Два сердца - одна история

Глава 24. Ночь на грани и первый шаг из темноты

Палата интенсивной терапии встретила Егора монотонным, выбивающим из сил писком приборов. В помещении пахло медикаментами и той особой больничной прохладой, от которой кровь стынет в жилах. На узкой койке лежала Арина. Забинтованная голова, бледное, практически восковое лицо и капельница, прозрачная трубка которой тянулась к её вене.
Егор аккуратно, словно боясь спугнуть её дыхание, подошёл ближе и опустился на пластиковый стул рядом с кроватью. Он бережно взял её прохладную, бессильно лежащую ладонь в свои теплые руки и прижал к губам.
— Я здесь, малышка... Я рядом, — тихо, почти шепотом проговорил он, сдерживая подступающие слёзы. — Слышишь? Я никуда не уйду.
Первые часы тянулись как вечность. Егор не смыкал глаз. Каждые тридцать-сорок минут он доставал телефон и писал маме Арины. Он понимал, каково родителям находиться за сотни километров и сходить с ума от неизвестности, поэтому отправлял короткие, но успокаивающие сообщения:
«Показатели стабильные. Врачи подходят регулярно. Я держу её за руку. Не спите, но постарайтесь хоть немного отдохнуть. Я сразу наберу, как только что-то изменится».
Около трёх ночи дежурная медсестра тихонько заглянула в палату и принесла ему чашку горячего чая: — Молодой человек, вам бы поспать. Тут есть кушетка в коридоре. — Спасибо, но я останусь здесь, — качнул головой Егор, даже не повернувшись. — Вдруг она проснётся, а рядом никого...
Он так и просидел до самого утра: положив голову на край матраса и не выпуская её пальцев из своей руки. Чуть дремал, просыпался от каждого писка монитора, гладил её по плечу и тихим голосом рассказывал Арине обо всём — как скучает, как ждёт её дома и как сильно любит.
Наступил полдень. За окном палаты серый моросящий дождь сменился несмелыми лучами солнца.
Егор сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза от усталости. Вдруг пальцы Арины в его ладони слабо, едва ощутимо дернулись. Егор мгновенно встрепенулся, вглядываясь в её лицо.
Ресницы девушки подрагивали. Она издала едва слышный тихий стон и медленно, с огромным трудом открыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным и полным непонимания.
— Арина... Ариш! — дыхание Егора перехватило. Он слегка сжал её руку. — Господи, Арина...
Он тут же вскочил с места, выбежал в коридор и громко позвал: — Врача! Пожалуйста, скорее, она очнулась!
Через секунду в палату быстро вошёл лечащий врач в сопровождении медсестры. — Так, молодой человек, отодвиньтесь немного, дайте пройти, — оперативно скомандовал доктор, подходя к койке и доставая маленький фонарик.
Егор отступил на шаг, но руки Арины не отпустил. Девушка попыталась повернуть голову в его сторону, но тут же поморщилась от вспышки адской боли. Из её глаз брызнули слёзы.
— А... — попыталась произнести Арина, но из горла вырвался только сухой, хриплый звук. Губы её дрожали. — Тише-тише, не пытайся говорить, — мягко произнёс врач, светя ей в зрачки и проверяя реакцию. — Как тебя зовут, помнишь? Покивай, если слышишь меня.
Арина медленно, с трудом кивнула. Слёзы непрерывным потоком текли по её бледным щекам. Она попыталась снова что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова — горло пересохло, а в голове будто взрывались сотни раскалённых снарядов. Она сжала пальцы Егора с неожиданной для её состояния силой и судорожно задышала, погружаясь в панику от собственной беспомощности и дикой боли.
— Голова... — кое-как прошептала она на пределе сил, хватая ртом воздух. — Очень... болит...
— Все хорошо, Ариша, всё позади, я здесь, — Егор нагнулся к ней, второй рукой осторожно гладя её по спутанным волосам и целуя в лоб. — Не говори ничего, родная, просто дыши. Я с тобой.
— Так, динамика хорошая, сознание вернулось, реакция зрачков в норме, — констатировал доктор, поворачиваясь к медсестре. — Острый период комы позади, но черепно-мозговая травма даёт о себе знать. У неё сильнейший отек и синдром повышенного черепного давления, отсюда такой болевой шок и проблемы с речью. Срочно обезболивающее в капельницу и седативное, ей нужен абсолютный покой.
Медсестра быстро ввела препараты в катетер.
— Доктор, она сможет нормально говорить? Это пройдет? — с тревогой в голосе тихо спросил Егор, пока врач заполнял медицинскую карту.
— Это временная реакция на сильный ушиб головного мозга и шоковое состояние. Сейчас лекарство начнёт действовать, боль отступит, и она уснёт. Ей нельзя напрягаться. Речь и координация восстановятся, но нужен полный покой и курс реабилитации. Главное — худшее уже позади, она выкарабкалась.
Егор облегчённо выдохнул, почувствовав, как с души спал тяжелейший груз, давивший на него все эти сутки. Он снова опустился на стул. Подействовавшее обезболивающее постепенно снимало адскую вспышку боли: мышцы Арины расслабились, дыхание выровнялось, а слёзы на щеках подсохли. Она посмотрела на Егора уже более осознанным, хоть и отяжелевшим от лекарств взглядом.
— Все будет хорошо, слышишь? — тихо сказал Егор, искренне улыбнувшись ей впервые за эти жуткие сутки. — Ты у меня самая сильная.
Арина едва заметно улыбнулась уголками губ и слегка сжала его ладонь в ответ, после чего её веки снова тяжело сомкнулись, и она погрузилась в спокойный, целебный сон.
