Мох-Паразит
Ночь на трассе номер 75 пахла пылью, сухой полынью и чем-то ещё — сладковатым, едва уловимым, как от перебродивших фруктов. Пустошь по обеим сторонам дороги уходила в темноту, и только редкие столбы ЛЭП стояли, как скелеты великанов, провожая взглядом одинокие машины.
Чёрный «Мерседес» резал темноту фарами. За рулём — женщина лет тридцати, с тёмными кругами под глазами. Она возвращалась со смены в пригороде, и единственное, о чём мечтала, — горячий душ и кровать.
Она не заметила трещину.
Трещина появилась в асфальте в тридцати метрах впереди, ровная, аккуратная, будто кто-то провёл по дороге раскалённым ножом. И из этой трещины росло нечто.
Чёрное. Влажное. Пушистое, как плесень на забытой буханке хлеба, но с неестественным, почти живым блеском. Оно шевелилось. Медленно, едва заметно, но шевелилось — тянулось к свету фар, словно голодное существо, почуявшее добычу.
Переднее левое колесо «Мерседеса» наехало на субстанцию.
Женщина даже не почувствовала удара. Только странный, влажный хруст, похожий на звук, когда наступаешь на сырое мясо. Машина продолжала двигаться. Колесо крутилось, и с каждым оборотом на диск наматывалось всё больше чёрной массы. Она ползла вверх, по крылу, к двери, оставляя за собой липкий, маслянистый след.
Через минуту двигатель заглох. Машина покатилась по инерции, медленно, тяжело, как уставший зверь, и остановилась посреди дороги.
Женщина выругалась. Тихо, устало. Потянулась к телефону, чтобы посветить себе, и вышла из машины.
Ночь была холодной. Ветер нёс с пустоши запах гнилой травы и чего-то ещё — тошнотворного, как от разлагающихся фруктов. Она подошла к капоту, открыла его.
И замерла.
Под капотом всё было покрыто серым, влажным налётом. Двигатель, провода, шланги — всё исчезло под слоем чего-то, что пульсировало в тусклом свете телефона, словно дышало.
Телефон выскользнул из пальцев. Ударился об асфальт, отлетел под машину.
Женщина присела. Ощупью полезла под бампер. Пальцы нащупали холодный металл телефона. Она потянула его на себя — и в этот момент её рука задела нечто.
Мягкое. Тёплое. Живое.
Она отдёрнула руку. На пальцах — чёрная, маслянистая масса. Она стала стряхивать её — бесполезно. Стала скрести ногтями — кусочки отлетали, но тут же на их месте вырастали новые, заполняя пробелы с тошнотворной, почти видимой скоростью.
Она закричала.
Короткий, сдавленный крик, который оборвался, когда мох добрался до локтя. Он рос быстро. Слишком быстро. Полз по руке, как живая тень, обвивая предплечье, плечо, шею. Женщина упала на колени, скребла ногтями асфальт, пытаясь оторвать от себя это, но мох был сильнее. Он проник под одежду, под кожу, внутрь.
Из её рта, когда она попыталась закричать снова, вырвался не крик, а тихий, влажный хрип. И тонкий, чёрный усик, потянувшийся к небу.
Она смотрела, как темнота сжимается вокруг неё, как мох закрывает глаза, рот, нос. Последнее, что она почувствовала, — тепло. Странное, почти уютное тепло, когда нечто начало прорастать внутри неё, заменяя органы, вены, кости.
Её тело обмякло и рухнуло на асфальт, раскинув руки, как сломанная кукла. Из горла, изо рта, из ушей — повсюду торчали тонкие чёрные усики, тянущиеся к небу.
Пустошь снова стала тихой.
* * *
Утро.
Солнце взошло мутное, болезненное, и трасса номер 75 выглядела ещё более мёртвой, чем ночью. Чёрный «Мерседес» стоял посреди дороги, но теперь его не было видно.
Весь автомобиль — от капота до багажника — был покрыт чёрным, влажным мхом. Он рос из каждой щели, из каждой трещины, свисал с дверей, как мохровая бахрома. Из водительского окна, из того места, где ещё вчера было лицо женщины, тянулся тонкий, чёрный стебелёк. На его конце — крошечный, бледно-зелёный листок.
Возле машины стояли двое.
Оба в чёрных костюмах. Оба с уставшими лицами. Один — лет двадцати пяти, высокий, с коротко стриженными тёмными волосами. В руке он держал катану — не для красоты, а потому что она была ему нужна. Второй — лет двадцати трёх, в очках, с вечно растрёпанными волосами.
— Джо, кажись, мы вовремя, — произнёс тот, что в очках. Голос у него был хриплый, как после бессонной ночи.
Джо не ответил. Он просто смотрел на машину. Медленно. Внимательно.
Хью — так звали того, что в очках — подошёл к багажнику. Достал из кармана специальную палочку, похожую на длинный пинцет, и потянулся к мху.
— Не надо, — тихо сказал Джо.
Хью замер. Посмотрел на напарника.
Джо указал катаной на тело на асфальте.
Хью поправил очки, подошёл ближе к кокону. И замер.
— Оу, shit, — выдохнул он. — Похоже, без жертв не обошлось.
Джо достал телефон. Набрал номер. Ждал долго — шесть гудков, семь, восемь. Наконец — щелчок.
— Слушаю, — голос был женский, с лёгкой хрипотцей, будто женщина не спала вторую смену подряд.
— Это Джо. Мы на месте.
Пауза. На том конце провода послышался тихий стук клавиш и приглушённый гул чьих-то голосов — кто-то в дежурной части отчитывался по рации.
— Трасса 75, — тихо произнесла Марта. Не вопрос. Констатация. — Я вижу вашу геолокацию. Вы… вы ведь не должны были туда ехать, Джонатан. Лилит на совещании у Мисс Грим. Если она узнает…
— Не узнает, — буркнул Джо. — У тебя же всё под контролем?
Снова пауза. Долгая. Джо почти услышал, как Марта на том конце провода закатывает глаза.
— Что у вас там? — спросила она наконец.
— Хью предполагает, что это Мох-паразит.
— Принято, — голос Марты стал суше, профессиональнее. — Ждите команду зачистки. Я вызову оцепление, дороги на ближайшие три мили перекроют.
— Спасибо, Марта.
— Не благодарите, — отрезала она. — В следующий раз хотя бы предупредите. Я не могу вечно выдумывать, куда вы уехали. Прошлый раз мне пришлось изображать, что вы на учениях в Шерон-сити. А Хью тогда ещё умудрился активировать аномалию класса «С».
— Мы не знали что…, — буркнул Джо. — ….это был межпространственный портал, замаскированный под…
— Джонатан.
— …унитаз.
— Джонатан. Заткнись.
Щелчок. Звонок отключился.
Хью посмотрел на напарника, убирая телефон в карман.
— Она нас когда-нибудь сдаст с потрохами.
— Не сдаст, — Джо пожал плечами, глядя на тело, покрытое мхом.
Хью не ответил. Он просто достал блокнот и начал записывать наблюдения, старательно не глядя на напарника. Но уголки его губ дрогнули — то ли в усмешке, то ли в облегчении.
— Откуда он тут взялся? — задумчиво произнёс Хью, глядя на трещину в асфальте, из которой всё ещё пробивался мох.
— Давай прокатимся, — Джо кивнул в сторону, откуда приехала машина. — Поедем в ту сторону.
