Тот, кого я должна ненавидеть

Мы подъехали к какому-то гаражу, и Гена остановил машину. Мотор затих, и на несколько секунд вокруг повисла странная тишина. Только где-то вдалеке лаяла собака и проезжали машины.

Я сразу заметила Хэнка и Мела, которые стояли возле гаража и что-то чертили мелом прямо на асфальте. Захлопнув дверь машины, я вышла наружу. Стоило им поднять головы, как оба удивленно уставились на меня.

— Аня, ты как с ними оказалась вообще?..

— Гендос у нас же лавелас блять, решил красотку закадрить!

Хэнк тут же рассмеялся.

— Ну конечно. Других причин быть не могло.

— Завидуй молча, — фыркнул Гена, выходя из машины.

Киса довольно ухмыльнулся, а я только закатила глаза. Хэнк снова посмотрел на меня, уже серьезнее.

— У нас есть разговор к тебе. Пойдемте зайдем.

Кислов открыл багажник и достал оттуда ящик пива. Будто мы приехали не обсуждать что-то важное, а просто собрались на обычные посиделки.

Я молча пошла за ними. Когда Мел поднял тяжелую дверь гаража, та противно заскрипела. Мы вошли внутрь. Честно говоря, внутри было гораздо уютнее, чем я ожидала.

У стены стояли два мотоцикла — те самые, на которых Хэнк и Киса подвозили нас в прошлый раз. Рядом находился старый потертый диван и массивный деревянный стол. По углам были расставлены стеллажи с инструментами, банки с маслом, какие-то детали, коробки и стопки старых покрышек.

От гаража пахло бензином, металлом и сигаретным дымом.

Кислов сразу поставил ящик на стол и буквально рухнул на диван.

— Заебись.

Гена уселся рядом. Хэнк тем временем притащил кресло из угла помещения и поставил его напротив всех.

— Садись.

Я осторожно опустилась в кресло и посмотрела на них. Четверо парней сидели напротив меня так, будто сейчас собирались проводить допрос. От этой мысли мне стало не по себе.

Некоторое время никто не говорил.

Мел задумчиво крутил в руках зажигалку. Киса стучал пальцами по крышке ящика. Гена смотрел куда-то в сторону. В итоге первым заговорил Хэнк.

— В общем, ты же не глупая, да и мы все понимаем, что ты утром все слова Толстого слышала. А если тебе сейчас все не объяснить, ты можешь растрепать.

Я промолчала. Сердце почему-то начало биться быстрее.

— И... у нас есть дуэльный клуб. Настоящий. Настоящие пистолеты и все вот это. И режиссер — убит нами.

На секунду мне показалось, что я ослышалась. В гараже стало так тихо, что было слышно, как где-то капает вода.

Убит.

Это слово эхом прозвучало в голове.

Не фильм.

Не шутка.

Не слухи.

Настоящий человек.

Настоящая смерть.

И подростки напротив меня говорили об этом так спокойно, словно обсуждали вовсе не смерть человека. Я даже не сразу смогла что-то ответить.

— И так как ты все знаешь, — продолжил Хэнк, — ты либо встаешь на нашу сторону, сидишь с нами и молчишь обо всем, либо тебя может ждать та же участь, что и режиссера.

Последние слова он произнес таким холодным голосом, что по моей спине пробежали мурашки.

Я впервые увидела его таким.

Без улыбок.

Без шуток.

Без привычного спокойствия.

Просто серьезным.

— Ты реально адекватная и нормальная девушка, и мы с тобой нормально заобщались. Я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

— Да че ты тут распинываешься? Эта конченная щас пойдет в ментовку и сольет все!

— Заткнись! Если бы не ты, никто бы нахуй не узнал! Отец мне правильно говорит, с торчками вообще нельзя никаких дел иметь.

— Че тебе еще отец говорит, а? С ментами дела иметь надо, да? Они, сука, надежные, да?

— Заткнулись оба! — не выдержал Мел. — Вы пришли не между друг другом отношения выяснять.

Повисла очередная тишина. Все взгляды снова обратились ко мне.

Я смотрела в одну точку на полу.Мысли путались. С одной стороны, я понимала, что должна испугаться. С другой — почему-то не могла поверить до конца, что всё это происходит на самом деле.

Наконец я подняла голову.

— Хорошо. Я буду молчать. Никому не расскажу.

— Ты главное не забывай, если проболтаешься, то нахуй к режиссеру поплывешь! — как обычно вставил Киса.

— За твои слова уже ты должен с режиссером плавать! — снова не выдержал Хэнк.

Кислов резко вскочил с дивана.

— Да я же сказал, сука, я про это никому ни слова!

— Успокойся уже.

— Да заебали вы меня!

— Все, все, успокоились все, — вмешался Гена. — Анюта, ты теперь сидишь с нами молчком, на дуэлях ясен хуй тебя не будет. Вы бы вместо того, чтобы перепираться как два идиота, лучше вон ящичек бы открыли и по баночке взяли.

После своих слов он усмехнулся. Напряжение в помещении немного спало.

— Вот это дело, — кивнул Мел.

Киса тут же потянулся к ящику.

— Наконец-то нормальные предложения пошли.

Щелкнули крышки банок. Запах пива смешался с запахом гаража.

— А что с Толстым? — спросила я.

Мне действительно было интересно. Он ведь тоже все узнал. Гена посмотрел на меня.

— Красавица, с Толстым мы сами все решим. А ты меньше знаешь — крепче спишь.

Судя по его тону, продолжать тему не стоило. Я кивнула и замолчала. Некоторое время все просто сидели. Парни обсуждали каких-то знакомых, мотоциклы и очередные проблемы в городе. Я почти не участвовала в разговоре.

Слишком многое нужно было переварить. И вдруг в памяти всплыло то утро.

Кислов.

Камень.

Пакетики.

Странное поведение.

Я посмотрела на него.

— Кислов.

— Че?

— А я тебя получается тогда утром перед дуэлью видела?

Он открыл банку пива, сделал большой глоток и только потом ответил:

— Ебать, угадала.

— Вы виделись перед дуэлью? — сразу встрял Хэнк.

— Эта сидела за камнем и следила за мной, пока я наркоту впаривал, потом спалилась.

— Я не следила за тобой.

— Да ладно, не скрывай. Я же знаю, что красавчик.

Он довольно улыбнулся.

— Самовлюбленный придурок.

— Но красавчик.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Парни засмеялись. Даже я невольно улыбнулась.

Странно.

Буквально полчаса назад мне угрожали убийством.

А сейчас мы сидели в гараже и спорили о том, насколько Кислов считает себя красивым.

Наверное, именно тогда я впервые поняла, насколько они все ненормальные. Каждый по-своему. Но почему-то рядом с ними уже не было так страшно, как должно было быть.

На улице постепенно темнело. Гараж освещала одна старая лампа под потолком. Пиво медленно заканчивалось. Разговоры становились громче. А я сидела в кресле и смотрела на них.

На Хэнка, который пытался сохранять порядок.

На Мела, который вечно разнимал всех остальных.

На Гену, который только посмеивался над происходящим.

На Кислова, который не мог прожить и пяти минут, чтобы кого-нибудь не вывести из себя.

И я никак не могла поверить, что всего за одну неделю учебы оказалась именно здесь. В гараже. Среди людей, которые признались мне в убийстве.

И которые теперь почему-то считали меня своей.