Глава 22: границы контроля
Су Ган медленно поднялся из-за стола. Одним плавным, размеренным движением он нажал на пульт управления, и плотные жалюзи полностью закрыли стеклянные стены кабинета, отсекая их от остального офиса. Теперь то, что происходило внутри, было скрыто от чужих глаз.
Ха Ын стояла в полном непонимании, её сердце бешено заколотилось от внезапной смены обстановки. Внутри поднялась волна растерянности и подсознательного страха перед этой абсолютной изоляцией. Су Ган медленно пошел в её сторону, пристально рассматривая её взволнованное лицо. Он приближался слишком уверенно, из-за чего Ха Ын инстинктивно сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в невысокую деревянную тумбочку.
Директор подошел вплотную, перекрывая любой путь к отступлению, и резко опустил обе ладони на край тумбы по обе стороны от её корпуса, зажимая девушку в ловушку. Ха Ын казалось, что стук её сердца сейчас выпрыгнет из груди и заполнит всю тишину кабинета. Напряжение между ними достигло максимума, воздух словно стал осязаемым. Она чувствовала исходившую от него уверенность и едва сдерживала дрожь в руках.
— Ну, Ха Ын, рассказывай, — тихо, но требовательно произнес Су Ган.
— Ч-что рассказывать? — её голос едва заметно дрогнул.
— О чем вы так долго говорили с Сок Хуном? Я видел, как отлично вы прогуливались по коридорам, — его взгляд на секунду опустился к её губам, а затем снова вернулся к глазам.
Внутри Су Гана бушевала настоящая буря. Вид Ха Ын, которая так легко и непринужденно улыбалась другому мужчине в коридоре, пробудил в нем глухую, обжигающую ревность. Одно лишь осознание, что она принадлежит другому миру, где есть жених, репортеры и новые коллеги, заставляло его терять привычный самоконтроль. Он хотел обозначить свои права, установить жесткие границы, чтобы она смотрела только на него.
— Мы... ни о чем таком, — Ха Ын отчаянно пыталась сохранить остатки профессионального спокойствия, хотя близость босса лишала её способности здраво мыслить. — Он просто спросил, как мне работается с вами.
— Со мной? — Су Ган слегка приподнял брови, вглядываясь в её лицо.
— Ну... он интересовался, не трудно ли мне, ведь вы... такой холодный руководитель.
— А ты? Что ответила ты?
Ха Ын сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как пальцы начинают мелко подрагивать.
— Я сказала, что меня всё устраивает.
Этот ответ немного умерил пыл директора, но он не собирался так просто отступать. Его голос стал еще тише, приобретая собственнические интонации:
— Больше не уходи со своими коллегами дольше, чем на пять минут. Поняла?
— Да... поняла, — еле слышно выдохнула Ха Ын, не в силах выдержать этот тяжелый, пронизывающий взгляд.
Су Ган еще несколько секунд смотрел ей прямо в глаза, словно проверяя её покорность, после чего резко отстранился и вернулся к своему рабочему столу.
— Иди на свое место и открой шторы.
С трудом проглотив подступившую к горлу дрожь и пытаясь унять панику в груди, Ха Ын быстро нажала на кнопку, возвращая жалюзи в исходное положение, и буквально вылетела из кабинета. Она села за свой стол, чувствуя, как горят её щеки от смущения и пережитого волнения. Су Ган через стекло прекрасно видел её замешательство. На его губах появилась довольная, едва заметная ухмылка, с которой он отвернулся к панорамному окну.
Однако покой длился недолго. Спустя десять минут в приемную поднялся курьер. В его руках был необычный, приковывающий взгляд букет из редких синих роз. Мужчина вежливо подошел к столу ассистентки и опустил цветы перед ней.
— Пожалуйста, поставьте здесь вашу подпись, — попросил он, протягивая бланк.
— Хорошо, — Ха Ын быстро расписалась, и курьер ушел.
Девушка с любопытством заглянула внутрь букета, где среди ярких бутонов была аккуратно спрятана небольшая белая карточка. Су Ган через прозрачную стенку кабинета моментально зафиксировал это движение. Весь его минутный триумф испарился в одно мгновение. Он замер, пристально и со скрытой злостью наблюдая за тем, как его ассистентка разворачивает чужую записку. Внутри него снова поднялась волна ярости — кто-то посмел открыто оказывать знаки внимания его сотруднице прямо на рабочем месте.
В записке аккуратным почерком было выведено:
«Надеюсь, мы хорошо подружимся, красивая Ха Ын. Чон Хо из отдела этажом выше».
Ха Ын невольно улыбнулась. После тяжелого утра и напряженного разговора с Су Ганом получить такие редкие, безумно красивые цветы было по-человечески приятно. Любая женщина почувствовала бы себя лучше от такого жеста. Она оперлась подбородком на ладонь и с мягкой, расслабленной улыбкой принялась рассматривать лепестки роз, совершенно не замечая, как из-за стекла на неё направлен ледяной, полный скрытого гнева взгляд её начальника.