Перед отъездом Хью достал из багажника скутера табличку — да, у них был один скутер на двоих, потому что машины были только у лучших агентов. Написал на ней маркером: «НЕ ТРОГАТЬ. ОПАСНО». Поставил у обочины.
Они сели на скутер. Джо за руль, Хью сзади, держась за его плечи. Скутер чихнул, закашлялся и тронулся.
Они проехали около километра. Остановились.
Трещина.
Она была здесь. Та самая, из которой, судя по всему, и рос мох. Трещина в асфальте, широкая, глубокая, и из неё — чёрная, влажная масса, ползущая во все стороны, как щупальца.
— Нашли, — сказал Хью. Подошёл ближе. Присел. — Судя по всему, это началось здесь.
Джо закурил. Молча. Смотрел на трещину.
Хью достал телефон. Набрал номер. Отошёл в сторону, чтобы не мешать.
Джо присел на корточки. Достал из кармана маленькую палочку — такую же, как у Хью, — и ткнул во мох.
Мох ожил.
Он бросился на палочку, как голодное существо, обвивая её, втягивая в себя. Через секунду палочка исчезла. Через две — мох начал ползти к пальцам Джо.
Джо бросил палочку. Отпрянул. И в этот момент сигарета выпала у него изо рта. Упала прямо в мох.
Вспышка.
Мох загорелся. Не как обычная плесень — а как бензин. С шипением, с треском, с чёрным, едким дымом. Он скукожился, сжался, превратился в кучку пепла.
Когда Хью закончил разговор, он увидел, что сделал Джо.
— Ты сжёг “это”?
— Случайно.
— Ага
Хью вздохнул. Тяжело. Устало.
— Ладно. Раз аномалия ликвидирована, значит, на этом конец. Поехали обратно, доложим Лилит, что…
— Эй, Хью.
Джо стоял у трещины. В руке — катана. Он проковырял лезвием асфальт, отодвинул кусок дороги. И под ним — дорожка. Тонкая, едва заметная дорожка из мха, уходящая в сторону от трассы, в пустошь.
Хью подошёл. Посмотрел. Достал телефон. Открыл карты.
— В той стороне, в полутора километрах, — он провёл пальцем по экрану, — заброшенная шахта. Старая, ещё с пятидесятых.
Джо посмотрел на него. Молча.
— Надо проверить, пока у нас есть время, — сказал Хью. — Погнали?
Джо кивнул. Сел на скутер. Завёл.
Они поехали в пустошь, в сторону заброшенной шахты, не зная, что там их ждёт.
* * *
Тем временем в неизвестном месте….
Стрелки часов сомкнулись на двенадцати. Кабинет №1 погрузился в густую, почти осязаемую тьму.
Огромный зал на минус десятом уровне штаб-квартиры О.П.Л.К.А. тонул во мраке. Лишь холодное голубоватое свечение панорамного экрана, встроенного в стену, выхватывало из темноты массивный стол из чёрного полированного дерева. Вокруг него, как призраки на совете теней, располагались руководители подразделений. Те, кто не мог присутствовать физически, мерцали голограммами — полупрозрачные фигуры, отбрасывающие неестественные, дрожащие тени.
Воздух пах озоном от проекторов, дорогим кофе и едва уловимым страхом. Здесь, в этой комнате, принимались решения, о которых мир никогда не узнает. Здесь стирали границы между реальностью и безумием.
Во главе стола, в кресле с высокой спинкой, сидела Мисс Грим.
Её невозможно было не заметить, даже в этом полумраке. Стройная, с безупречной осанкой, она казалась высеченной из льда. Тёмные волосы, собранные в тугой узел, не выбивались ни на миллиметр. Лицо — гладкое, лишённое возраста, с глазами цвета стали, которые смотрели на присутствующих так, будто взвешивали каждую душу на невидимых весах. На ней был строгий чёрный костюм, без единого украшения, кроме тонкой серебряной броши в виде символа О.П.Л.К.А.
Рядом, чуть позади, стояла её секретарь — "М". Молодая женщина с короткой стрижкой и лицом, лишённым всяких эмоций. Она держала в руках планшет, её пальцы замерли над экраном, готовые зафиксировать каждое слово.
— Начинайте, — голос Мисс Грим разрезал тишину, как скальпель. Холодный, строгий, не допускающий возражений.
Оперативный дежурный ДЧ, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и седеющими висками, вскрыл запечатанный конверт. Его пальцы дрожали — не от страха, а от привычки. Он достал бумаги, откашлялся и начал зачитывать суточную сводку.
— За последние двадцать четыре часа зафиксировано семь катаклизмов-аномалий. Ликвидировано пять. Две находятся в стадии обработки. Ущерб, оценённый в денежном эквиваленте, составляет…
Его голос звучал монотонно, но каждый в комнате слушал внимательно. Здесь не было места для ошибок. Каждая цифра — это жизни, которые удалось спасти, или те, что были потеряны.
По окончании доклада дежурный сел, сложив бумаги в аккуратную стопку.
Мисс Грим без малейшей эмоции взялась за папки, лежавшие перед ней. Её пальцы, длинные и тонкие, пробежали по бумагам с хирургической точностью.
— Лилит, — она даже не подняла глаз. — Для твоих ребят есть работа. Живая аномалия. Категория "А". Необходимо выслать агентов.
Она толкнула папку в сторону Лилит.
Лилит сидела по правую руку от Мисс Грим. Высокая, с светлой кожей и длинными волосами. Её глаза, тёмные и проницательные, сканировали папку ещё до того, как та остановилась перед ней. На ней был строгий чёрный костюм, как у Мисс Грим, но с красной окантовкой на лацкане — символ главного агента подразделения Ликвидаторов.
— Поняла, — кивнула Лилит, не открывая папку. Она уже знала, что внутри.
Мисс Грим взяла следующую папку. На ней была пометка: "Повторно".
— Виктор, как обстоят дела с аномалией №675?
Голограмма мужчины, сидевшего по левую руку, замерцала и привстала. Это был Виктор Жуковский — глава подразделения Синоптиков. Ему было около шестидесяти, но голограмма делала его ещё старше, добавляя морщины и усталость. Его лицо было обветренным, как у человека, который провёл слишком много лет под открытым небом, борясь с тем, что не подчиняется законам физики.
— Вы про "Умный торнадо"? — голос Жуковского был хриплым, с лёгким акцентом. — Мои агенты неоднократно сталкивались с данной аномалией, однако маршрут и появление предсказать практически невозможно. Мы работаем над этим.
— Хорошо, — Мисс Грим даже не моргнула. — Подключу к вам в помощь "Химиков".
Она повернула голову влево.
Из полумрака выступила фигура в белом халате. Рон — глава подразделения Лаборатория. Ему было двадцать восемь, но выглядел он так, будто не спал неделю. Мешки под глазами, растрёпанные тёмные волосы, очки, сползшие на кончик носа. Он создавал впечатление учёного, для которого сон был просто досадной необходимостью. Но за этой внешностью скрывался гений, способный создать технологию, которая могла уничтожить целую планету. Хотя никто в комнате, кроме Мисс Грим, не знал этого.
— Так точно, мисс Грим, — голос Рона был тихим, но уверенным. Он поправил очки и вернулся к своим заметкам.
— Остальным займутся "Чистильщики", — продолжила Мисс Грим.
На противоположной стороне стола голограмма мужчины в строгом костюме кивнула. Джастин Фрай — глава "Чистильщиков". Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость человека, который видел слишком много разрушений и слишком много слёз.
