Вечер перед пропастью
Благотворительный прием, который должен был стать очередным скучным событием в календаре моих родителей, проходил в загородном поместье господина Эшфорда. Огромный викторианский особняк из красного кирпича, окруженный дубами, был освещен сотнями свечей и гирлянд. На лужайке перед домом установили белые шатры, под которыми официанты разносили шампанское и канапе. В воздухе пахло розами, дорогими духами и легким дымком от факелов. Гремела живая музыка, струнный квартет играл что-то классическое.
Мои родители приехали без меня, потому что я задержалась на работе. На приеме собрались все, кто имел вес в мире образования и теневого бизнеса.
Господин Эшфорд, хозяин вечера, был мужчиной лет шестидесяти с неестественно белыми зубами и привычкой хлопать собеседников по плечу. Виктор Левченко приехал позже всех. Он был грузным мужчиной лет пятидесяти, с тяжелым подбородком и холодными серыми глазами.
Кира Блэквуд, юрист моих родителей, тоже была там – высокая, худая, с короткой стрижкой, она была из тех женщин, чей взгляд мог остановить разговор на полуслове.
Был там и Сережа – двадцатилетний парень с вечно взлохмаченными волосами и испуганными глазами. Он работал курьером у Левченко и ждал в машине у ворот, нервно курил одну сигарету за другой. Был и Антон Новак, отец Вероники, который приехал без дочери.
Мои родители уехали с приема около одиннадцати вечера. Отец был мрачен, он только что имел неприятный разговор с Кирой и собирался утром звонить адвокату. Но они не знали, что Кира уехала следом за ними.
Особняк Рейсонов встретил их тишиной. Свет в моей комнате уже не горел – я выпила чай, который оставила домработница, и легла спать около десяти.
Я не слышала, как хлопнула входная дверь, не слышала шагов в гостиной, не слышала голосов: сначала спокойных, потом напряженных, потом испуганных.
Мои родители вошли в гостиную и увидели девушку. Она сидела в кресле у камина. На столе перед ней лежали документы: контракт о продаже компании. Она предложила выбор: подписать или умереть. Мой отец рассмеялся ей в лицо. Мать потянулась к телефону. В этот момент эта девушка достала пистолет.
Первый выстрел и мой отец упал. Второй – мать, которая бросилась к нему. Третий выстрел не понадобился, в доме стало тихо.
После происшествия, мужчина вошел через несколько минут. Осмотрел гостиную и коротко бросил девушке: “Уходи. Я все уберу”. Девушка убежала через черный ход. В этот момент мужчина поднялся наверх, проверил мою комнату, я спала. Он постоял в дверях несколько секунд и после ушел, прикрыв дверь в мою комнату.
Вероника приехала в особняк через час. Она просто почувствовала что-то неладное, когда я резко перестала отвечать на сообщения. Ее машина остановилась у ворот, калитка была приоткрыта. Она вошла в дом, в гостиной горел свет. Мои родители лежали на полу. Она не закричала, не заплакала. Она позвонила отцу и он приказал ей уходить.
– Ты не была здесь. Ты никого не видела. Уходи сейчас же, иначе нас уничтожат – сказал в трубку Антон Новак. А Вероника послушавшись отца, оставила меня спящую.
Я не слышала выстрелов, потому что спала. А когда проснулась, их уже не было. Полицейские говорили что-то про пистолет, но я не слушала. Я смотрела на дверь их спальни и ждала, что они выйдут. Но они так и не вышли.