Два сердца - одна история

Глава 26. Суматоха, встреча и родной шум

Утро в больничной палате началось ранним, почти бесшумным визитом врача. Проверив зрачки, давность гематомы и измерив давление, медсестра поставила Арине последнюю на сегодня утреннюю капельницу. К восьми утра, как и обещал, приехал Егор. В руках у него был бумажный пакет из ближайшей кофейни с ароматным круассаном и травяным чаем, который Арине сейчас разрешали пить.
— Доброе утро, выздоравливающим, — улыбнулся Егор, ставя пакет на тумбочку и аккуратно целуя её в щеку. — Как голова? Не кружится?
— Доброе, — Арина потянулась к нему, слегка морщась от натянутого катетера в руке. — Значительно лучше. Медсестра сказала, если анализы будут хорошие, к концу недели точно выпишут домой. Ты сам-то поспал? Выглядишь уставшим.
— Да нормалек, — ответил Егор, придвигая стул ближе к кровати. — Главное, чтобы ты в себя приходила. Я сейчас с тобой до одиннадцати побуду, потом сгоняю на парковку вокзала, а точнее — перехвачу твоих. Они же на машине едут или на поезде?
— Папа сказал, на поезде решили, чтобы не мучиться в дороге, — напомнила Арина, сделав глоток теплого чая. — Приезжают на Казанский в 12:00. Марк уже писал мне в пять утра, что они выехали, и что он готов лично найти Соколова и разбить ему рыло.
— Типичный Марк, — хмыкнул Егор, закидывая ногу на ногу. — Я с ним вчера по телефону полчаса разговаривал. Сказал ему, чтобы остыл. Юристы Артёма всё берут на себя, так что этому Вадиму никакие папины связи не помогут. Сидеть будет по полной.
Они проболтали до половины одиннадцатого. Разговор шел легко: обсуждали комментарии под вчерашним видеосообщением, где фанаты устроили настоящий бунт поддержки, стыдя хейтеров, строили планы на то, как Арина будет восстанавливаться дома, и просто наслаждались тишиной.
В 11:15 Егор поправил куртку и взглянул на часы.
— Так, Ариш, мне пора выдвигаться на вокзал. Московские пробки никто не отменял, хочу встать поближе к перрону, чтобы твоим с сумками долго не шагать.
— Спасибо тебе, Егор... За всё, — тихо проговорила Арина, сжав его ладонь. — Папе только сразу не давай рулить, он после поезда всегда ворчит.
— Договорились, — засмеялся Егор, поцеловал её в лоб и вышел из палаты.
На вокзале вовремя гремела суета. Поезд «Воронеж — Москва» прибыл точно по расписанию — в 12:00. Егор стоял у выхода из нужного вагона, держа в руках бутылки с водой для всей семьи.
Первым из вагона выскочил младший, семнадцатилетний Макар — высокий, слегка угловатый парень с взъерошенными волосами. Следом за ним чинно вышел двадцатиоднолетний Марк — сдвинутые брови, подборок вперед, вид максимально суровый. За сыновьями спускалась Елена Вадимовна, мама Арины, заметно переживающая и бледная, а за ней с двумя тяжелыми сумками шёл Сергей Дмитриевич, отец family.
— Егор! — первой его заметила мама и тут же поспешила навстречу, всплеснув руками.
— Здравствуйте, Елена Вадимовна! Сергей Дмитриевич, привет, парни! — Егор шагнул навстречу, перехватывая у отца самую тяжелую сумку.
— Здорово, Егор, — Сергей Дмитриевич крепко пожал ему руку и соскученно обнял. — Спасибо тебе огромнейшее. Кабы не ты, мы бы тут с ума сошли от неизвестности.
— Да бросьте, — смутился Егор. — Главное, что Арина цела. Врачи говорят, всё самое страшное позади.
— Где этот урод? — без лишних прелюдий вмешался Марк, сжимая кулаки и здороваясь с Егором за руку. — Ты же сам сказал, его замять пытались? Я прямо сейчас могу съездить, поговорить с его адвокатами.
— Марк, угамонись! — строгим голосом оборвал его отец. — Мы к дочери приехали, а не на разборки.
— Марк, правда, остынь, — спокойно сказал Егор, ведя семейство к выходу с платформы. — Он в СИЗО. Юристы Артёма сделали всё так, что дело под личным контролем у следователя по особо важным. Деньги там ничего не решат. Сейчас главное — Арина. Ей нельзя нервничать.