Мисс Грим не стала смотреть на оставшиеся бумаги. Её взгляд скользнул к последнему месту за столом.
— Преподобный Александр, — произнесла она.
Голограмма мужчины в церковных облачениях привстала. "Преподобный Отец" Александр — глава подразделения Экзорцистов. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым, но в глазах горел огонь веры. Он был человеком, который общался с ангелами так, будто беседовал со старыми друзьями.
— Да благословит всех нас Бог, — его голос был мягким, но в нём звучала сталь. Он перекрестился движением руки. — Я хотел бы сообщить вам о новых разновидностях призраков…
В этот момент к Лилит, которая листала папку с бумагами, тихо, словно тень, подкралась "М". Её движения были бесшумными, почти нечеловеческими. Она наклонилась к уху Лилит и прошептала что-то.
Взгляд Лилит дрогнул. Её пальцы сжали край папки так сильно, что побелели костяшки.
"Видимо, плохие новости", — подумала Мисс Грим, наблюдая за реакцией главного агента. Она видела слишком много таких моментов. Слишком много раз её лучшие люди получали известия, которые меняли всё.
Совещание продолжалось.
* * *
Красная скала вырастала из выжженной земли, как гнилой зуб из десны. Когда-то здесь, в предгорьях к западу от Вайлетсити, охотились койоты и бродили племена, чьи имена давно стёрлись из учебников. Теперь — только пыль, ветер да запах полыни, смешанный с чем-то сладковато-гнилым, что никак не вязалось с пустынным пейзажем.
Хью и Джо подъехали к подножию на своём скутере. Вход в шахту зиял в скале, как чёрная глотка. Деревянные подпорки, потемневшие от времени, с трудом удерживали вес камня над головой. Ржавые рельсы уходили в темноту, и на них, словно скелет забытой игрушки, одиноко стояла грузовая тележка.
Хью слез с сиденья первым, поправляя очки. Он быстро, дёргано осмотрелся — привычка, выработанная годами борьбой с аномалиями. Первое, что бросилось в глаза, — фургон у входа. Дверцы распахнуты. Ключи в зажигании. На переднем сиденье — недопитый кофе, остывший.
Джо молча подошёл ко входу. На почерневшей деревянной балке была прибита табличка, буквы на которой выцвели, но всё ещё читались: «Рембриджский Исследовательский Университет. Собственность».
— Видимо, учебная шахта, — Хью подошёл к напарнику, сунув руки в карманы чёрного пиджака. — Для практических занятий со студентами-геологами. Или для тех, кто хотел найти приключения и нашёл то, что искало его первым.
Джо не ответил. Он просто смотрел в темноту тоннеля.
— Ну, что ж, — Хью подтолкнул очки безымянным пальцем и шагнул ко входу. — Нам остаётся только спуститься.
Он сделал один шаг. Два. Три.
И резко развернулся, вернувшись к Джо почти бегом.
— Только после вас!
Джо вздохнул — едва слышно, скорее движением плеч, чем звуком — и шагнул в темноту первым. Хью, как обычно, последовал за ним, держась ровно в полуметре от спины напарника. С детства так повелось: Джо впереди, Хью сзади. Джо — щит, Хью — мозг. Работало безотказно. Ну, почти.
Внутри пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё — приторно-сладким, как от перезревших фруктов, оставленных на солнце слишком долго. Хью морщился с каждым шагом. Под ногами хрустел гравий, рельсы тихо постанывали. Где-то вдалеке капала вода — медленно, мерно, как метроном, отсчитывающий секунды до чего-то неизбежного.
И тут Хью заметил это.
Вдоль стены, от самого входа, тянулась тонкая, едва заметная линия. Чёрная. Влажная. Она пульсировала — еле-еле, почти незаметно, но пульсировала, как вена под кожей. Мох-паразит. Тот самый, что они видели на трассе. Только здесь, в темноте, он казался другим. Живым. Наблюдающим.
— Джо, — тихо позвал Хью, и его голос прозвучал неестественно громко в этой тишине. — Ты это видишь?
Джо кивнул, не останавливаясь.
Они шли дальше, перешагивая через шпалы, и чёрная линия становилась всё шире, всё наглее. Она ветвилась, тянулась к потолку, сползала на рельсы. Иногда Хью казалось, что она двигается — не от ветра, которого здесь не было, а сама по себе, как щупальца чего-то огромного и терпеливого.
Через несколько десятков метров они уткнулись в грузовой лифт.
Они зашли в грузовую клеть — ржавую металлическую платформу с прутьями ограждения, на каких в шахтах перевозят руду и вагонетки. Джо дёрнул рычаг. Механизм с огромным грохотом и скрежетом запустился, и клеть стала опускаться вниз. Медленно, натужно, сотрясаясь на каждом повороте троса.
— Джо, мне кажется, пока мы спустимся, к нам сюда пришлют остальных! — крикнул Хью, перекрикивая лязг металла.
— Расслабься, — коротко прокомментировал Джонатан, держась за прут ограждения.
Через пару минут их клеть спустилась в глубины подземелья. Глубина могла составлять около сотни метров.
Хью посмотрел вверх. Очень высоко. Только узкий прямоугольник света наверху, где они оставили скутер, и тусклое мерцание ламп вдоль шахтного ствола. Любой подумал бы: не дай бог оказаться здесь без подъёмника.
— Эй, Джо, как же здесь… — начал Хью, глядя вверх и делая шаг вперёд.
Ножны катаны Джо мягко, но твёрдо преградили ему путь.
Хью замер. Опустил взгляд.
В полуметре от его ботинка, прямо на рельсах, лежал серый комок. Нет, не комок. Горка. Мох. Он пульсировал — медленно, ритмично, как дыхание спящего зверя. И — Хью это точно видел — он рос. На его глазах, прямо сейчас, из центра горки вылезал тонкий, чёрный усик и тянулся к ботинку Хью. Медленно. Целенаправленно.
— Окей, — Хью отступил на шаг. — Спасибо, что остановил. Я бы не хотел стать удобрением для этой… этой плесени.
Шахта была почти тёмной. Лампочки под потолком — те немногие, что ещё работали — мерцали тускло, как усталые светлячки. Агенты достали из внутренних карманов пиджаков фонарики. Лучи разрезали темноту.
И Хью понял, что они ошибались.
Мох здесь не рос. Мох здесь жил.
Стены — обе, с потолка до пола — были покрыты им полностью. Чёрная, влажная масса, поблёскивающая в свете фонарей, как нефтяная плёнка. Она дышала. Хью видел, как она поднимается и опадает, медленно, синхронно, будто у неё есть лёгкие. С потолка свисали тонкие, как волосы, усики. Они покачивались, хотя воздуха не было.
А запах…
Запах был таким, что Хью захотелось зажмуриться. Сладкий. Гнилой. Как от мяса, которое забыли в машине на жаре. Как от чего-то, что когда-то было живым, а теперь стало другим.
— Блин, — Хью сглотнул, стараясь дышать ртом. — Не очень приятно. Ладно, придётся разделиться. Джо, ты налево, я направо. Если услышишь крики… ну, ты понял.
Джо посмотрел на него. В полумраке, с фонариком в руке, он напоминал статую — неподвижную, холодную, готовую к чему угодно.
— Я узнаю твои крики где угодно, — наконец произнёс он. И это было самое длинное, что он сказал за весь день.
Хью хмыкнул, но смех получился коротким, нервным. Он посмотрел в сторону, куда должен был идти. Чёрная масса на стенах, казалось, повернулась к нему. Не буквально — он был не сумасшедший. Но что-то в ней изменилось. Усики стали длиннее. Пульсация — чаще.
