искусство,это как я!

На часах было ровно 5 утра. По всей квартире раздавались громкие стоны. В принципе, Антон из-за этого проснулся. Взглянув на часы, он удивился: «Рано», — пронеслось у него в голове, и он перевернулся на другой бок. Закрыв глаза, он уже начал погружаться в сон… Но стоны и крики начали становиться громче и увереннее.
— Господи… — выдохнул Шаст и встал с кровати. В его глаза упала старая бутылка с лимонной водой. Подойдя к ней, он хлебнул и выкинул пустую бутылку в мусорку. Надев на себя кофту и штаны, он направился в ванную. Сделав все свои процедуры, он вышел из ванной комнаты и направился обратно в комнату. Его взгляд сразу упал на календарь. Сегодня была суббота. Это значит, что у них сегодня только 3 урока: первый — философия, второй — алгебра, а третий — … «Сука!» — пронеслось в кудрявой голове, ведь третий урок тоже вёл Арсений Сергеевич.
Тоша закинул большую тетрадку и два учебника в сумку и вышел из комнаты, закрыв на собственный ключ. После проверки, что дверь закрыта, он надел кроссовки, а потом спокойно вышел из квартиры, накинув на голову капюшон. Когда он вышел из подъезда, он сразу же достал из кармана наушники и включил музыку. Теперь идти не так грустно… Ну, так казалось Антону. Спустя время он уже стоял у школы и курил. Каждая затяжка ему давалась с облегчением. Дым красиво расплывался в рассвете. Докурив, он выкинул окурок себе под ноги и затоптал его. Он зашёл в школу и поднялся на второй этаж. Занятия начнутся только через час. Он сам не знает, почему так рано пришёл, но это лучше, чем слышать, как его отец утихает с какой-то женщиной. Спустя 15 минут мимо него проходит очень знакомая фигура: высокий брюнет, на его плечах было чёрное пальто, а на ногах — кеды.
— Привет! — сказал торопливо Арсений Сергеевич, после сразу убежал открывать класс. Но тут он остановился и задней походкой вернулся к ученику.
— Антош? 7:17, ты чего здесь так рано? — спросил учитель, убирая ключи к себе в карман. Антон стоял и хлопал глазами. Он сам не ожидал увидеть философа так рано.
— Я… да так… — Махнул он рукой. Арсений на это только косо посмотрел. Его глаза прищурились, а брови нахмурились.
— Антошка, ты мне ничего не хочешь рассказать? Например, почему ты не спишь в такое время или почему ты находишься в школе так рано? — После этого Шастун пошатнулся и забегал глазами, будто пытался найти место или человека, который спасёт его от этих голубых глаз.
— Заходи! — Как-то холодно сказал Попов и зашёл в кабинет. Кудрявый резко выдохнул, мысленно перекрестился и вошёл в аудиторию. В кабинете пахло очень приятно: нежный запах весны и свободы.
— Закрой дверь! — Всё ещё громко говорил Арсений Сергеевич. Он зашёл к себе в кабинет и закинул своё пальто. Поправив воротник рубашки, он облакотился тазом на угол стола. Антон, сглотнув, послушно прикрыл дверь.
— А теперь расскажи, Антон, почему ты здесь делаешь в такую рань? — Глаза Попова всё ещё были прищурены, тем самым больше пугая Шастуна.
— Да… просто не спится, — кратко ответил он и сел за первую парту по высоте. Да, те самые последние.
— Антон! Во-первых, пересядь хотя бы на третью, а лучше на первую, чтобы не филонил у меня на уроке! А во-вторых, не ври мне! Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда мне врут! — Тут голос учителя стал громче и жёстче.
— Ну, Арсений Сергеевич, я не вру, правда, не спится, — спокойно ответил на этот крик младший, беря свою сумку и садясь на первую парту.
— Врёшь! А… Сенька, — Кабуто осенило. В его глазах, Кабуто, загорелась лампочка.
— Это из-за родителей? Шастун! Соврёшь — я обижусь очень сильно! — Угрожал философ, махая своим указательным пальцем. Антон видел, что Арсений не врёт, и он реально обидится.
— Иза отца… — Сказал Шаст, кратко прикрыв глаза и повернув голову в сторону окна.
— А, вот оно что… Что случилось? — Голос преподавателя стал более нежным и тревожным.
— Да опять там свою игрушку принес для утех, вот и мешали спать.
Арсений стоял лицом к окну, его плечи были прямые, а волосы аккуратно уложены.
— Антош… Ты понимаешь, что это не нормально? — Рука старшего начала зачёсывать непослушные пряди назад.
— Понимаю… — Попов повернул голову, посмотрев на Шастуна одним глазом.
— Можно личный вопрос? — В ответ кудрявый только кивнул.
— У тебя есть девушка? — Антон замер, он не ожидал такого вопроса.
— Нет, девушки нет. — Философ усмехнулся и потёр свою переносицу.
— А… они тебя вообще интересуют?
— Честно, не очень. орут много, то сделай, всё сделай, краситься… и вот пойми, красивая ли она без макияжа. Пахнут либо слишком сладко, либо слишком едко и горько… Короче, на данный момент нет. — Антон аж зажмурился от своих мыслей.
— Понимаю… — Пожал плечами старший и повернулся к ученику лицом. Теперь его голубые глаза рассматривали хрупкое тело парня.
— Арсений Сергеевич Попов… — Читал с потолка.
— Да, Тош, это я… Меня сюда вписали лет 10 назад.
— Это сколько вам лет? — Усмехнулся парень, чуть косо смотря на учителя.
— 28, Антош, двадцать восемь… — У Антона аж глаза на него полезли.
— Сколько! Вам максимум 25… — Тут на всю аудиторию раздался тихий смех. Это Арсений смеялся, закинув голову назад.
— Нет, Антон, мне правда 28 лет. — Арсений Сергеевич направился к столу. Там лежал батончик. Он взял в руки и протянул парню.
— Знаю, что не завтракал, съешь хотя бы это. — Антон странно посмотрел на шоколадку и сморщился.
— Нет, спасибо, не хочу. — Тут густые брови нахмурились.
— Антон, батончик и съешь! Я прекрасно знаю, что ты не завтракал, поэтому возьми. — Рука старшего взялась за кисть парня, впихнула шоколад и закрыла своей рукой в кулак.
— И съешь! — Тут Арсений Сергеевич начал наблюдать, как кудрявый открывает упаковку батончика и медленно кусает.
— Умница! — Сказал Попов, взъерошив пряди Шастуна.
— Чувствую себя 5-летним мальчиком, — пробормотал себе под нос парень и выкидывая фантик от батончика.
— Тош, честно, если кто-то заботился обо мне по своей воле, даже если мне было бы далеко за 30 — я бы только наслаждался. — В классе повисла гробовая тишина. Только редкие шаги в коридоре перебивали её.
— Спасибо за шоколадку… — Сказал Антон, утопая в своих мыслях.
— Не за что. Хочешь, я тебе их хоть каждый день приносить буду?..
— Вы сейчас серьёзно?
— Значит, завтра с меня батончик, а с тебя — его съесть, — Сказал философ, садясь на стул за свой стол.
— Ну, Арсений Сергеевич… — Замялся Антон.
— Не «арсенькай» мне тут!