— Как она вообще выглядит? — с тревогой в голосе спросила Елена Вадимовна, пока они шли к машине. — Говорит нормально? Не путается? Боже мой, три дня в коме... Я как вспомню твои первые слова по телефону, у меня сердце останавливается!
— Елена Вадимовна, тише, всё хорошо, — успокаивающе проговорил Егор, открывая багажник своей машины. — Она разговаривает абсолютно нормально, память на месте, шутит. Голова только иногда болит и тошнота бывает, но это последствия сотрясения. Главное — покой.
Макар, до этого молчавший и рассматривавший всё вокруг с типичным подростковым любопытством, влез на заднее сиденье рядом с братом:
— А в палату нас всех пустят? Или по очереди заходить?
— Пустят, я с заведующим договорился, — ответил Егор, садясь за руль. — Главное — толпой не орать, а то там строгая старшая медсестра.
Дорога до больницы заняла около сорока минут. В машине царило смешанное чувство: с одной стороны, родительский страх и злость на виновника аварии, с другой — огромная радость от того, что худшее позади.
Когда дверь палаты открылась, Арина сидела на кровати, причесанная и переодетая в домашний костюм, который ей заранее привез Егор.
— Доченька! — Елена Вадимовна не удержалась и, забыв про все предостережения про покой, бросилась к койке, аккуратно, но крепко обнимая дочь. — Господи, родная моя...
— Мам, ну ты чего, не плачь, — Арина уткнулась носом в мамино плечо, ощутив родной домашний запах, и сама едва сдержала слезы. — Всё хорошо уже, правда.
— Хорошо у нее... Посмотри на себя, бледная вся, синяки под глазами, — проворчал Сергей Дмитриевич, подходя ближе и осторожно гладя дочь по голове. — Как же тебя так уберечь-то не смогли...
— Пап, это случайность. Пьяный водитель на встречку вылетел, — тихо объяснила Арина. — Егор и так сделал всё, что мог. Если бы он не приехал сразу на место, я не знаю, что бы было.
Марк и Макар стояли чуть позади. Марк внимательно оглядывал сестру, оценочно рассматривая ссадину на её лбу:
— Ариш, — подал голос Марк. — Твоя тачка реально в тотал?
— Марк! — шикнула на него мать. — Какая тачка, о чём ты думаешь?!
— Ну а че? Я просто спросил! — огрызнулся Марк. — Главное, что сама жива. А с того козла мы новую выбьем, еще лучше прежней.
— Насчет машины страховая уже работает, — вмешался Егор, стоявший у дверей палаты с чашками для чая. — Пару дней — и дадут оценку. Но восстанавливать там точно нечего.
— Главное — голова цела, — подал голос 17-летний Макар, подсаживаясь на край кровати с другой стороны от Арины. — Ариш, мы с пацанами в Воронеже твои кружки смотрели, там в комментах такой треш был, пока ты не выложила видео! Все хейтеры сразу завалили, когда узнали, что ты в больнице.
— Да уж, — вздохнула Арина. — Противно было читать сначала. Но зато теперь я знаю, кто реально переживает, а кто так... ради хайпа.
— Ты про этих блогеров своих меньше думай сейчас, — строго сказал отец, присаживаясь на единственный стул. — Ешь давай, мы тебе из дома гостинцев привезли, мама твои любимые пирожки испекла перед отъездом.
— Пап, мне жирное пока нельзя, врач запретил! — засмеялась Арина.
— Ничего, мы с Макаром за неё съедим, — тут же вставил Марк, забрасывая в рот яблоко с тумбочки.
Палата мгновенно наполнилась тем самым привычным, сумбурным и родным шумом, которого Арине так не хватало все эти дни. Братья спорили о чем-то своем, мама непрерывно раскладывала на тумбочке привезенные фрукты и контейнеры, отец расспрашивал Егора о деталях юридической стороны дела и работе следователей.
Егор стоял чуть в стороне, опираясь о подоконник, и с теплой улыбкой наблюдал за этой картиной. Арина встретилась с ним взглядом через всю палату и губами беззвучно произнесла: «Спасибо».
Егор лишь слегка кивнул ей в ответ, понимая, что теперь, когда её семья рядом, процесс восстановления пойдет гораздо быстрее.