Как будто мох ждал.
Как будто он знал, что они пришли.
— Ладно, — Хью поправил очки. — Встречаемся через десять минут. Если кто-то из нас не вернётся, второй… ну, второй расскажет нашу историю. Красиво. Без упоминания, что мы оба трусы.
Джо кивнул. И шагнул в темноту слева.
Хью посмотрел ему вслед. Потом — вправо, в свою темноту. Чёрные усики на стенах качнулись, словно приветствуя его.
— Ну здравствуй, — пробормотал Хью и шагнул вперёд.
Тоннель сузился. Стены давили, сжимая пространство, и Хью инстинктивно пригнулся, хотя потолок был достаточно высоким. Воздух здесь был густым, тяжёлым. Под ногами хлюпало. Он опустил фонарик и увидел, что пол покрыт тонкой плёнкой слизи, в которой пульсировали чёрные нити мха. Они шевелились, реагировали на свет, тянулись к нему, как голодные черви.
Хью ступал осторожно, переставляя ноги так, чтобы не задеть эту живую субстанцию. Каждый шаг отдавался чавкающим звуком. Он понимал: здесь лучше ни к чему не прикасаться. Иначе его ждёт участь владельца "Мерседеса" на трассе.
Мысли о машине прервались. Он вспомнил звонок в лабораторию, который сделал час назад, осматривая останки автомобиля. Рон, главный химик О.П.Л.К.А., ответил не сразу. Когда его голос наконец пробился сквозь помехи, он был напряжённым, почти испуганным.
— Это не природное, Хью, — сказал Рон тогда. — По структуре напоминает симбиота, которого мы обнаружили в 1980 году на астероиде, упавшем возле Нью-Йорка. Но тот был пассивным. Этот... этот активен. И он растёт. Быстрее, чем что-либо, что я видел. Не дай ему коснуться тебя. Если коснётся — у тебя будет меньше минуты.
Хью вздрогнул, отгоняя воспоминание. Что-то зашевелилось на правом плече. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. По привычке он потянулся рукой, но остановился. Медленно повернул голову.
На краю плеча, прямо на ткани пиджака, росло маленькое колечко мха. Чёрные усики уже впились в ткань, проникая сквозь неё, к коже. Они пульсировали, расширялись, росли на глазах, как время, ускоренное в десятки раз.
— Что за хрень?! — выругался он.
Хью мигом скинул пиджак, швырнул его в стену. Пиджак прилип к поверхности, и мох мгновенно начал поглощать ткань, расползаясь по камню, как чёрная плесень. Хью отступил на шаг, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.
— Так, нам необходимо быстро найти источник аномалии и уничтожить его, — сказал он в пустоту, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Иначе дальше будет только хуже.
Он понимал, что через передатчик не свяжется с Джонатоном — под землёй связь не ловила. Поэтому он был наготове в любой момент закричать. Но кричать было некому.
— Пиджак жалко... — пробормотал он, продолжая идти вперёд, светя фонариком. Луч выхватывал из темноты всё новые нити мха, тянущиеся к нему, как щупальца.
Спустя несколько минут тоннель расширился. Хью вышел в большое пространство, похожее на тупик. Здесь стояли металлические столы, пробирки с химикатами, рюкзаки, сложенные в угол. Лаборатория.
"А вот и студенты", — подумал Хью, осматриваясь.
Его не покидало чувство, что за ним что-то следит. Не ощущение опасности — скорее, ощущение присутствия. Что-то большое, тяжёлое, дышащее где-то в темноте, за пределами света фонарика.
Он подошёл к столу. На поверхности были разбросаны вещи: диктофон, выключенный ноутбук, тетради, ручки. Всё покрыто тонким слоем пыли, но не мха. Здесь мох ещё не добрался. Или... не хотел трогать.
Хью взял в руки тетрадь, быстро пролистал. График занятий студентов, списки, заметки. Почерк был аккуратным, научным. Он открыл ноутбук, нажал кнопку питания. Экран мигнул, ожил. На рабочем столе — папка с видеофайлами. Первый по счёту. Дата — вчерашний день, время 13:45.
Хью кликнул.
На записи был мужчина средних лет, с лёгкой небритостью, в очках. Преподаватель. Курт Кертис, кандидат наук, который вёл записи геологических раскопок студентов. Он смотрел в камеру, улыбался, был возбуждён.
— Сегодня мы начинаем раскопки с юными студентами, — говорил он. — Место интересное, много слоёв, много истории. Надеюсь, найдём что-нибудь стоящее.
Хью переключил на следующее видео. Тот же профессор, но уже взволнованный, глаза горят.
— Мы нашли нечто интересное, — говорил он, показывая в камеру пробирку с серым сухим веществом. — Выглядит как высохший мох, возможно, времён до мезозойской эры. Но структура... структура неправильная.
Дальше Хью взял диктофон, нажал кнопку воспроизведения.
— ...время 17:34. Итак... Эм... С чего начать? — голос профессора дрожал. — Начну, пожалуй, с того, что наши студенты ещё не умеют нормально пользоваться киркой. К сожалению, один студент получил травму руки. Порезался глубоко. Кровь... кровь попала на мох. И... самое удивительное, что мох обрёл окрас при попадании крови. Он будто ожил. Запульсировал. Начал расти. Быстро. Слишком быстро.
Запись оборвалась.
Хью запустил последнее видео на компьютере.
Перед камерой стоял тот же преподаватель. Но большая часть его тела была покрыта мхом. Чёрные усики пульсировали по всему телу, проникали под одежду, в кожу. Один глаз был полностью заросшим, затянутый чёрной плёнкой. Профессор смотрел в камеру, и в его оставшемся видимым глазу был чистый, животный ужас.
— Если вы это смотрите, немедленно бегите, — прошептал он. — Мы столкнулись с чем-то непонятным. Оно... оно живое. Оно чувствует. Оно голодное.
Позади профессора стали слышны жуткие крики. Не человеческие. Звуки, будто кто-то разрывал плоть, выворачивал кости наизнанку. Профессор дёрнулся, оглянулся, но не успел повернуться обратно. Из его рта вылезли серые усики, длинные, толстые, как черви. Они потянулись к камере, и профессор упал вниз, за кадр. Ноутбук не смог запечатлеть ракурс снизу. Только звук. Хлюпающий, чавкающий звук. И крик, оборвавшийся на полуслове.
— Если ты умер, тогда где твоё тело... — прошептал Хью, останавливая запись.
Он услышал странный звук. Обернулся, светя фонариком. Позади никого не было. Только стены, только мох, только темнота.
Он снова повернулся к ноутбуку.
Над ноутбуком, прямо на глазах, начала расти стена из мха. Чёрные усики сплетались, утолщались, формировали плотную массу. Хью вздрогнул, сделал шаг назад. На его глазах происходило нечто невозможное. Из стены, как из живой плоти, начало выпирать нечто. Сначала голова. Потом плечи. Потом руки.
Нечто, похожее на человека, но полностью покрытое мхом. Усики сплетались, формировали мышцы, кости, кожу. Существо вылезло из стены, как будто прорвалось из другого измерения. У него не было лица. Только гладкая, чёрная поверхность, пульсирующая, живая.
Хью обнажил пистолет, выстрелил.
Пуля прошла сквозь существо, как сквозь воду. Моментально затянулась, восстановилась. Существо даже не дёрнулось.
