ладонями в его широкую грудь, пытаясь вернуть дистанцию, но сопротивляться его уверенному напору было выше её сил. Чувства, которые она сама так тщательно подавляла, пряча за маской идеальной помощницы, вспыхнули ярким пламенем. Обжигающая волна прошлась по телу, колени на мгновение ослабли, и её пальцы невольно сжали дорогую ткань его черного пиджака, отвечая на этот бурный, требовательный порыв с той же накопившейся за вечер страстью.
Поцелуй длился, казалось, целую вечность, полностью стирая все границы офисной субординации, правил холдинга и здравого смысла. Су Ган теперь дышал тяжело и прерывисто, удерживая её так крепко, словно боялся, что если он ослабит хватку хотя бы на секунду, эта хрупкая реальность растворится.
Когда он наконец медленно, неохотно отстранился, его горячее дыхание продолжало обжигать её лицо. Он не убрал ладонь с её щеки, задерживая большие пальцы на её коже, а затем бережно заправил выбившийся из прически локон ей за ухо. Его темные глаза блестели в полумраке коридора, отражая дежурный свет ламп.
Ха Ын стояла, тяжело опираясь спиной о стену, с припухшими губами и пылающими щеками, не в силах вымолвить ни единого слова. Всё её напускное упрямство и ледяная маска независимости полностью растворились, оставив лишь растерянность перед силой его чувств.
Су Ган чуть отступил назад, возвращая себе внешнее самообладание, хотя его голос всё еще слегка подрагивал от перенапряжения:
- Теперь ты точно никуда не уедешь на чужой машине. Я сам отвезу тебя домой.
Он наклонился, плавным движением поднял с пола её тяжелую сумку с папками и, крепко взяв Ха Ын за руку, переплетая свои пальцы с её, увлек за собой к открывшимся дверям лифта. Спорить или сопротивляться у неё больше не было никакой возможности.
В подземном паркинге ресторана было прохладно и пусто. Эхо от их шагов гулко разносилось под бетонными сводами. Су Ган уверенно вел Ха Ын за руку к своему личному автомобилю - мощному черному седану, который стоял особняком в зоне для VIP-гостей. На этот раз за рулем не было личного водителя холдинга; директор сам открыл переднюю пассажирскую дверь, молча дождался, пока Ха Ын устроится на кожаном сиденье, аккуратно поставил её сумку на задний ряд и лишь после этого сел на место водителя.
В салоне воцарилась глубокая, почти осязаемая тишина. Су Ган повернул ключ зажигания, и приборная панель вспыхнула мягким неоновым светом. Двигатель отозвался глухим, едва слышным рокотом. Они плавно выехали из парковки, покидая территорию элитного заведения, и влились в неспешный поток ночных городских улиц.
За окном проплывали яркие неоновые вывески, пустые перекрестки и редкие прохожие. Время перевалило за полночь, и весенний город казался притихшим после долгого дня. Ха Ын сидела неподвижно, уставившись в боковое стекло на пробегающие мимо огни фонарей. Её мысли до сих пор путались. Она то и дело касалась пальцами своих губ, которые до сих пор помнили жесткий напор Су Гана, и не знала, как вести себя дальше. Кем они теперь были друг для друга? Директором и ассистенткой? Или эта черта стерта навсегда?
Су Ган вел машину уверенно, держа обе руки на руле. Его профиль в полумраке салона казался суровым, но напряжение в его плечах заметно спало. Он периодически бросал короткие, внимательные взгляды на девушку, проверяя её состояние. Ему важно было убедиться, что его внезапная вспышка не напугала её, а лишь расставила всё по своим местам.
Когда машина остановилась на очередном долгом светофоре, Су Ган медленно опустил правую руку на центральный подлокотник, нашел ладонь Ха Ын и накрыл её своей, крепко сжимая её пальцы. На этот раз в его жесте не было грубости - только спокойная, уверенная защита. Ха Ын вздрогнула от неожиданного тепла, но руку убирать не стала, позволив ему держать себя до самого конца пути.
Спустя двадцать минут автомобиль мягко притормозил у ворот жилого комплекса, где Ха Ын снимала квартиру вместе с На Ри. Су Ган заглушил мотор, и фары погасли, погружая салон в полумрак двора.
Ха Ын повернула голову к нему, аккуратно высвобождая свою ладонь, чтобы поправить ремень безопасности.
- Спасибо, что довезли, господин Хан, - тихо произнесла она, возвращаясь к привычному обращению, хотя теперь оно звучало как-то неестественно.
Су Ган повернулся к ней всем корпусом, оперевшись рукой о руль, и внимательно посмотрел ей прямо в глаза.
- В офисе мы по-прежнему остаемся руководителем и ассистентом, Ха Ын. Это необходимо для работы холдинга и твоей безопасности от лишних сплетен. Но здесь, за пределами компании... - он сделал короткую паузу, и его голос стал мягче. - Больше никаких масок. Я ясно дал понять свои намерения, и обратного пути нет.
Ха Ын молча кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное, успокаивающее тепло. Больше не нужно было ничего придумывать или прятаться.
- Я поняла. Доброй ночи.
- Доброй ночи, Ха Ын. Отдыхай, завтра я жду тебя в офисе к обычному времени, - на его губах снова появилась едва заметная, теплая улыбка.
Девушка забрала свою тяжелую сумку с заднего сиденья, вышла из машины и уверенным шагом направилась к подъезду. Бордовое платье шуршало по асфальту, но теперь её походка была легкой и свободной. Она знала, что Су Ган не тронется с места до тех пор, пока в её окне на верхнем этаже не загорится свет, подтверждая, что она в полной безопасности. Весенний корпоратив закончился, открыв совершенно новую, неизведанную главу в их жизни.