Дьявольская сделка

Слова Оуэна врезаются в мое сознание, как пуля, вылетающая из моего же оружия тридцать секунд назад. Я слышу их, но не могу осознать. 

«Ты же мертв, блядь!» — слова крутятся в моей голове.

Я смотрю в глаза человека, которого считал братом полные шока и неверия в происходящее. За его спиной стоит Розалия, вцепившаяся в него, как в единственный спасательный круг, который способен  спасти ее на тонущем в океане корабле. Она громко рыдает от страха, и смотрит на меня так, будто видит призрака.

Судя по его словам — я и есть призрак, потому что теперь все считают меня погибшим. Неужели Гарсия сделал это, решив, что — это единственный выход спасти меня от тюрьмы?

— Грег? — Голос Оуэна срывается на крик. Он делает шаг вперед, и я вижу, как его пальцы сжимают пистолет, который я не видел до этого момента. — Ответь мне, блядь. Ты жив? Ты все это время был жив?

Я открываю рот, но не знаю, что ему ответить.

— Объясни мне, придурок. — Его лицо становится багрового цвета. — Твоя мать рыдала на твоих похоронах, пока я держал ее за руку, Грег. Я думал, что ты умер, блядь! Я похоронил тебя!

Розалия хватает его за рукав, пытаясь остановить его, но он стряхивает ее. Мне страшно от мысли о том, что кто-то из нас может пустить в ход оружие. Но у нас нет времени на разговоры, и я понимаю это.

— Ты пришел сюда… — Поняв, что происходит: Розалия подается вперед, но Оуэн преграждает ей путь, хватая за талию. — В дом моего отца. Чтобы что? Убить нас или его? Кто отдал тебе такой приказ и с каких пор ты стал наемником?

— Я не знал, что вы здесь. — Хрипло отвечаю я. — Клянусь, Оуэн. Я не знал.

— Не знал? — Он горько смеется. — Ты блядь не знал, что моя жена — дочь Всеволода Романова? Я рассказывал тебе это и через что мы с ней прошли.

— Я должен сделать это, чтобы спасти Стесси. — Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать. 

Оуэн с борьбой в глазах смотрит на меня. Он больше не может мне доверять и скорее всего сомневается в том, что знает меня, потому что я стою в резиденции родительского дома его жены с оружием и намерением убить его тестя.

— Ты чудовище. — Заключает друг и я понимаю, что потерял его доверие навсегда. 

Оуэн поднимает пистолет и дрожащей рукой направляет мне в грудь. Я вижу, как его лицо начинает плыть перед моими глазами, словно оно тает и перед глазами мелькают красные вспышки.

«Мальчик Грег царем себя считал. Друзей предал, лису не спас. А враг его трахнул ее в…» — Издевается мужской голос и я ударяю сам себя по голове, заталкивая его слова глубоко внутрь, не давая договорить. Теперь я различаю их голоса…

Я бросаю винтовку под ноги и в ту же секунду я хватаю дротик с пояса. Оуэн нажимает на крючок предохранителя, но не успевает выстрелить, потому что я вонзаю иглу ему в шею. 

— Прости меня. — Говорю я лучшему другу, когда он падает на колени. Розалия вскрикивает и бросается к нему. Когда я достаю второй — она поднимает на меня глаза в которых нет ни капли страха:

— Ты… ты… — Запинается она. — Он считал тебя братом. А ты... ты его предал.

Я заношу дротик, но Розалия не двигается, а просто смотрит на меня пустыми глазами, и я понимаю, что она уже сдалась. Я ввожу иглу ей в плечо, и она медленно оседает, падая рядом с Оуэном. 

«Ты все испортил. Все, что ты делаешь — приносит только боль. Сначала Стесси, теперь Оуэн. Кто следующий?»

— Заткнитесь, — шиплю я.

«Нет. Теперь мы будем говорить, когда захотим. Ты потерял контроль, Грегори. Ты потерял все». — Говорит отцовский голос в голове.

Мы прорываемся внутрь здания, но тут слишком тихо. Не видно ни одного охранника, будто все покинули дом. Я даю указание парням, чтобы следили за периметром и первым этажом, а сам поднимаюсь по лестнице.

Вижу тусклый свет из приоткрытой двери кабинета Романова и медленно направляюсь к ней, выставив дуло оружия вперед. Приоткрываю дверь и вижу спокойно сидящего за столом Всеволда.

— Входи. У меня было два варианта, но я выбрал остаться, потому что мой дом — моя крепость. — С легким акцентом спокойно заключает он.

Я молча захожу внутрь, держа оружие наготове.

— Моя дочь жива и я тебе благодарен за это. — Он закрывает глаза и в изнеможении откидывается на спинку кресла. Почему он не сопротивляется? — Если ты выживешь, то надеюсь, что мой зять когда-нибудь сможет тебя простить.

Я готовлюсь к выстрелу и Романов кивает, смирившись со своей смертью.

Мне не понятно, как можно настолько безразлично относиться к своей жизни, когда у тебя есть дочь, которая тебя любит и нуждается в тебе. Меня не должно это волновать, потому что сейчас у меня другая цель. Потому что я должен ее спасти. Я отвлекаюсь, когда снова слышу ее голос вдалеке.

— Ты думаешь, что я буду сидеть и ждать, пока ты, блядь, решишься меня убить? — Кричит он, а я одним движением навожу винтовку ему в грудь и делаю очередь из выстрелов.

Всеволд расслабляется в кресле и я вижу, как его грудь перестала вздыматься и кровь сочится пульсирующими струйками. От осознания того, что я сделал — моя голова кружится и я падаю на колени. Слышу топот сапог по лестнице и поворачиваю голову в сторону звука. Увидев двоих парней из отряда: меня в ту же секунду извергает на пол. Я правда чудовище, потому что убил члена семьи моего близкого друга и он никогда меня не простит.

— Сэр! — Кричит парень, который раздражал меня в вертолете. — Ему нужна помощь! 

Он вдвоем с другим солдатом помогают мне подняться и добраться до вертолета.

— Я справился… с-смог. — Заплетающимся языком говорю я и вздрагиваю от нахлынувшей в голове боли. — Я с-смогу увидеть ее?

— Конечно, сэр. Мы вместе спасем вашу девушку, как обещали. — Отвечает он, что вызывает улыбку на моем лице.