— Вот чёрт, — выругался Хью, обернулся.
Позади стояло несколько фигур из мха. Они шли к нему, медленно, неумолимо. У каждого вместо лица — гладкая чёрная поверхность. У каждого из спины, из рук, из ног торчали цветы. Большие, мясистые, пульсирующие цветы с зубчатыми лепестками, похожими на зубы. Они открывались, закрывались, дышали.
— Вот чёрт, — снова выругался Хью.
Ситуация была безвыходной. Впереди — существо из стены. Позади — ещё несколько. Пули не действуют. Бежать некуда.
Фонарик выхватывал из темноты серые силуэты. Существа, покрытые пульсирующим мхом, двигались не как люди — без рывков, без пауз. Плавно. Непрерывно. Как прилив, который невозможно остановить. Из их спин, из плеч, из затылков тянулись чёрные усики, шевелясь в воздухе, словно слепые черви, ищущие тепло.
Один из них — тот, что стоял позади, — сделал резкий рывок. Хью отпрыгнул к столу, спиной к ноутбуку, и его рука машинально нащупала лямку студенческого рюкзака. Мозг, освобождённый от привычной лени адреналином, работал с пугающей чёткостью.
Три цели. Пули бесполезны.
Он швырнул первый рюкзак в ближайшую фигуру. Мох обвил ткань мгновенно, поглощая нейлон и пластик, как кислота. Рюкзак исчез за секунду.
Второй рюкзак. Хью разорвал молнию, шаря рукой на ощупь. Пальцы наткнулись на что-то цилиндрическое, обмотанное бумажной оболочкой, с коротким фитилём.
Сигнальная шашка. Красный огонь. Горит три-четыре минуты. Отпугнёт их, даст время.
Он выхватил зажигалку из кармана, чиркнул. Огонь лизнул фитиль. Тот зашипел, заискрился.
— Назад, падлы! — рявкнул Хью, размахивая шипящим цилиндром, как факелом. — Всем назад!
Существа замерли. Усики потянулись к свету, но сами тела отступили на полшага. Они наблюдали. Не нападали. Словно оценивали.
Хью перевёл дух. И в этот момент заметил: звук был не тот. Не ровное шипение пиротехники, а злобное, нарастающее потрескивание. И свет — не красный, а ослепительно белый, с жёлтыми искрами.
Он прищурился, всмотрелся в маркировку на оболочке. Буквы, стёртые временем, но читаемые: «ТНТ-200. Карьерный».
— А, — сказал Хью в абсолютной тишине. — Это динамит.
Осознание пришло быстрее гепарда. Фитиль горел. Секунд десять, может, пятнадцать.
Мозг переключился на режим, который Хью ненавидел всей душой, но который спасал ему жизнь раз за разом. Режим, в котором лень сгорала без остатка, уступая место холодной, хирургической логике.
Вариант один: бросить в монстров. Взрывная волна в замкнутом пространстве — смертельна для меня. Обрушение потолка — вероятно. Моховая масса может поглотить осколки и ударную волну. Неэффективно.
Вариант два: потушить. Потеряю единственный источник огня. Они нападут снова. Конец.
Вариант три: использовать взрыв не как оружие, а как инструмент.
Его взгляд метнулся к потолку. Луч фонарика выхватил из темноты старую породу — рыхлую, изъеденную трещинами, держащуюся на честном слове и ржавых крепях. Две массивные балки, вросшие в камень, несли на себе тонны породы. Между ними — широкая трещина, уходящая вглубь, как шрам.
Если заложить заряд между балками, ударная волна пойдёт вверх. Обрушение перекроет тоннель. Монстры окажутся отрезаны. Я — с другой стороны.
— Эй, плесень! — крикнул он.
Существа рванулись вперёд. Хью, не теряя ни секунды, с силой швырнул динамит вверх. Цилиндр, вращаясь, влетел в трещину меж балок и застрял, удерживаемый неровными краями камня. Фитиль шипел, разбрасывая искры.
Пять секунд.
Шашка упала с потолка, и упала рядом с одним из монстров.
— Как всегда, все идет не по плану, — пробормотал Хью, отпрыгивая назад.
Монстры тянули усики к нему, их тела пульсировали быстрее, словно чувствуя опасность. Остались считанные секунды. Монстр сделав шаг оттолкнул шашку в трещину, которая находилась в полу.
Звук был оглушительным, стены задрожали, потолок посыпался камнями. Хью прижался к стене, закрыв голову руками. Пол под ним треснул, и с грохотом обвалился, утягивая за собой монстров в черную бездну.
Поднялся столб пыли. Хью кашлял, размахивая рукой перед лицом, когда все улеглось, он подошел к краю провала, посветил фонариком вниз.
Рука дрогнула, фонарик чуть не выпал.
Внизу, в тусклом свете, все было покрыто серой пульсирующей массой. Плесень. Много плесени. Она росла из стен, из пола, из самого воздуха.
— Лучше бы мы остались в офисе, — выдохнул Хью, кашляя и отряхивая крошку с волос.
Он повернулся к выходу, но коридор, по которому он пришел, изменился. Стены покрылись плесенью, она пульсировала, росла, сужала проход.
— Да вы издеваетесь? — Хью отступил на шаг, к краю пропасти.
Коридор сужался, приближался, словно живое существо, готовое поглотить его. Хью приготовился к смерти, его разум работал с пугающей скоростью.
Выхода нет. Все агенты О.П.Л.К.А. рано или поздно сталкиваются со смертью. Если вернулся живым — повезло, или оказался сильным. Но это не про него и Джо. В организации у них был самый низкий процент успешности заданий — сорок пять процентов. Потому что Хью всегда старался минимизировать риски, но это обычно играло против них.
Он вспомнил, как все началось.
* * *
6 часов назад. Коридор штаб-квартиры О.П.Л.К.А.
Хью сидел на подоконнике, лениво потягивая кофе из бумажного стаканчика. Рядом, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на соседний подоконник, сидел Джо, балансируя на задних ножках с той беззаботностью, с которой обычно балансируют люди, либо не понимающие опасности, либо понимающие, но не придающие ей значения.
В этот момент из-за поворота коридора вылетел экспедитор — молодой парень с папкой в руках. Он бежал так быстро, что не заметил Хью и Джо.
.
Столкновение. Бумаги полетели в воздух, кружась, как осенние листья.
— Ой, извините! — экспедитор начал лихорадочно собирать бумаги.
Хью соскользнул с подоконника, присел, начал помогать.
— Ничего, ничего, — бормотал он, складывая бумаги в стопку. Его глаза автоматически сканировали документы.
Краем глаза он увидел: Категория сложности "А". Место обнаружения: трасса 75, пригород Гэку-сити. Аномалия: мох-паразит.
Экспедитор схватил папку, кивнул и помчался дальше.
Хью остался сидеть на корточках, глядя ему в спину. В голове щелкнуло.
— Эй, Джо!
— ...?
— Я кое-что узнал. В последнее время нам не везет с работой. Может, попробуем поднять рейтинг?
— Без поручения начальства? — Джо поднял бровь, его нога соскользнула с подоконника, стул рухнул на все четыре ножки.
— Это же ранг "А", чел! Нам такого никогда не поручат! Мы докажем им, на что способны.
Джо посмотрел на него. Долго. Потом усмехнулся.
* * *
Коридор из плесени пульсировал, как живая глотка. Стены сжимались, из каждой трещины, из каждой поры камня прорастали чёрные усики, тянущиеся с неестественной, жадной скоростью. Воздух стал густым, пропитанным сладковатым запахом гниющих фруктов и чем-то ещё — тошнотворным, металлическим, как от разлагающейся плоти.
