четвёртая.
«Он не сказал ей ничего важного. Но он дал ей свою куртку. И она поняла всё».
Н
ика заснула только под утро. Она ворочалась, сбивала одеяло в ком, снова натягивала его до подбородка, а перед глазами всё стояло его сообщение: «Может, погуляем?» Она перечитывала его раз за разом, пока экран не погас от долгой бездеятельности, а в голове всё крутился его голос, который она слышала всего несколько раз, но запомнила навсегда - низкий, хрипловатый, с лёгкой усмешкой.
Он позвал её гулять. Не в гараж, не в компанию, а вдвоём.
Это было страшнее, чем та тёмная улица. Потому что там она хотя бы знала, чего бояться - пьяных мужиков, темноты, грубых рук. А здесь она не знала, чего ждать. От него. От себя. От того, что могло случиться, если они останутся наедине.
Кая проснулась, когда солнце уже давно встало за серыми облаками, пробиваясь сквозь замерзшее окно бледным светом.
- Ты чего не спишь? - спросила она сонно, щурясь на свет.
- Да так, - Ника отвернулась к стене. - Мысли.
- О нём?
Ника промолчала. Кая села на кровати, поправила сбившуюся ночнушку и посмотрела на подругу с любопытством.
- Ник, ты чего? Ты вчера с ним почти не разговаривала, а он тебя позвал гулять. Значит, ему интересно.
- Или просто хочет поговорить, - ответила Ника. - Не всё же в гаражах сидеть.
- А ты хочешь?
Ника перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она хотела. И это было самым страшным.
- Не знаю, - соврала она. - Я его почти не знаю. Он молчит, смотрит, иногда говорит что-то... странное. И я не понимаю, что у него в голове.
- Может, он сам не понимает, - усмехнулась Кая. - Ты видела, как он на тебя смотрит? Как будто ты загадка, которую он пытается разгадать, но боится подойти ближе.
Ника ничего не ответила. Она снова полезла за телефоном. Сообщений от Данилы не было - он ещё спал или ждал, когда она напишет первой. Она не знала.
В два часа дня он написал: «Я у общаги. Выходи, если не передумала».
Сердце пропустило удар. Она быстро оделась - джинсы, тёплый свитер, шапка, шарф. Посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы. Потом поняла, что делает это специально, и разозлилась на себя.
- Иду, - сказала она Кае и вышла.
Данила стоял у машины - всё тот же чёрный пуховик, кепка, сигарета в руке. Он увидел её и кивнул.
- Привет, - сказал он, туша сигарету.
- Привет, - ответила она, чувствуя, как внутри сжимается всё.
Она подошла к нему, и в воздухе повисла та самая неловкость, которая была у них с первой встречи. Ника не знала, куда деть руки и что сказать. Данила открыл перед ней дверь.
- Садись.
- А куда мы? - спросила она, садясь в машину.
- Я хочу показать тебе одно место, - ответил он, садясь за руль. - Там тихо. И ветер не дует.
Они поехали. Город мелькал за окном - панельные дома, заснеженные деревья, редкие машины. Ника смотрела в окно и молчала. Данила тоже молчал, но теперь это молчание не было тяжёлым. Она чувствовала, что он просто даёт ей время привыкнуть.
Они выехали за город, проехали мимо старого завода, мимо гаражей, мимо пустырей, где снег лежал ровным слоем, не тронутый следами. Дорога стала уже, и машина медленно петляла между сугробами. Ветер завывал где-то снаружи, но внутри было тепло.
Они остановились у обрыва. Там, внизу, виднелся залив - серый, холодный, с тёмной водой, которая казалась почти чёрной. Над ним нависало низкое небо, смешиваясь с горизонтом. Место было пустынным и тихим.
- Красиво, - сказала Ника, выходя из машины.
- Я часто сюда приезжаю, когда хочу подумать, - сказал Данила, становясь рядом. - Здесь никто не мешает.
Они стояли на краю обрыва, глядя на воду. Ветер действительно почти не дул - только лёгкий бриз касался лиц, трепал волосы Ники, заставляя её щуриться. Где-то далеко кричали чайки, и звук их разбивался о серую гладь. Запах моря смешивался с холодом, и Ника почувствовала, как внутри разливается странное спокойствие.
- Ничего себе, - сказала она, глядя на залив. - Я живу в этом городе всю жизнь, а ни разу тут не была.
- Потому что ты смотришь вниз, а надо смотреть вверх, - сказал Данила, и в голосе его проскользнула лёгкая усмешка.
- Философ, - усмехнулась Ника, закатывая глаза, но внутри ей стало тепло от его слов.
- Не, я просто не люблю, когда люди ходят с опущенной головой, - добавил он. - Особенно такие, как ты.
- Такие, как я - это какие?
Он помолчал, глядя на залив.
- Светлые, что ли, - сказал он наконец. - Серьёзные. Думающие.
