Глава 6. «То, о чем молчат»
«Самые тяжёлые мысли — те, о которых невозможно рассказать вслух.»
— Эрих Мария Ремарк
После «приятной» встречи с Кисловым я еще какое-то время бесцельно бродила по улицам. Ночной Коктебель был почти пустым: редкие фонари освещали дорогу теплым желтоватым светом, где-то вдали шумело море, а прохладный ветер слегка трепал волосы. Обычно такие прогулки помогали привести мысли в порядок, но сейчас в голове творился настоящий бардак.
Когда я наконец добралась до дома и тихо открыла входную дверь, сразу поняла — спокойно проскочить не получится. В прихожей стояла мама, скрестив руки на груди. По ее лицу было видно, что она далеко не в восторге от моего ночного приключения.
«Ну всё. Приплыли..»
— Аня, где ты ходишь? На часах уже пять двадцать! Ты должна спать в своей комнате, а не шляться по всему Коктебелю!
Из-за музыки в наушниках я услышала только половину сказанного.
— И вытащи свои затычки! Сколько раз я говорила: когда разговариваешь с людьми, особенно с родителями, снимай наушники!
Я нехотя вынула один наушник.
— Мам, да мне просто не спалось. Решила прогуляться, до Рыбачьей бухты дошла. Ничего такого.
Мама тяжело вздохнула. Видимо, сил на полноценную лекцию у неё уже не осталось. Она лишь покачала головой и направилась в спальню.
— Марш в свою комнату.
Спорить я не стала.
Вернувшись к себе, я плюхнулась на диван. Спать по-прежнему не хотелось. В комнате стояла приятная тишина, нарушаемая только редким шумом машин за окном. Немного полежав, я открыла ВК, решив просто полистать ленту.
Через пару минут взгляд зацепился за знакомый профиль.
Моя подруга из старого города.
Сердце неприятно кольнуло. В голове моментально всплыли воспоминания: прогулки после школы, бесконечные разговоры, дурацкие фотографии, которые мы делали просто так.
Глаза защипало.
Я быстро смахнула выступившие слёзы и сделала вид, что всё нормально. Лента продолжала листаться дальше.
06:55
Наконец это мучительно длинное утро закончилось.
Я нехотя поднялась с кровати и начала собираться в школу. Минут десять стояла перед шкафом, перебирая вещи и не понимая, что вообще надеть. Но потом в голове неожиданно сложился идеальный образ.
Молочный свитер, слегка спущенный с одного плеча. Чёрная юбка. Капроновые колготки. Белые носки и любимые белые кроссовки.
Посмотрев на себя в зеркало, я довольно улыбнулась.
Ну а что? Очень даже неплохо.
Быстро позавтракав вместе с родителями, я вернулась в комнату, взяла рюкзак, накинула куртку и вышла на улицу. Через несколько минут папа уже вёз меня в школу.
Сидя за партой в почти пустом кабинете, я ждала своего соседа. По сути, кроме него я ни с кем и не общалась.
Внезапно позади раздался глухой удар и я обернулась. На заднюю парту только что приземлился чей-то рюкзак.
Кислов.
— Чё смотришь?
— Ничего.
— Ну и отвернулась тогда.
Я закатила глаза.
Идиот.
Через несколько минут в класс вошёл Хэнк.
Но выглядел он странно.
Слишком странно.
Обычно он хоть как-то реагировал на происходящее вокруг, а сейчас словно вообще не замечал окружающих. Взгляд был рассеянным, движения — какими-то механическими.
Напуганный?
Или просто не выспался?
Я внимательно посмотрела на него.
— У тебя всё хорошо?
Он поднял голову.
— Да забей. Всё нормально.
Но по его лицу было видно: ничего не нормально.
Хэнк. Воспоминания.
Мы стояли на Рыбачьей бухте. Я, Геныч, Мел и Киса.
Наш своеобразный «клуб» появился всего неделю назад. За это время ничего серьёзного не происходило, но сегодня всё изменилось.
Сегодня была дуэль.
Настоящая.
И участвовал в ней мой друг.
Мой друг против этого вонючего режиссёра.
Мел так и не смог смириться с тем, как тот обращался с Анжелой. После съёмок мы несколько дней следили за режиссёром и довольно быстро выяснили интересную деталь.
У него была жена.
Самая настоящая жена.
Пока Анжелка лежала под ним.
Редкостная тварь.
Вчера утром мы с Кисой пришли сообщить ему о дуэли. Сначала этот хрыщ только смеялся, отпускал шуточки и пытался всё свести к очередному спектаклю.
Но в итоге сегодня ровно в пять утра мы стояли на Рыбачьей бухте.
— Парни, простите за опоздание! — раздался знакомый голос.
Из темноты появился режиссёр с ящиком пива в руках.
— В общем... я всю ночь думал. Ну, косяк вышел, признаю. Никто ведь не без греха, правильно? Егор, прости меня. Я тебя понимаю. Приехал какой-то мужик, девчонку увёл... Я тут вам пивка принёс. Денег могу дать. Сколько хотите?
— Нормально придумал, — усмехнулся Киса. — Сейчас пивком с вискариком запьём, пиццей закусим и забудем? Слышь, Спилберг, а почём нынче девственность? А то ты что-то не сильно переживал, когда со своей жёнушкой по телефону сюсюкался.
Лицо режиссёра мгновенно вытянулось.
— Всё. Доставайте пистолеты. Дуэль будет. Нечего выжидать. — Голос Мела прозвучал неожиданно спокойно.
Даже слишком спокойно.
Дальше всё словно происходило не со мной.
Я достал пистолеты. Зарядил их. Потом почему-то ещё оказался секундантом режиссёра.
Киса грубо схватил коробки из-под пиццы, расставил их как «барьеры» и начал объяснять правила.
Когда всё было готово, сердце заколотилось так сильно, что заглушало шум моря.
Киса начал отсчёт.
— Раз!
Тишина.
— Два!
Я перестал дышать.
— Три!
Они сделали шаг к своим барьерам.
Прогремел выстрел. Всего один. Секунда. И режиссёр уже лежал на песке.
Паника.
Страх.
Шок.
Мы смотрели друг на друга, не понимая, что делать дальше.
Но одно было ясно точно. Оставлять его здесь нельзя.
И тогда самым разумным решением показалось сесть в лодку и...
«...»
— Хэнк!
Я резко вздрогнул и поднял голову, посмотрев на Аню.
— Тебя Ольга Васильевна уже два раза звала. Просила тетрадь показать. Ты чего застыл?
— А? Да... сейчас.
Я торопливо схватил тетрадь и направился к учительнице.
Аня.
Пока Хэнк шёл к Ольге Васильевне, я внимательно следила за ним взглядом.
Что с ним происходит?
Почему он постоянно зависает и смотрит в одну точку?
Почему выглядит так, будто вообще не спал?
Конечно, меня это не должно волновать. Вообще никак. Но, если честно... Было очень интересно.
И чем дольше я за ним наблюдала, тем сильнее убеждалась:
Хэнк определённо что-то скрывает.
И рассказывать об этом явно не собирается.