Хью отступил назад к пропасти позади, предчувствуя, как мох уже пробивается сквозь ткань его рубашки. Он зажмурился, и из его горла вырвался не крик, а сдавленный, животный вопль отчаяния — звук, который издают люди, осознавшие, что стали едой.
Послышался странный, влажный звук — словно мясник рубил кости на разделочной доске. И запах. Резкий, едкий запах гари, перебивающий тошнотворную сладость плесени.
Хью приоткрыл глаза.
Перед ним стоял Джонатан. В правой руке он держал катану, клинок которой был обмотан пропитанной бензином ветошью и объятым пламенем. Огонь отбрасывал на его лицо пляшущие, демонические тени, превращая привычную ухмылку в гримасу безумца.
— Долго же ты, — прохрипел Хью, чувствуя, как колени подкашиваются.
Джо лишь ухмыльнулся — криво, хищно — и шагнул вперёд.
Мох рванулся к нему живой волной, но Джо был быстрее. Его катана описала короткую, экономичную дугу — снизу вверх, с разворота корпуса. Пламя с шипением рассекло воздух, и чёрные усики, попавшие под удар, мгновенно вспыхнули, корчась и сворачиваясь, как живые черви на раскалённой сковороде.
Джо не останавливался. Он двигался с пугающей, отточенной грацией — шаг, удар, поворот, удар. Каждый выпад был рассчитан до миллиметра. Он не рубил наугад — он танцевал с огнём, используя инерцию собственного тела, чтобы клинок становился продолжением руки. Левая нога — опора, правая — замах. Корпус разворачивается, плечо ведёт руку, кисть завершает движение. Огонь оставлял в воздухе огненные росчерки, выжигая в мохе коридор шириной в полметра.
Из глубины пещеры донёсся звук, от которого у Хью кровь застыла в жилах. Не визг. Не рёв. А гул — низкий, утробный, вибрирующий в грудной клетке. Звук, который издаёт существо, когда его ранят. Но не одно — тысячи. Миллионы голосов, слившихся в единый, тошнотворный хор агонии.
Хью посмотрел вниз, в бездну пещеры, и чуть не вырвало.
Колоссальный комок плесени, занимавший всё пространство внизу, начал подниматься. Он не рос — он дышал. Пульсировал. Из его поверхности высовывались десятки, сотни щупалец, каждое толщиной с человеческую руку, и каждое заканчивалось чем-то, отдалённо напоминающим раскрытый рот с зубами из застывшей смолы. И в этой массе, проступая сквозь чёрную плоть, Хью увидел лица. Деформированные, застывшие в немом крике, но узнаваемые. Лица тех, кого мох поглотил. Лица женщины из «Мерседеса». Лица студентов. Лица... кого-то ещё, кого Хью не знал, но чей взгляд обжёг его до глубины души.
— Джо, бежим! — Хью рванул напарника за рукав, и его голос сорвался на визг.
Джо не задавал вопросов. Он развернулся, и они побежали.
Лифт. Им нужно было добраться до лифта.
Коридор превратился в ад. Из стен, пола, потолка прорывались монстры из мха — гуманоидные фигуры без лиц, с руками-щупальцами, тянущимися к бегущим. Джо рубил на ходу, не останавливаясь. Его катана работала как коса — горизонтальный удар с разворота, вертикальный — сверху вниз, колющий выпад вперёд.
Они влетели в шахту лифта. Джо ударил по кнопке. Металлическая дверь с лязгом начала открываться.
За их спинами существо из мха заполнило весь коридор. Оно не бежало — оно текло, как живая лавина, поглощая пространство. Щупальца хлестали по стенам, оставляя борозды в камне.
Они нырнули в кабину. Джо рванул рычаг на подъём.
Механизм взревел, трос натянулся, и клеть дёрнулась вверх. Медленно, очень медленно, сотрясаясь и скрипя. Хью смотрел вниз, где серая масса уже начала тянуться к ним, как живые щупальца.
Тонкое, чёрное, с присосками, которые впивались в металл с тошнотворным чавканьем. Джо рубанул катаной — пламя вспыхнуло, и щупальце отпрянуло, корчась и шипя.
Лифт дёрнулся и начал подниматься.
Хью прижался к краю кабины, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он посмотрел вниз, сквозь решетку, и увидел, как мох внизу вцепился в металл, как живая рука. Десятки щупалец обвивали тросы, тянули кабину вниз.
Джо не медлил. Он присел на корточки, просунул клинок в щель между кабиной и шахтой, и начал колоть в слепую, ослабляя хватку. Пламя шипело, мох корчился, но не отпускал.
— Крепче, чем кажется, — прохрипел Джо, и в его голосе впервые прозвучала нотка тревоги.
Лифт дёрнулся, пошёл дальше. Но вся защитная шахта вокруг них уже покрылась плесенью. Чёрные усики прорывались сквозь камень, тянулись к кабине.
И тогда раздался звук, от которого у Хью похолодела кровь.
Глухой, металлический скрежет. Существо схватило лифт намертво. Кабина дёрнулась, накренилась, и начала медленно, но неумолимо ползти вниз.
Хью посмотрел на крепление троса. Металл стонал, скрипел, покрывался трещинами. Ещё минута — и они рухнут вниз, в пасть этого... этого…
Джо посмотрел на него. В его глазах не было паники. Только вера. Тихая, упрямая вера в то, что Хью — самый умный из них двоих. Что он придумает. Что он всегда придумывает.
Хью сглотнул. Его мозг работал на пределе. Он осмотрел кабину. Трос — вот-вот порвётся. Ремни — у них были тактические ремни, стандартная экипировка агентов. Шахта — гладкая, стены из камня, но…
— Трос! — выкрикнул он. — Джо, ремень! Быстро!
Джо не переспрашивал. Он расстегнул ремень, метнул его Хью. Тот поймал на лету, связал оба ремня в один, длинный.
— Обматывай трос! — Хью показал на несущий трос лифта, тот, что крепился к кабине сверху. — Делаем петлю!
Джо понял. Они обмотали ремень вокруг троса, создав импровизированный подъёмный механизм. Хью привязал конец к себе.
— Когда трос порвётся, нас потянет вверх. По инерции. Мы вылетим из кабины и будем скользить по тросу….
— Вперед, — закончил Джо.
Скрежет усилился. Кабина дёрнулась. Трос начал рваться — прядь за прядью, с тошнотворным звуком, напоминавшим хруст костей.
— Сейчас! — крикнул Хью.
Трос лопнул.
Кабина с грохотом рухнула вниз. А Хью и Джо, привязанные к несущему тросу, взмыли вверх, как на катапульте.
Рывок был чудовищным. Хью почувствовал, как ремень врезается в рёбра, как кожа на ладонях горит от трения. Но они летели вверх, скользя по тросу, как по канату.
Внизу раздался звук — не визг, не рёв. А что-то хуже. Звук разочарования. Утробный, вибрирующий гул существа, осознавшего, что добыча ускользнула. И этот гул перешёл в ярость. Мох начал подниматься по шахте, преследуя их.
Хью крепко держался за ремень, чувствуя, как тот впивается в кожу. Он висел в одной рубашке — штаны спустились до щиколоток, когда ремень затянулся на талии. Картина была бы комичной, если бы не то, что внизу, в темноте, поднималось нечто, что хотело их сожрать.