Егор достал телефон, пальцы его всё еще слегка дрожали, но теперь это были слёзы облегчения. Он набрал номер её мамы.
— Алло, Елена Сергеевна? — произнёс он, как только на том конце провода ответили на первом же гудке. — Она очнулась. Врачи только что были в палате. Арина пришла в себя, всё самое страшное миновало... Она жива.
Лекарство быстро подействовало, и Арина снова погрузилась в глубокий, теперь уже спокойный и восстанавливающий сон. Ее дыхание стало ровным, а бледные щеки постепенно заливал слабый, едва заметный румянец.
Егор ещё долго сидел рядом, не выпуская её руки. Но как только паника первых суток спала, а страх за её жизнь уступил место облегчению, в нем закипела глухая, ледяная ярость. Кадры с изродованной машиной, бинты на голове Арины, её слезы от адской боли — всё это крутилось перед глазами. Пора было узнать, кто виновен в этом кошмаре.
Егор осторожно высвободил свою ладонь, выскользнул из палаты в коридор и набрал знакомый номер своего друга Артема, у которого были хорошие связи в правоохранительных органах.
— Тёма, привет. Мне нужна полная информация по вчерашней аварии на перекрестке возле танцевальной студии. Кто за рулём внедорожника? — Егор, здорово. Как Арина? — голос Артема был озабоченным. — Очнулась. Врачи говорят, жить будет, сейчас спит. Но я хочу знать, что за идиот вылетел на красный. — Понял тебя. Я уже навел справки, — Артем вздохнул. — За рулем был некий Вадим Соколов, 24 года. Сынок одного местного бизнесмена. В момент аварии был пьян в дрова, гнал под сотню на запрещающий сигнал. Самое мерзкое — этот гад даже не пострадал, подушки безопасности сработали, а его папаша уже со вчерашнего вечера суетится, пытается всё спустить на тормозах и договориться, чтобы дело переквалифицировали. — Спустить на тормозах?! — Егор сжал кулак так, что костяшки побелели, а в голосе прорезался металл. — Она чуть не погибла! — Не переживай, — отрезал Артем. — Видео с камер уже у меня, там всё четко видно. Замять не дадим, я подключу своих юристов, так что дело на контроле у руководства. Ему грозит реальный срок, отмазать сынка у них не выйдет. — Держи меня в курсе каждого шага. Если понадобятся деньги, связи — я задействую всё. Этот урод сядет, я лично за этим прослежу.
Завершив разговор, Егор тяжело перевел дух. Он вернулся в палату, присел на край стула и дал себе обещание: он защитит Арину от любого давления и доведёт дело до конца.
К четырём часам дня Арина снова начала шевелиться. Она медленно открыла глаза — на этот раз взгляд её был куда более ясным и осознанным, хоть в глазах всё ещё читалась сильная усталость.
— Егор... — очень тихо, но уже без прежней хрипоты позвала она.
— Я здесь, родная, — Егор моментально оказался рядом, ласково гладя её по руке. — Как ты? Голова сильно болит? — Уже меньше... Просто тяжелая очень, — она попыталась слегка улыбнуться. — Сколько я спала? — Почти четыре часа. Тебе ввели хорошее обезболивающее. Кстате, медсестра только что принесла бульон и лёгкое пюре, доктор сказал, тебе обязательно нужно понемногу поесть, чтобы вернуть силы.
Егор поднял изголовье койки, помог Арине чуть приподняться и обложил её подушками, действуя с невероятной нежностью и осторожностью. Затем он взял пиалу с тёплым бульоном и ложку.
— Давай, по чуть-чуть. За маму, за меня, — улыбнулся он. — Я как маленькая... — смутилась Арина, но послушно открыла рот.
Егор дул на каждую ложку, аккуратно поднося её к её губам и вытирая салфеткой капельки. Арина съела полпиалы бульона и пару ложек пюре, после чего отрицательно качнула головой: — Больше не могу... Спасибо. А ты сам-то ел? Ты выглядишь ужасно уставшим, Егор. Когда ты в последний раз спал? — Я? Вчера утром, кажется, — усмехнулся он.
Достав из пакета контейнер с едой, который ему передали из больничного буфета, Егор быстро перекусил прямо рядом с ней. Видя, что он наконец-то поел, Арина заметно расслабилась.
— Егор... А что произошло? — тихо спросила она, посмотрев ему прямо в глаза. — Я помню только зелёный свет, потом вспышку фар... и всё. Скрежет металла. — В тебя врезался внедорожник. Водитель пролетел на красный, — Егор старался говорить спокойно, чтобы не волновать её. — Твою машину сильно смяло. Но главное — ты выжила, Ариш. Ты пролежала ночь в коме, я чуть с ума не сбежал от страха... — Извини... — на её глазах снова выступили слёзы. — Я так тебя напугала. — Эй, ты за что извиняешься? — Егор наклонился и прижался своим лбом к её лбу. — Ты ни в чём не виновата. Виновник ответит по всей строгости закона, поверь мне, я лично за этим прослежу. Твои родители, кстати, сходят с ума от счастья, я звонил им, когда ты спала. На днях они приедут тебя проведать.
Арина сжала его руку и тихо прошептала: — Спасибо тебе... За то, что не оставил. За то, что ты рядом. Если бы не ты, я не знаю, как бы справилась. — Я всегда буду рядом, слышишь? — Егор поцеловал её в пальцы. — Никакие аварии и дураки на дорогах этого не изменят. Теперь твоя главная задача — поправляться.
Арина прислонилась головой к подушке, чувствуя невероятное тепло и защиту. Впереди ещё был долгий путь восстановления, но рядом с ней был человек, за которым она была как за каменной стеной.