- А ты себя считаешь каким?
- Тёмным, - усмехнулся он, но в голосе не было ни капли самолюбования. - Молчаливым и тёмным.
- Прямо как Мурманск, - сказала Ника. - Тоже серый, холодный и молчаливый.
- Ну, ты смогла рассмотреть в нём что-то красивое, - он посмотрел на неё. - Значит, и во мне сможешь.
Она не нашлась, что ответить. Просто стояла и смотрела на воду. Запах моря, тишина, лёгкий бриз - всё это делало момент каким-то нереальным.
- Ты замёрзла? - спросил он через некоторое время.
- Немного, - ответила она, хотя на самом деле замёрзла уже давно.
Он снял свою куртку и накинул ей на плечи. Она хотела отказаться, но он сказал:
- Надевай. Я не замёрзну.
Она надела его куртку - огромную, тяжёлую, пахнущую табаком и морозом. И внутри стало тепло - не от куртки, а от его заботы.
- Спасибо, - сказала она тихо.
- Не за что, - он усмехнулся. - Просто привыкай, что я буду тебя укрывать, если надо.
- С чего вдруг?
- С того, что мне так хочется, - ответил он и снова замолчал.
Они стояли ещё немного, глядя на залив. Ника чувствовала, как его куртка укрывает её от ветра, и внутри разливалось что-то новое, пугающее и одновременно желанное. Она хотела спросить его о чём-то важном, но слова застревали в горле.
- Знаешь, - сказала она наконец, - я представляла, что это будет как-то... ну, не знаю. Более неловко. А тут нормально.
- Потому что ты со мной чувствуешь себя нормально? - спросил он, и в голосе его проскользнула лёгкая надежда.
- Может быть, - она улыбнулась, не глядя на него. - Или просто место такое.
- Место тут хорошее, - кивнул он. - Я иногда сюда прихожу, когда хочу побыть один.
- А я тебе не мешаю?
- Нет, - он покачал головой. - Ты как раз не мешаешь. Ты просто есть - и это уже хорошо.
Ника засмеялась - тихо, едва слышно.
- Ты умеешь говорить странные вещи, - сказала она.
- Я умею говорить то, что думаю, - поправил он. - Это разные вещи.
Она посмотрела на него и впервые заметила, что он тоже улыбается. Не усмехается, не кривит губы, а именно улыбается - открыто, тепло. И это сделало его лицо другим, более человечным.
- Поехали обратно, - сказал он. - А то ты совсем замёрзнешь.
- Я в твоей куртке, - усмехнулась она. - Мне тепло.
- А мне от этого вдвойне тепло, - ответил он, и она не знала, шутит он или говорит серьёзно.
Они сели в машину, и он включил печку. Дорога назад была такой же тихой, но теперь Ника не чувствовала неловкости. Она просто сидела и смотрела на него - на его руки, сжимающие руль, на его профиль, освещённый светом фар.
- Слушай, - сказала она, когда они уже подъезжали к общаге. - А ты всегда такой серьёзный?
- Всегда, - ответил он, не оборачиваясь. - Но с тобой, кажется, чуть меньше.
- Это потому что я смешная? - усмехнулась она.
- Нет, - он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. - Потому что ты тёплая. Я тянусь к теплу, как все нормальные люди.
- А, ну тогда ладно, - сказала она, чувствуя, как внутри разливается что-то такое, чему она не могла дать названия.
Они остановились у общаги. Данила выключил двигатель и посмотрел на неё.
- Ну что, - сказал он. - Ты завтра занята?
- А что? - спросила она, улыбаясь.
- Может, опять на обрыв? - он пожал плечами. - Или куда-то ещё. Я знаю пару мест, где не дует ветер.
- Ты хочешь показать мне все свои секретные места? - усмехнулась она.
- Все, - ответил он серьёзно. - Если ты не против.
Она смотрела на него, и в груди разливалось что-то новое, пугающее и одновременно радостное.
- Я не против, - сказала она. - Увидимся завтра.
- Увидимся, - кивнул он.
Она вышла из машины и пошла к подъезду. У дверей обернулась. Он всё ещё сидел за рулём и смотрел на неё. Она помахала ему, и он помахал в ответ.
Она поднялась к себе в комнату, сняла куртку и вдруг поняла - она всё ещё пахнет им. Табаком и морозом. Она зарылась лицом в воротник и улыбнулась.
Ночью телефон завибрировал.
«Я доехал. Ты как?»
«Хорошо. Я не замёрзла, спасибо за куртку».
«Оставь её себе. У меня есть ещё одна».
«Ты уверен?»
«Уверен. Пусть будет. Чтобы ты помнила, что я рядом, даже когда меня нет».
Она прижала телефон к груди и долго смотрела в потолок. Где-то за окном падал снег, и в комнате было тепло, но Ника знала: это тепло не от батарей. Оно было от него.