Джо висел ниже, держась за штаны Хью одной рукой, а другой — за катану, пламя на которой уже начало гаснуть. Ветошь прогорела, и клинок снова стал просто куском стали.
— Хью... — прохрипел Джо, и в его голосе прозвучала нотка, которой Хью никогда раньше не слышал. Не страх. А... усталость. Смирение. — Если мы сейчас упадем…
— Не упадём, — отрезал Хью, чувствуя, как руки немеют от напряжения. — Не имеешь права падать. Ты мне должен за обед.
Джо усмехнулся. Криво. Безрадостно. Но усмехнулся.
— Сука! — выругался Хью, его голос сорвался на визг.
Мох подступал снизу, поднимаясь по стенам шахты живой, пульсирующей стеной. Серые усики тянулись вверх, извиваясь, как тысячи слепых червей, ищущих тепло. Они уже обвивали лодыжку Джо, который висел ниже, держась за спущенные штаны Хью.
— Ну же, тянись! — кричал Хью, его пальцы впились в ржавую скобу крепления троса. Костяшки побелели.
Джонатан попытался дотянуться до края шахты, но расстояние было слишком великим. Его мышцы горели от напряжения, каждая связка дрожала. Усики мха уже ползли по его ботинкам, проникая в щели между кожей и тканью.
Джо принял решение.
Он выхватил катану, и в воздухе, в тесноте шахты, начал рубить наступающую угрозу. Лезвие свистело, рассекая серую массу. Мох разлетался клочьями, но тут же, с тошнотворным хлюпающим звуком, начинал расти заново. Отрубленные усики извивались, тянулись обратно, срастались с основной массой.
— Бесполезно! — прорычал Джо.
Он воткнул катану в бетонную стену шахты, лезвие вошло с глухим стуком, застряв в трещине. Джо наступил на рукоять обеими ногами, создав импровизированную опору.
Хью почувствовал, как натяжение ремня ослабло. Ему стало легче. Но усики мха уже обвили меч, ползли по лезвию к рукояти, готовые схватить ногу Джо.
Хью начал раскачиваться на тросе, пытаясь набрать инерцию, чтобы дотянуться до края шахты. Но он был слабаком в физическом плане, его руки дрожали, пальцы соскальзывали с ржавого металла.
Джо не стал ждать.
Он оттолкнулся от меча с такой силой, что рукоять хрустнула в бетоне. Его тело взмыло вверх, в тесноте шахты, где каждый сантиметр был на вес золота. В воздухе он извернулся, цепляясь руками за край бетонного кольца. Пальцы впились в шершавый бетон, ногти сломались, но он удержался.
Подтянувшись на руках, Джо подал руку Хью. Тот схватился, его пальцы скользили от пота. Хью начал отвязываться от ремня, но в этот момент его ногу обвило нечто.
Боль была адской.
Не как удар, не как порез. Как будто его ногу окунули в кипящую кислоту. Кожа и внутренние мышцы стали прошиваться серым мхом, нити прорастали сквозь ткань штанов, впивались в плоть, тянулись к костям.
— Ай! Больно! — кричал Хью, его голос сорвался на хрип. Он дёрнулся, но мох держал крепко, как живые тиски.
Джо тянул со всей силы, его бицепсы вздулись, вены на шее набухли. Но ему не тягаться с тонной живой силы. Мох был сильнее, он тянул Хью вниз, в темноту шахты.
Джо посмотрел вокруг. Ничего полезного. Только ржавые трубы, темнота и шорохи снизу.
Тогда он достал зажигалку — ту самую, которой прикуривал сигареты час назад. Щёлкнул. Пламя метнулось вниз, прямо в клубок серых усиков, обвивших ногу Хью.
Мох взвизгнул.
Не человеческий звук. Тонкий, пронзительный визг, от которого заложило уши. Хватка ослабла. Джо рванул Хью вверх, тащил его через край, волоча по бетону. Они вывалились на пол шахты, тяжело дыша.
Внизу существо визжало и кричало от боли. Звук был тошнотворным, как скрежет металла по стеклу.
Ребята слегка выдохнули, но они понимали: это не конец.
Хью хромал. Мох-паразит был на его ноге, серые нити уже проросли сквозь ткань штанов, впивались в кожу. Он посмотрел вниз. Под тканью, там, где должна была быть кожа, виднелись серые усики, медленно, но неумолимо прорастающие глубже.
— Эй, Джо, брось меня! — Хью схватил напарника за рукав, его глаза были широко раскрыты, в них читался чистый, животный ужас. — Не хочу становиться сорняком!
— Нет! — Джо продолжал тащить Хью, его лицо было перекошено от напряжения.
Мох продолжал расти. Медленно, но верно. Серые нити ползли вверх, по ноге, к бедру. Хью чувствовал, как они проникают внутрь, как мох прорастает сквозь мышцы, тянется к костям. Боль была тупой, ноющей, как будто его ногу медленно разрывали изнутри.
Они шли между рельсов тележки, хромая, спотыкаясь. Шорохи из шахты становились громче. Мох поднимался, тянулся за ними, как живая тень.
— Бежим! — Джо подхватил Хью под руку, тащил его к выходу.
Впереди, в конце тоннеля, виднелся тусклый свет. Выход.
Но Хью чувствовал, как мох прорастает глубже.
Коридор, ведущий наружу, к солнцу, казался бесконечным. Ржавые рельсы уходили вперёд, растворяясь в ярком пятне дневного света у выхода.
Они уже были в двадцати метрах от выхода, когда позади раздался звук, от которого стыла кровь.
Не грохот. Не рёв. А хлюпанье. Влажное, чавкающее, как будто кто-то месил тесто в огромной бочке. Хью обернулся и замер.
Мох поднимался по тоннелю. Не полз — рос. Стена за стеной, шпала за шпалой, он поглощал всё: ржавый металл, гнилое дерево, даже воздух, кажется, становился гуще. Рельсы исчезали под серой массой, как будто их никогда не существовало. Где-то в глубине, в этой пульсирующей стене, проглядывали контуры — очертания убитых студентов, которых мох впитал в себя. Их лица, застывшие в немом крике, проступали на поверхности, как на рельефной карте.
— Бежим, — выдохнул Джо. — Бежим, Хью.
Они приближались к выходу.
Впереди, у края входа в шахту, стоял мужчина. Шорты, панама, фотоаппарат на шее. Местный турист-любитель, решивший запечатлеть заброшенную шахту для своего блога.
— Эй, вы кто такие? — он прищурился, поднимая руку, чтобы поправить лямку рюкзака. — У вас всё в порядке? Вы выглядите…
— Беги! — заорал Хью, висевший на плече Джо. — Беги, сука, быстро!
— Ч-что? — мужчина прислонился рукой к стене, явно решив, что перед ним наркоманы. — Ребята, я просто…
В этот момент стена вздрогнула.
Бетон треснул, как яичная скорлупа. Из трещины, с тошнотворным влажным звуком, вырвался серо-зелёный побег — толстый, мясистый, с бугорками на поверхности. На его конце, как экзотический цветок, раскрылась головка, похожая на орхидею, но с зубчатыми лепестками. И эта "орхидея" плюнула.
Облако жёлтой пыльцы ударило мужчине прямо в лицо.
Он закричал. Не от боли — от ужаса. Звук был нечеловеческим, как будто его горло разрывали изнутри. Кожа на его руках начала вздуваться пузырями, под ней что-то шевелилось, ползло. Панама упала. Волосы на голове слиплись, превращаясь в серые нити. Тело человека упало. Фотоаппарат выскользнул из пальцев, разбился о рельсы.
— Джо... — прошептал Хью.
Они смотрели, как мужчина на их глазах превращался в нечто. Его тело дёргалось, кости хрустели, перестраиваясь. Рот растянулся в неестественной улыбке, глаза затянулись серой плёнкой. Через десять секунд на месте туриста стояло существо — два метра роста, с длинными, как у богомола, руками, и головой, похожей на цветок с зубчатыми лепестками вместо лица.
Оно повернулось к ним. И сделало шаг.
— Хью, пистолет, — рявкнул Джо, опуская его на землю.
Хью достал ствол, руки дрожали. Прицелился в сторону существа. Палец на спуске. Но в этот момент его взгляд упал на то, что стояло в двадцати метрах, снаружи.
Скутер. Их, на котором они приехали. Ключи всё ещё в зажигании.
Идея ударила в голову, как разряд тока.
— Джо! — крикнул он. — Брось меня!
— Нет!
— У меня есть план! Тащи скутер сюда! Быстро!
Джо посмотрел на него, потом на существо, которое уже почти обернулось. Потом снова на Хью. Кивнул.
Он подбежал к скутеру, миновав монстра, сел, повернул ключ. Мотор взревел, выплёвывая облако синего дыма. Джо выжал газ, скутер дёрнулся, колеса забуксовали в пыли, и машина рванула вперёд.
Существо поднялось и повернуло голову. Услышало рёв двигателя. И побежало на встерчу звуку. Не пошло — побежало, на четвереньках, как паук, с неестественной, ломаной скоростью.
— Джо, прыгай! — заорал Хью.
Джо на скорости влетел в тоннель, скутер затрясло на рельсах, но он удержал равновесие. Разгон. Сорок. Пятьдесят. Шестьдесят километров в час. Впереди, в полумраке, уже виднелась серая масса — мох подбирался к выходу, тянул свои нити к свету.
— Прыгай! — закричал Хью.
Джо не раздумывал. На скорости шестьдесят он выжал сцепление, оттолкнулся от седла и полетел вперёд. В воздухе он сгруппировался, прижал подбородок к груди, и в момент удара о камень перекатился через плечо, гася инерцию. Встал на ноги, пошатнулся, но устоял.
Новый монстр приближался к Джо.
Скутер, брошенный без седока, на скорости влетел в серую массу.
Мох жадно обвил его, начал поглощать, как хищник добычу. Металл скрипел, пластик трещал. Но бензобак, полный дешёвого топлива, всё ещё был цел.
Хью, лежа на боку, поднял пистолет. Рука дрожала. Прицел плясал. Но он выдохнул, задержал дыхание, и нажал на спуск.
Бах.
Пуля прошила бензобак. Искра. Вспышка.
Взрыв был глухим, утробным. Огненный шар вырвался из тоннеля, ударил в каменные стены. Ударная волна сбила Хью и монстра позади с ног.
А потом — тишина.
И рёв пламени.
Огонь, подпитанный бензином, ворвался в тоннель, как хищник в нору. Он не просто горел — он пожирал. Мох, который ещё секунду назад наступал, теперь отступал. Серая масса скукоживалась, шипела, издавая звуки, похожие на визг тысяч раненых животных. Огонь шёл за ним, не отпуская, вгоняя глубже, в самые недра шахты. Монстр стоявший рядом с Хью стал извиваться от боли.
Хью поднялся на ноги, хромая. Посмотрел на свою правую ногу.
Мох, проросший в икре, начал высыхать. Серые нити, которые ещё минуту назад шевелились под кожей, теперь стали ломкими, как сухие корни. Они крошились, отпадали, оставляя после себя багровые, воспалённые следы. Боль не ушла — она горела, как от кислотного ожога, — но рост остановился.
— Джо... — выдохнул он. — Джо, смотри.
Джо подошёл, встал рядом. Они смотрели в конец тоннеля, где огонь уже добрался до самых глубин, и оттуда доносились рёв и визг — не один голос, а сотни, тысячи, как будто в шахте горел целый лес.
— Как думаешь, оно сдохло? — спросил Хью, почёсывая воспалённую ногу.
— Наверное... — Джо достал помятую пачку сигарет, хотел закурить, однако нечем было зажечь. — Наверное.
Рёв продолжал сотрясать воздух. Земля под ногами слегка дрожала. Нога Хью горела, но мох больше не рос.
— Для профилактики, — Хью повернулся к напарнику, — предлагаю раздеться. Чтобы мы смогли осмотреть друг друга на предмет заражений. Ну, как клещей обычно ищут.
Джо посмотрел на него, приподнял бровь.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. У меня паранойя. Пошли.
Они, кряхтя и ругаясь, разделись до трусов. Хью, хромая, обошёл Джо, осматривая его спину, руки, шею. Джо, в свою очередь, проверял напарника. Их тела были покрыты шрамами — старыми, свежими, от ножей, пуль, когтей, зубов. Каждая царапина — история. Каждый шрам — дело, которое они закрыли.
— Чисто, — выдохнул Джо. — У тебя ничего нет.
— У тебя тоже, — Хью натянул штаны. — Кажется, пронесло.
— Вы что творите, придурки? — прозвучал голос.
Голос был громким, тошнотворно-вежливым, с лёгкой, почти незаметной издёвкой. Знакомым до боли.
Хью и Джо замерли. Медленно повернули головы.
У покосившегося забора, там, где ещё мгновение назад стоял турист с панамой, теперь стоял другой мужчина. Чёрный, ухоженный костюм, безупречно сидящий на узких плечах. Тёмные волосы, кончики слегка фиолетового оттенка — то ли краска, то ли игра света. Лицо гладкое, без единой морщины, но в глазах — холод, как в глазах хирурга перед операцией. На вид — двадцать семь. Не больше.
— Жан, — выдохнул Хью, и в этом слове было столько неприязни, сколько в слове "рак".
У них с этим агентом была вражда. Старая, глубокая, непонятно из-за чего возникшая. Может, из-за того, что Жан всегда был первым — первым в рейтинге, первым в отчётах, первым в сердце Лилит. А Хью и Джо — последними. Команда З. Рейтинг 45%. Посмешище организации.
— Придурки, — Жан усмехнулся, проходя мимо них, даже не глядя. — Вас ждёт шеф. И она в ярости.
Он шел к шахте, к рёву пламени, не ускоряя шаг. За ним следом показались остальные агенты О.П.Л.К.А.. Другое подразделение — “Чистильщики”. Двенадцать человек в строительных комбинезонах, усиленных кевларовыми вставками. На плечах — ранцы с огнеметами. На лицах — противогазы, с фильтрами, похожими на жабры. Они двигались слаженно, молча, как механизм. Один из них, бригадир, кивнул Жану, потом показал на тоннель. Чистильщики начали разворачивать шланги, устанавливать периметр, готовить что-то, похожее на химические ловушки.
— Да, Джо, — Хью посмотрел на напарника, на огонь в тоннеле, на чистильщиков, на Жана, который уже доставал телефон и что-то кому-то докладывал. — Кажется, мы облажались. Опять.
— Опять, — согласился Джо.
— Но знаешь что? — Хью усмехнулся, криво, устало. — В этот раз мы хотя бы без живых свидетелей.
— Это уже прогресс, — Джо усмехнулся в ответ.
Им предстоял серьезный разговор с руководством организации. Полят чьи-то головы…..